Михаил Беляев – Владыка Пустоты 6 (страница 70)
— Мне пора, — коснувшись плеча Вари на прощание, я пошел к выходу. И уже у двери оглянулся, чтобы навсегда запомнить, как мои друзья вместе ужинают, улыбаются и смеются.
Я смотрел на них со стороны. И в груди, сквозь биение сердца и мерный пульс ядра владыки, почувствовал кое-что ещё.
Вот они, все вместе, — и есть моя семья. Настоящая.
И я скорее умру, чем позволю, чтобы с ними что-то случилось.
Глава 29
— Пятьдесят пять… пятьдесят шесть…
Три подхода по семьдесят отжиманий. Обычный утренний ритуал, ставший привычкой еще с детства. И когда-нибудь я дойду до ста.
Мышцы горели, на голой спине и боках проступил пот.
— Шестьдесят пять… — я распрямил подрагивающие руки, как раздался стук в дверь.
— Ярослав, я вхожу.
Я успел подняться и стянуть со стула полотенце, когда в комнату вошёл Пожарский, а за ним — неприметный человек с большим свертком в руках.
Мы поздоровались. Опричник мазнул по мне оценивающим взглядом.
— Доставили то, что ты просил, — он кивнул на сверток, который положили на кровать. — Примерь сейчас, пока есть время.
Мы остались вдвоем. Я вытерся и, повесив полотенце на плечи, присмотрелся к свертку.
Пломбы и печати на замках, негорючая ткань… серьёзно же они подошли к делу.
— Открывай, не торопись, — кивнул Пожарский. — Я смотрю, в последнее время здесь стало тише.
— Все разъехались еще вчера, — я одну за другой сорвал печати и начал расстегивать чехол. — Полина с Фёдором и Настей уехали к ближайшему отряду повстанцев, Софья с Егором и Руи тренируются на полигоне Кирсановых. Лили до сих пор не вернулась. Только Карина задержалась, но через час тоже уедет. Вы подготовили ей транспорт и пропуск?
— Всё в порядке, её уже ждут машина с охраной, — кивнул он.
Я открыл плотно запаянный водостойкий кофр — и передо мной предстал серо-стальной боевой комбинезон. Броневые вставки покрывали его грудь, бока и спину, на запястьях виднелись блоки альва-кристаллов и пневмонасосы. Грудь украшал герб Империи — стилизованный орел, расправивший крылья.
На губы вылезла усмешка.
— Это же старый костюм, — я обернулся к Пожарскому. — Модель «белая комета», еще первых выпусков.
— Но она доработана в наших лабораториях, — довольно усмехнулся он. — Может, он и не последней модели, но в бою себя показал не раз. Твой отец лично это проверил.
— Мой… — я нахмурился, ощупывая ткань. — Это комбинезон моего отца?
— Именно, Андрей носил его во всех боях после поступления на службу, — опричник шагнул назад. — Давай, примерь. Телосложением ты похож на него.
Пожав плечами, я начал облачаться в костюм, и искоса поглядывал на внимательно смотревшего Пожарского. Ткань приятно прилегала к коже, не мешая движениям, зажимы и фиксаторы на ногах ничуть не мешали движениям, как это бывало на новых костюмах. На мгновение я даже почувствовал, как электропроводящая ткань облегает тело, становясь второй кожей.
— Так ты знал моего отца?
Он чуть помедлил, подбирая слова.
— Знал, разумеется. Ещё с института, мы учились на разных курсах, — Пожарский сощурился с теплой улыбкой. — Я знал о нем всё — с кем он гулял, как часто дрался, сколько денег тратил в кабаках и как его потом отмазывал отец от неприятностей. Он был замечательным другом.
— До того дня, когда император приказал вам его убить? — с вызовом бросил я, подтягивая костюм к поясу.
Тень набежала на его лицо, опричник нахмурился.
— Мы оба не смешивали наши отношения и службу, Слава. Когда мне приказали это, я не испытал радости. Но прекрасно понимал причины.
— Император просто от него избавился, — холодно ответил я.
— Я знал про его дела с Императором. Больше, чем следовало. И понимал, есть вещи, которые должны оставаться в тени. Лучшее, что я мог для него сделать — это защитить его ребёнка от больших неприятностей.
Я посмотрел на него и почувствовал, как кольнуло сердце. Суровый глава опричнины всегда казался холодным и неприступным, как скала, он умел наводить ужас на людей одним взглядом. Сейчас в его взгляде я ощущал тоску.
В горле пересохло.
— Я понимаю, почему моя тётя ушла из опричнины, — сглотнув комок, я продолжил надевать костюм.
— А я понимаю, почему Андрей пожертвовал всем ради вас с Есеней. Мы оба выбрали свой путь. Если бы он сейчас тебя увидел, то смотрел бы с гордостью на своего сына.
— А что бы вы ему сказали? — прищурился я. Пожарский задумчиво провел рукой по щетинистому подбородку.
— Что так я возвращаю ему долг.
В груди всколыхнулась давняя, приглушенная боль. Хотелось бросить ему в лицо обидное оскорбление, но слова не лезли из горла. И вряд ли я сказал бы эти слова.
Он не хотел задеть во мне давнюю занозу, поставить на место или похвалиться, это было не нужно ни ему, ни мне. Но и молчать не мог. Понимал, что для него это последний шанс сказать всё, что копилось в нем эти годы.
Пожарский просто отдавал долг другу.
В дверь снова постучали. Этот настойчивый, сухой стук маленького кулачка я бы ни с чем не перепутал.
Без предупреждения Карина распахнула дверь и по-хозяйски вошла в комнату.
— А, ты не один? — она вскинула густые брови.
— Заканчивай с костюмом, и если что-то не так, передай техникам, чтобы успели исправить, — Пожарский хлопнул меня по плечу. — Удачи, Вайнер.
Я посмотрел ему вслед со смешанными чувствами. На душе скребли кошки, но злости не было. Только пальцы изо всех сил стискивали теплую, податливую ткань боевого костюма. Так, словно это была рука отца, которую он протянул ко мне через время.
— Хоо, классно выглядишь, — Карина ощупала меня пристальным взглядом, а потом и пальцами.
На ней снова была ультракороткая миниюбка с широченным поясом, белоснежные чулки и лиловый жилет в причудливых узорах. Вызывающий наряд притягивал взгляд как магнит.
— Взаимно. А ты разве не должна уже уезжать в лабораторию? — напомнил я.
— Я зашла попрощаться с тобой, пускай ждут, — девушка провела ладонями по моему прессу и плечам с откровенным взглядом. — А может, задержаться на часик-другой? А ну-ка, снимай костюм…
— Сейчас реально не до этого, давай в другой раз, — я сбросил с себя её руки. Она надула губки, делая вид, что обиделась.
— Вот же ты непрошибаемый! Такой шанс упускаешь, — буркнула она, скрывая волнение в голосе. — Может, это последний раз, когда мы можем вот так…
Я кашлянул, натягивая костюм выше. Мы оба без слов понимали, что может случиться. И даже такая закаленная трудностями черствая стерва тревожилась. Она покусывала губу, а брови то и дело со сдвигались к переносице, то разглаживались.
— У тебя всё готово? — спросил я, отвлекая её от тяжелых мыслей. — Лаборатория, реагенты? Ты сможешь воспроизвести формулу?
— Не воспроизвести, а улучшить, — поправила она и скрестила руки на груди, чтоб скрыть дрожащие пальцы. — Не знаю, сработает ли эта сыворотка так, как мы думаем. Времени бы побольше, а то мы даже протестировать не успеем. Если не выйдет, второго шанса у нас не будет.
— Придётся довериться моей гениальной жене, — я взял её за плечи и ободряюще улыбнулся. — Мы все вверяем свои жизни в твои руки. Твоя сыворотка — наш лучший шанс победить Романа. Если кто и может её сделать, то только ты.
— Дурак, вот почему ты говоришь это только перед расставанием, а? — она уставилась на меня с порозовевшими скулами. — И вообще, я не об этом хотела поговорить.
Она ловко вывернулась из моих рук и прошлась по комнате, цокая каблучками.
— Я кое-что узнала о твоей служанке, Поле. Это ведь её мы вытащили из того госпиталя в Рязани?
Застегнув молнию на груди, я коротко кивнул.
— Вся эта история с божественным даром и ангелами показалась мне полным бредом и антинаучной чушью. Я видела магию, а не какие-то там фокусы религиозных фанатиков, — сверкнув глазами, она прижала палец к губам и тихо добавила. — Вот я и залезла в архивы Опричнины и выяснила кое-что.
— Погоди, ты сделала что?..