Михаил Беляев – Владыка Пустоты 6 (страница 27)

Глава 12

Рязанское княжество, полевой госпиталь повстанцев.

Концентрация альва-частиц 57,6 на миллион

С чувством удовлетворения Полина вышла из полевой палатки-госпиталя и кивнула дежурившей снаружи медсестре. Это чувство все еще казалось ей непривычным.

— Я на перерыв.

Девушка вошла в крошечную палатку и устало села на раскладной стул. Впервые за три часа она расслабилась. Поля подняла бледные, как мел, подрагивающие руки — и в глазах потемнело от вида крови, запекшейся на манжетах её одежды.

Казалось, она уже должна была привыкнуть. Но снова чувствовала себя на грани потери сознания. И перед очередным пациентом ей приходилось всеми силами держать себя в руках.

В носу свербило от сладковато-ржавого запаха крови с примесью лекарств. Вязкая слюна отдавала её привкусом. Мелкая дрожь поднялась по спине до затылка, заставив её поёжиться.

Пять дней, что она работала в госпитале, казались ей целым месяцем. Но оставаться в банде Луки и его выродков… от этой мысли её передёрнуло.

— Лучше уж тут, чем с ними, — прошептала она, складывая ладони вместе.

Здесь она была нужна. И с первого дня хваталась за любую работу, лишь бы быть полезной. Стирала простыни и полотенца, помогала с перевязками, сортировкой раненых, а вскоре — и сама занялась лечением. С горькой усмешкой она вспомнила лицо Варвары, когда та жёсткой рукой буквально вколачивала в неё такие нужные теперь знания медсестры.

Если бы она тогда знала, сколько крови стоили Варе эти знания, от которых она сама хотела отмахнуться…

— Полину не видела? Где она? — раздался снаружи голос врача. Девушка устало посмотрела на вход, напрягая слух.

— В палатке вон, отдыхает, — ответила старшая медсестра, умудренная опытом баба с заскорузлыми, грубыми руками. — Да тихо ты, потерпи, пусть отдохнёт девочка. С утра не приседая шарошит.

— Ну а я что могу поделать, — хмыкнул доктор, — Просят именно её. Вроде у нас недавно, а пациенты прикипели к ней уже, прям поклонники…

Поля невольно улыбнулась, прикрыв веки.

— Да слышала я, слышала, — проворчала медсестра. — С еёным даром и немудрено… как там они её зовут? Тьфу ты господи, память…

— Ангелом, — напомнил доктор.

На душе потеплело. Не то чтобы она стыдилась или смущалась такого прозвища. Просто старалась изо всех сил, чтобы облегчить боль своего пациента. Даже если это — последнее, что она могла для него сделать.

— Точно, ага, — вздохнула женщина. — Не хватало еще чтоб подарки ей таскать начали да драться… Чего там?

Она прислушалась: снаружи хлопнул полог палатки и послышались беспокойные шаги ещё одной медсестры.

— Новых привезли, три тяжёлых, двое с альва-порчей!

Поля тихо вздохнула и поднялась: всё, кончился отдых.

— Я готова, идёмте скорее, — она вышла из палатки и поспешила в госпиталь, за седым доктором.

Госпиталь был переполнен. Ловко пройдя между коек с больными, девушка поспешила к приемному отделению, отгороженному от остальных плотной белой занавеской.

— Я готова, — она подскочила к доктору и тот не глядя кивнул ей на койку, куда только что положили очередного раненого повстанца. С мучительным стоном он силился дотянуться до ноги, перемотанной кровавыми бинтами.

— Бери того, шесть проникающих, что могли зашили еще по дороге, — буркнул он и повернулся к другому пациенту. — Да терпи ты, мужик, и не таких на ноги поднимали…

Поля села рядом с пациентом, открыла санитарную сумку и выудила ножницы. Раны следовало промыть и наложить свежие повязки.

— Девочка… — забормотал мужик, охая от боли. — Позови доктора, девочка… пусть вколет мне обезболу хоть какого-то…

— Сейчас-сейчас, потерпи, — зашептала она, ловко срезав потемневшие от крови бинты. — Тебя перевязать надо, держись, родной…

Едва она приподняла бинты, как под ними показалась рана с облепившими её вязкими, как желе, сгустками крови.

В глазах потемнело. Кровь отхлынула от лица, а голова нещадно закружилась. Поля закусила губу до боли: не время в обморок грохаться!

— П-потерпи, родной, — пролепетала она и принялась очищать грубо зашитые раны салфетками. В нос ударил запах спирта, мужик болезненно застонал, подвывая.

— Господи, как же больно…

— Потерпи… еще немножко. Совсем чуть-чуть.

Сжав зубы, Поля выудила из сумки стерильные пластыри. Может она многого и не умела, но хотя бы так — приносила пользу людям.

Не сбегала. Не дрожала в углу, ожидая, пока её спасут. Не чинила зло и не приносила боль людям. И не бросала своих.

В груди шевельнулось почти забытое чувство, отдаваясь колкой болью в сердце.

— Держись, родной, — глухо прошептала она, даже не разбирая, что стонет сквозь бред её пациент. — Ещё на свадьбе твоей погуляем. Потерпи чуть-чуть.

А боец, едва она наклеила и разровняла последний пластырь, вцепился ей в руку.

— Ну попроси ты хоть какого обезбола вколоть, дочка!.. Да хоть водки дайте!.. не могу уже… терпеть…

Поля сжалась. Она бы и рада дать ему обезболивающее, да только у них запасов почти не оставалось, все шли на особо тяжелые случаи, когда требовалась операция. И сотням раненых приходилось терпеть адские муки.

Глубоко вдохнув, она приложила ладони к самой большой ране на его боку, — на свежем пластыре уже проявилось красное пятнышко, — и прикрыла веки.

В груди возникло тепло, разливаясь по телу и рукам. Оно стало уже привычным за эту неделю, и не пугало так, как вначале.

— Держись, родной, сейчас пройдёт… — выдохнула она и направила тепло в ладони.

На миг весь шум и гомон госпиталя отошли на задний план. Даже беспрестанно охающий мужик затих, а потом удивленно охнул.

Гримас боли на его лице сменилась расслабленным выражением. Он откинулся на подушку и выдохнул.

Поля улыбнулась: от ее рук лился бледно-голубой свет. Он просачивался сквозь кожу, принося прохладу и унося боль.

— Да это же… магия! — процедил раненый с соседней койки. — Да она же!..

— Заткнись, дурной, — шикнул на него сидевший рядом боец. — Не магия это, а благословение Велеса. Ты сам-то подумай, откуда у простой служанки магия?

— Э, ну… — тот замялся.

— У волхва спроси, он девчонку нашёл, — пояснил боец. — Говорят, раз в несколько поколений Скотий бог выбирает невинную душу и одаряет её своей силой. Чтоб помогала простому люду в самый трудный час.

— Верно он всё говорит, — кивнула пожилая медсестра и строго зыркнула на растерянного бойца. — Она — наш ангел, так что следи-ка за языком, а не то отправлю тряпки полоскать, а то больно бодрый ты для раненого.

Поля сдержала улыбку, концентрируясь на силе в руках. И к этому ей тоже пришлось привыкнуть. К её дару. И к отношению людей.

Ангел… интересно, что бы сказала Варя на это.

Её пациент расслабился, его рука больше не сжимала штанину побелевшими пальцами. Прикрыв веки, он погрузился в дрёму, измученный болью.

— Поспи, родной, — шепнула она, убирая руки. Привычный шум госпиталя вернулся, но в гомоне раненых и медсестёр она краем уха различила голоса у запасного входа неподалёку.

— … не из наших, куда его?

— За мной. Только без лишних глаз… умрет — хуже будет. Допросим…

По спине пробежали мурашки. Поля обернулась: к ней шёл старший хирург, второй человек в их полевом госпитале.

— Уже закончила? молодец. Иди-ка за мной, Полина Андреевна, дело есть.

Кинув, она застегнула сумку и поспешила за ним. Они вышли из госпиталя и отошли метров на пятьдесят вглубь леса, где стоял еще рядок небольших неприметных палаток. Тут она никогда не была, и даже не догадывалась, что здесь хранили. Может, припасы, или инструменты стерилизовали.

Врач подошел к одной из палаток, оглянулся — и кашлянул.

— Поля, ты у нас недавно, но за это время хорошо себя показала. Старательная, исполнительная, а главное — лишнего не болтаешь.

— Стараюсь как могу, — она пожала плечами. — Вы ведь меня сюда не ради похвалы привели?