Михаил Батин – Слово о товарищах (страница 77)
А вот рассказ одного из самых маленьких авторов Жени Медведевского «Танки, пушки, бомбы».
Мальчишки страшно обрадовались, найдя в углу двора кучу старого железа. Быстро собрали все до последнего гвоздя.
«— Не унести, — усомнился Лева.
— Как-нибудь, — ответил я.
— Ну, потащили! — скомандовал Ким.
…На улице Луначарского, на складе нас встретил хромой старичок.
— Вот принесли вам, дедушка, — говорит Ким.
— Что это? — спросил старик.
— Танки, — сказал Ким.
— Пушки, — сказал Лева.
— Бомбы, — сказал я».
В главе «Они учились в нашей школе» ребята рассказывают о своих старших товарищах, ушедших на фронт. Так впервые появился материал об отважном разведчике, бывшем ученике 36-й школы Свердловска Гере Борисове. Тогда еще не были известны обстоятельства его гибели. Только много позже Анатолию Пудвалю удалось завершить поиск и написать совместно с Д. Лившицем книжку о разведчике Георгии Борисове.
В первом разделе книги помещены стихи, которые мне особенно памятны. Вот стихотворение «Наша пушка». Оно написано на подлинном материале. Дело в том, что школьники уралмашевской 22-й школы действительно подарили фронту пушку. В школу отправился один из самых активных наших авторов — Ю. Фрадлин. Вот отрывок из его стихотворения:
Ю. Фрадлин — ленинградский школьник. Он был эвакуирован на Урал вдвоем с матерью. Отец погиб в первые дни войны вместе со своим кораблем. Самые волнующие стихи сын посвятил отцу:
Фрадлин был тяжело болен. Жили они в маленьком холодном флигельке. Дров не было. Мы доставали их, где могли, и ребята привозили на санках хоть несколько поленьев.
Наши авторы часто приходили в Дом художественного воспитания. Вечерами сидели иногда у топящейся печки — читали стихи, спорили. Никому не хотелось уходить. Приходили ребята и ко мне домой и тоже помогали, когда приходилось особенно туго.
По какой-то дикой нелепости из книги выпало стихотворение Фрадлина «Фуражка», о котором говорилось выше, и стихи Иры Лапиной. Ира Лапина… Тагильская школьница. Мне помнятся и ее стихи, и наша переписка. Она была одним из наших активных авторов. Ира ушла на фронт семнадцати лет, в 1943 году. Ее не брали из-за возраста, но она окончила курсы медсестер и все-таки добилась своего. В сентябре сорок четвертого Ира геройски погибла…
Мне думается, что хорошо было бы переиздать книгу «Урал — земля золотая», может быть, из двух книг сделать одну, и рассказать в ней и о судьбах ее авторов. Были они все очень разные — Женя Фейерабенд и Эмма Попова, ярый спорщик Вилен Биншток и задумчивый, все тонко понимающий Юлик Фрадлин, тагильчанка Ира Лапина, и Майя Никулина из 13-й свердловской школы, и самая энергичная участница книги Соня Ильясова, которой удалось съездить в Краснодон, связаться с семьями молодогвардейцев и написать об этом в книгу.
По разным дорогам ушли в жизнь наши когда-то юные авторы… Да и знаем мы, конечно, о немногих. Галя Созинова — ведущий инженер; Роза Куликова — врач — с самого детства лечила всех болящих кошек; Соня Ильясова — преподаватель… Некоторые наши ребята стали журналистами.
Нельзя не вспомнить удивительного человека, жившего в нашем городе и принимавшего в книге горячее участие, — краеведа, педагога, всегда увлеченного и увлекающего за собой ребят, основателя географического общества «Глобус» при свердловском Дворце пионеров, — Османа Садыковича Юсупова.
Ну и, конечно, необходимо помянуть самым добрым словом первого организатора книги — Анатолия Матвеевича Климова[21].
А переизданную книгу «Урал — земля золотая», нарядную, хорошо оформленную, непременно следует закончить словами:
— До новой встречи, читатель!
А. Ермаков
ДОКУМЕНТЫ ЭПОХИ
«Будто бы это случилось так. Когда проезжал Ермак Тимофеевич, то кони прилипали подковами к магниту. Это передали в царский чертог. Царь нашел в Демидове человека великого ума и послал его на Урал. Тот открыл руды, уехал, опять вернулся с заграничными учеными и приступил к работе. Построили домну плавить руду, построили плотину, прошли второе русло.
Рабочая сила была гната отовсюду, скупалась в разных губерниях у помещиков. Помещики выбирали крепостных похуже, и все эти люди из-под жестокой власти помещиков попадали к Демидову. Демидов тоже не миловал. Он своим помощникам давал право поступать с крепостными как хотят. Били, если кто не слушает. А не даст себя побить — отдавали в солдаты на 25 лет».
Так начиналось повествование в книге «Были горы Высокой» о прошлом уральского рабочего люда. Она вышла в 1935 году под редакцией и с предисловием Алексея Максимовича Горького. Это был волнующий рассказ ста авторов об истории овеянной славой и легендами чудо-горы, снабжавшей рудой металлургические заводы России.
Интересна история создания книги. В начале тридцатых годов по инициативе А. М. Горького стала издаваться серия книг по истории фабрик и заводов. Горняки горы Высокой подхватили начинание Алексея Максимовича. Многие из них тогда еще едва овладевали грамотой. В записи и обработке рассказов много помог составитель книги журналист Ю. П. Злыгостев. Когда рукописи были вчерне готовы (они едва уместились в чемодан), делегация горняков направилась к Горькому. И до сей поры делегаты — теперь уже глубокие старики — помнят, как тепло и радушно принял их Алексей Максимович. Дал советы, помог отредактировать и выпустить книгу. В предисловии к ней он писал:
«В ряду наших книг «Были горы Высокой» — целостное эпическое повествование, рассказанное участниками описываемых событий, героями тех дел, которые скромно и убедительно воспевает эта книга. Сто авторов — сто действующих лиц. Это не результат отбора наиболее замечательных людей Железного и Медного рудников — это рассказ рядовых. Среди них партийцы и беспартийные, более и менее сознательные, грамотные и неграмотные, старые и молодые — отцы и дети, деды и внуки. Но это не мозаика воспоминаний, не хрестоматия отрывков. Суровый ход событий, их историческая последовательность, их логическое развитие определяют переход слова от одного автора к другому. Особенности личного восприятия событий, своеобразные детали, сохранившиеся в памяти, разный угол зрения и ширина охвата материала рассказывающими наглядно обнаруживаются каждым читателем».
Рабочие — авторы «Былей», рассказывая о людях горы Высокой, о событиях, связанных с ней, наверное, и не представляли себе, что гора эта станет символом трудового Тагила. Как рабочего человека украшают натруженные мозолистые руки, так и весь пейзаж города-труженика красит эта уже давно потерявшая свой первоначальный облик гора. Отсюда, от нее, тянутся бесчисленные нити в прошлое, настоящее и будущее города.
Три столетия прошло с тех пор, как по крутобоким склонам Каменного Пояса первые рудознатцы проторили тропы к сокровищам горы Высокой. Гора та, говорилось в летописи, «по верх длиннику 300 сажен, в высоту от Тагила-реки 70 сажен, а среди горы пуповина чистого магнита». Кругом же расстилались необъятные просторы нетронутого края — «лесы темны, горы каменные и круг гор бор большой».
Прошли годы. По тропам этим потянулся гонимый нуждой и неволей работный люд. Зазвенели топоры, глухо застучали лопаты, вольный бег реки Тагил взнуздала плотина. Закрутились водобойные колеса, задымили трубы. Студеным и гулким декабрьским вечером 1725 года вековые сосны соседки Высокой — Лисьей горы осветили огненные сполохи — потек первый тагильский чугун. Так родился Нижний Тагил, связанный действительно, как пуповиной, горой Высокой с неисчислимыми богатствами уральской земли.
Темной ночью окутала прошлое Урала жестокая демидовщина. Демидовы — это целая династия алчных заводчиков. Хитрый тулянин Никита и сын его, энергичный и жестокий Акинфий, меценатствующий Николай Никитич, честолюбивый Анатолий — князь Сан-Донато, безвольный и ничтожный Елим. Эти люди швыряли любовницам крупнейшие в мире бриллианты и драгоценности, тратили миллионы на удовлетворение своих прихотей.
И все эти несметные богатства создавали тысячи и тысячи работных людей, загнанных в «болота топучие, леса непроходимые». Крепостные и беглые, пришлые и приписные… Столетия их долей был тяжкий, подневольный, безрадостный труд.
Вплоть до Великого Октября Тагил был живым примером крепостничества.
«Без наказания не оставлять и поступать тирански без всякого милосердия», — писал Акинфий в XVIII веке.
«Заковать в цепи и дать розг» — вторил ему Николай Никитич 100 лет спустя.
«Все не могущие и не желающие работать при предлагаемых платах должны быть по обнаружении немедленно уволены и занесены в особый список», — заключали в 1911 году демидовские управители.
Но XX век зажег пламя освобождения человечества. И гора Высокая стала колыбелью нового: именно среди горняков зародилась первая в Тагиле большевистская группа. Иван Добродеев, Илья Баранов, Устин Копытцев, Федор Козьмин, Александр Каписко… Это они понесли в массы ленинские идеи, стали ядром славного отряда тагильских большевиков.