Михаил Батин – Слово о товарищах (страница 81)
Некоторые из писателей отдали издательской работе многие годы своей жизни, определяя генеральное направление издательской деятельности.
Выдающийся писатель Павел Петрович Бажов работал в Средне-Уральском книжном издательстве с небольшим перерывом с 1931 года почти до первых дней Великой Отечественной войны.
Клавдия Васильевна Рождественская, познавшая мудрость редакторского труда в Ленинградском Гослитиздате, у нас была редактором детской литературы с 1932 года, а с 1941 по 1948 год — главным редактором Свердловского областного издательства.
Николай Алексеевич Куштум, которому обязаны своим становлением все поэты моего поколения — М. Найдич, Ю. Трифонов, И. Тарабукин, Э. Бояршинова, вернувшись с фронта, стал ответственным секретарем альманаха «Уральский современник», а потом до самой пенсии работал редактором художественной литературы в издательстве.
Конечно, это помогло становлению литературной смены, так как писательский подход к редактированию рукописи никогда не был формальным или поверхностным. Писатели-редакторы сами прошли через муки поисков самобытного слова и бережно относились к каждому яркому обороту речи, к каждому образу, к своеобразию авторского стиля.
К тому же их жизненный опыт, их знания, были, как правило, выше знаний и жизненного опыта авторов. А этого так порой недостает молодым редакторам…
Примером настоящего, чуткого редактора-друга для меня является Николай Куштум.
Он не пропускал ни одного занятия секции молодых писателей, ни одного заседания секции поэзии. Всегда приходил с конкретными предложениями по той или иной рукописи. Так же он готовился и к редактированию книги. При встрече с автором он доставал длинный список пронумерованных стихов, — тех, которые нужно было оставить в рукописи, и тех, которые требовалось снять. Водя по этому списку пальцем, он останавливался на каждом стихотворении и доказывал свои соображения. Потом начиналась построчная работа — над тем или иным словом он карандашом аккуратно выводил слово, которым можно было, по его мнению, заменить слово случайное, корявое. Когда автор не соглашался, Николай Алексеевич предлагал автору самому найти единственно необходимую метафору, эпитет.
Зная о конкретности мышления Николая Куштума, о его стремлении к краткости, начинающие самовлюбленные авторы, чаще всего студенты, нахватавшиеся мудреных мыслей, иной раз втихомолку посмеивались над ним. Однажды на заседании секции молодых писателей группа студентов из университета решила, видимо, подавить своей эрудицией Николая Алексеевича. В ход пошли философские категории, иностранные слова. Мы сочувственно смотрели на Николая Алексеевича. Он внимательно выслушал выступавших. Как-то буднично поднялся в своем потертом коричневом костюмчике и вдруг заговорил… языком своих оппонентов. Все удивленно взглянули на него. Оказалось, Николай Алексеевич отлично разбирался в философии. Пристыженные студенты замолкли.
Позже я узнал, что Куштум заочно закончил Литературный институт и постоянно занимался самообразованием. Мы вообще мало знали о нем. Николай Алексеевич был человеком скромным, не любил говорить о своих заслугах. Мы гордились, что наши стихи широко печатались в московских журналах — «Огонек», «Смена», «Советский воин», «Крестьянка», «Молодой колхозник». Николай Алексеевич помалкивал. Но однажды в библиотеке я обнаружил старые номера столичного журнала «Октябрь», в них печатались целые циклы стихов Николая Куштума.
А его речь на Первом съезде Союза писателей СССР в 1934 году меня просто поразила своей партийностью, нестареющей сутью, знанием рабочего класса Урала, убедительными фактами плодотворности связи творчества с жизнью, поэтическим задором.
А как много он знал стихов наизусть! Он мог поправить кого-нибудь из нас, по-доброму сказать начинающему:
— Это уже было. — И подтвердит строками из классики или советской поэзии.
Он мог встать и с выражением прочитать, скажем, строки Гумилева:
Голосом он показывал звукопись этих строк. И мы восхищенно смотрели на Куштума. Не меньше он знал наизусть уральских частушек.
Поражала меня его память, он был ходячей энциклопедией литературной жизни на Урале. Можно было его спросить:
— Николай Алексеевич, какой год надо считать годом рождения нашей Свердловской писательской организации?
И он отвечал:
— Октябрь, 1927 год. Первая Всеуральская конференция пролетарских писателей.
Его блокнотик, с которым он никогда не расставался, хранил даты рождения писателей, различных постановлений Совета Министров, которые касались литераторов. Он много пережил. Но о своем личном никогда не говорил. Мы догадывались, что у него не сложилась семейная жизнь, но он ни разу не пожаловался на свою судьбу. Мы искренне радовались, когда он встретил добрую женщину и его жизнь вновь озарила любовь. Нам казалось, что это поможет ему написать новые стихи, равные по силе его ранним стихам. Но в 50-е годы он уже в основном перешел на прозу, издал повесть о Великой Отечественной войне, о мальчишке, спасшем боевое знамя. Повесть называлась «Подвиг». Затем появилась повесть «Шумга» о его первых комсомольских годах.
Да, Николай Куштум был личностью, со своим взглядом на жизнь. Он бережно редактировал молодых, но был беспощаден в своих требованиях: «Поэт начинается со второй книги стихов. Первую помогает выпустить накопленный за всю жизнь материал. А второй книгой поэт подтверждает свои литературные способности и то, что он не случайный человек в литературе».
Вот эту же чуткость и требовательность я ощутил, работая над книгой «Солнце и снег» с Эмилией Бояршиновой, сменившей за редакторским столом Куштума.
Это не значит, что хуже работали с нами такие опытные редакторы, как Ирина Алексеевна Круглик, Тамара Владимировна Раздьяконова. Просто я сейчас пишу о писателях, которые были редакторами, пишу о тех счастливых случаях, когда писательский талант дополнялся талантом редакторским.
Нельзя забыть еще об одной форме участия писателей в работе издательства. Составителями многих сборников, получивших широкую известность, были наши литераторы. Составителями сборника «Молодые голоса» были К. Мурзиди и В. Стариков, сборника «Наступление» — Ю. Трифонов, сборника «Мы — коммунисты» — Е. Хоринская и Ю. Трифонов. Лично мне пришлось быть составителем многих сборников, в том числе «Наша юность», «Стихи о Свердловске», «Стихи о любви», двухтомной антологии «Поэты Урала» (совместно с И. А. Дергачевым).
Еще одна грань участия писателей в редакционной работе Средне-Уральского книжного издательства — общественные редколлегии книг, библиотек, серийных изданий. К примеру, в общественную редколлегию сборника «Тридцать влюбленных» входили Ю. Трифонов и Б. Марьев, в редколлегию «Дня Уральской поэзии» — М. Найдич, Е. Хоринская, Н. Куштум, в редколлегию «Уральской библиотеки» — И. Дергачев, О. Маркова, Н. Никонов и другие.
Активно трудятся писатели в редакционном совете.
Я бы мог еще много писать о своих товарищах. Но сменяются годы, сменяются поколения писателей и редакторов, они передают эстафету заботы о молодых друг другу. И если сегодня книги молодых выходят чаще, чем раньше, если многие первые книги сделаны мастеровитее, чем книги, выходившие в 50-е и даже 60-е годы, то в этом незримая заслуга и предыдущих литературных поколений, подготовивших для этого почву.
Забвение опыта старших, забвение их взлетов и просчетов приводит к неудачам, к открытиям уже открытого.
Надо не забывать о тех, кто стоял у литературных истоков Свердловской писательской организации и у истоков издательского дела на Урале. Без них не было бы сейчас в Свердловске одной из самых крупных писательских организаций в России. Продолжение роста нашей организации, роста писательского мастерства неотделимо от верности традициям, заложенным теми, кто был до нас.
У ИСТОКОВ УРАЛЬСКОЙ КНИГИ
Вместо послесловия
Нет писателя без книги. И чтобы полнее представить обстановку, в которой начиналось литературное движение на советском Урале, хочется рассказать о становлении издательского дела в нашем крае в те вихревые годы.
Становление это после погрома, который учинили на Урале белые, шло очень трудно. Ни материально-технической базы (наиболее ценное типографское оборудование колчаковцы или вывезли, или привели в негодность, бумажные фабрики стояли), ни квалифицированных кадров… Эти беды усугублялись межведомственной несогласованностью и неразберихой.
Вот почему в июне 1920 года решением Уральского бюро ЦК РКП(б) и Революционного совета 1-й трудовой армии было создано Уральское областное государственное издательство. В него вливались все существовавшие в Екатеринбурге издательства.
По своему положению Уралгосиздат приравнивался к отделу губисполкома. Его заведующим был назначен В. Воробьев.
Полгода понадобилось для того, чтобы Уралгосиздат смог наконец взяться за свое непосредственное дело. Причины этого нам помогут понять две заметки в «Уральском рабочем». Вот первая от 4 января 1921 года: