Михаил Белозёров – Украинский гамбит (страница 21)
– Я нащупал его, – сказал он и подумал, что такого он никогда не забудет.
– Вот видишь, я не забеременею, – объяснила она.
От этих её слов все предрассудки о безопасном сексе тут же вылетели из Костяной головы. Он был так благодарен ей за то, что она выбрала его, а не Божко, что готов был заниматься сексом без презерватива.
Глава 4 Пленение
Этот дом был заметен издали. Он стоял на берегу реки в окружении ив, и всякий, кто видел его, думал о том, что иноземная архитектура плохо вписывается в местный пейзаж, а пирамидальные тополя и плоские крыши окрестных домов не сочетаются с итальянской помпезностью.
Катер шёл издал. На нём был установлен мощный прожектор, и лейтенант Билл Реброфф стремился выполнить задание. А задание у него было весьма расплывчатым. По-русски это звучало так: пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю чего. Поэтому он был раздражён, а моментами даже зол. Двое подчиненных – рядовые Майкл и Джон старались лишний раз в нему не обращаться – только по надобности. Между собой они называли его чокнутым, потому что лейтенант был неутомим и очень старался выполнить приказ. Честно говоря, если бы не упорство лейтенанта, они бы давно свернули в ближайшую бухту и завалились спать. Вечером они наловили рыбы и мечтали об ухе. Но у Билла был категоричный приказ отсечь террористов с запада и не дать им возможность пересечь реку Кальмиус. Тогда ищи ветра в поле. Вот он и гнал свой катер среди ночи и выискивал малейшие отблески света, рискуя налететь на корягу или мель. Река извивались среди поросших густой зеленью берегов, и Билл отчаялся. Раза три-четыре он приказывал обследовать костры на берегу, но это оказывались местные рыбаки, ни бельмеса не понимающие по-английски. О русских террористах у него, как и у каждого американца, было самое презрительное мнение: кучка бандитов, думал он. Разбегутся от одного выстрела.
Но берег был пуст, и надо было думать о ночлеге. И вот когда он уже готов был дать команду сбавить обороты и идти на ночлег, в глубине мрака мелькнули огни дома. Билл вздохнул с облегчением. Недаром меня обучали пять лет в академии, с гордостью подумал он. По всем признакам выходило, что это те террористы, которых они разыскивали. И расстояние, и время, и вообще… сообразил Билл Реброфф, у меня чутье. Они! Точно! Прожектор высветил отделанные итальянским туфом стены и узкие, готические окна.
– К берегу! – скомандовал он.
Катер, сбросив скорость, нос его осел и мягко ткнулся в ил.
Как раз в этот момент Костя распахнул окно. В ванную ворвался свежий, ночной воздух. Костя невольно вздохнул полной грудью. Он стоял в чем мать родила и смотрел на реку, на которой висела полная луна. По реке скользил катер с ярким прожектором.
– Милый, – сказала она как-то очень-очень по-домашнему, – ты простудишься.
– Иди сюда, – сказал он, испытывая чувство единения с этой странной женщиной, в которой он не мог разобраться точно так же, как и в самом себе.
Она накинула розовый халат и подошла, отбросив со лба густые, чёрные волосы, которые блестели, как вороное крыло.
– Поехали со мной вон туда, – сказал Костя, находя прореху в халате и обнимая её за талию.
Кожа на животе была гладкой и на бедрах тоже была гладкая, как бархат.
– Стой, стой, стой! – мы так не договаривались, я волнуюсь, – она выскользнула из его рук. – А что там? – она кивнула в темноту.
– Там мой дом, Россия, Москва.
– А-а-а… – протянула она. – Я живу здесь. Что я буду там делать?
Он едва не ляпнул о том, что они поженятся. Что-то удержало его язык, но он знал точно, что ни одна из женщин не нравилась ему так, как Завета, даже Ирка. А с Иркой у них было очень серьезно. По крайней мере, Костя так считал, и ноги у неё были обалденными. Однако он подумал, что не может взять и просто так сдаваться на милость победителю, для этого у него были все основания и прежде всего опыт, который говорил ему, что нельзя первым выбрасывать белый флаг. Это производит удручающее впечатление. А главное, что женщинам это не нравится.
В этот момент прожектор осветил дом. Костя невольно закрыл глаза рукой.
– Какой наглец! – удивился он. – Что ему надо?!
– Милый, – встревожено произнесла Завета, – это они!
– Кто? – Костя удивленно посмотрел на неё.
Розовый цвет ей очень шёл, и чёрные брови и чёрные волосы только подчеркивали её необычную красоту.
– Это они! – снова воскликнула она.
– Кто?.. – Костя высунулся в окно.
Луч прожектора уполз в сторону, и стало видно людей, стоящих на палубе. Костя различил характерный американский шлем.
– Быстро!
Одеваясь на ходу, они бросились в коридор. Игорь и Сашка спали беспробудным сном. Надо было приложить много усилий, чтобы втолковать им новость об американцах. Первым пришёл в себя Игорь Божко и спросил
– А почему вы не одетые?
– Так спали же! – упрекнула его Завета, влезая в джинсы.
– А-а-а… – туго соображал он.
Сашка выглядел хуже – его тошнило. Он блевал в ванной и лил на стриженую голову воду из-под крана.
Костя схватил автомат и выскочил на лестницу. Внизу трезвонил звонок. Сторож, матерясь, метался в поисках ключа. Похоже, он на радостях выпил, от него пахло водкой.
– Сначала спроси, кто там, – сказал Костя.
– Кто там? – спросил сторож, воинственно сжимая берданку.
– Дом окружен! – раздался голос, усиленный мегафоном. – Предлагаю всем террористам сдаться!
Свет прожектора упирался прямо во входную дверь, и яркие голубоватые лучи проникали во все щели.
– Это ты, что ли, террорист? – покосился сторож.
– Может, и я, – ответил Костя. – Откуда я знаю? Ты что, не видишь, что это американцы?!
– Американцы?! – безмерно удивился сторож. – Дожились! Приперлись, сволочи!
И прежде, чем Костя успел его остановить, пальнул из берданки в тени за окном.
«Бах!» На пол полетели стекла, а сизый дым повис в прихожей.
– Что ты делаешь?! – крикнул Костя. – Ложись!
И, навалившись на сторожа, упал вместе с ним на пол – весьма вовремя, потому что после секундной паузы коротко ударил крупнокалиберный пулемет, а потом ещё раз и ещё, и в двери появились огромные дыры, в которые проникал всё то же голубой свет, только теперь его стало гораздо больше. В ушах ещё стоял грохот, когда в вестибюль полетели дымовые шашки.
– Давай! Давай, дед! – подталкивал Костя сторожа к чёрному входу.
Но оказалось, что сторож куда-то засунул ключ и после грохота перестрелки ничего сообразить не мог.
Дверь с грохотом вылетела, и какие-то люди ворвались в дом. Костя поднял руки.
***
У Билла был строгий приказ генерала Джеферсона передать террористов бандеровцам или этномутантам, что было, практически, одним и тем же.
– У этих хохлов маниакальная идея уничтожить всех своих, – слегка поморщился генерал Джеферсон. – Надо помочь им в этом деле. Пусть они с русскими разбираются сами. О, извини, я забыл, что ты тоже русский.
– Ничего, – ответил Билл. – Я был русским. Теперь я американец. А что они не поделил с русскими, сэр?
– Я сам затрудняюсь понять, что именно. Похоже, они давние враги. По крайней мере, так нам объясняло ЦРУ. Просто передай, и всё. Тебя не должна заботить их дальнейшая судьба.
У генерала была модная прическа морского пехотинца «high and tight»[39], сухое морщинистое лицо человека, который много времени проводит на свежем воздухе, и строгая форма подогнанная с иголочки.
– Слушаюсь, сэр.
– Скажем так, – генерал поднял указательный палец и потыкал им в небо, – это геополитика. Нам, военным, нет смысла соваться в неё. Понял?
– Так точно, сэр. Я их поймаю и передам бандеровцам. А можно ещё один вопрос?
– Да, пожалуйста, сколько угодно, сынок.
– Я слышал, что бандеровцы воевали против союзных войск?
Сухие губы генерала тронула едва заметная усмешка, но по роду своей деятельности он должен был воспитывать подчиненных, поэтому он сдержался от сарказма. Его бы воля, он бы снова начал холодную войну, а за одно разнёс бы здесь всё, что посчитал бы нужным. У русских давно не было сильного противника, посмотрим какие они в деле. Это тебе не с афганцами воевать. Это Америка! Поэтому он ответил следующим образом:
– Это было давно. Теперь их бандеровцы – наши друзья, но афишировать этого не стоит. В этой стране нет другой реальной силы, способной противостоять русским, поэтому мы должны опираться на них. Газетчики тут же сделают из мухи слона.
– Я понял, сэр. А можно ещё один вопрос?
– Да, сынок, я тебя слушаю.
– Я читал, что эти… бандеровцы склонны к зверствам, что они убили много евреев…
Генерал Джеферсон не дал ему договорить: