Михаил Баковец – Улей. Игра в кошки-мышки (страница 8)

На кухне нашёл под вязанным узким пёстрым половичком люк в подпол, где обнаружил несколько рядов стеклянных банок с соленьями и вареньем. Потемневшие огурцы и всплывшие к крышке помидоры меня не заинтересовали, как и засахарившееся варенье, а вот дюжина жестянок с консервами меня порадовали. Да ещё как — живот тут же забурлил при виде их, заранее предупреждая, что мне придётся их съесть, даже, если окажутся просроченными.

В подполе нашёл две трёхлитровых банки с прозрачной жидкостью. Сковырнув с первой крышку, я ощутил ядрёный запах деревенской самогонки, выгнанной без всяких сухопарников и бражных колонн. Вторая не пахла ничем, зато на дне лежал серебряный крестик, а на крышке была приклеена серая бумажка с надписью «Крещенье. 1990». На вкус содержимое — вода водой.

«Да это и есть самая обычная вода, набранная на Крещенье в девяностом году! Какая-нибудь бабулька верующая тут жила», — догадался я.

Удивительно, но вода была свежа и вкусна, как только что набранная из родника. Очень своевременная находка, а то у меня во фляге только эликсир один, вторую совсем забыл наполнить, когда пересекал ручей. Водой из банки наполнил фляжку до горлышка, остатками напился, потом выловил крестик и привязал тот к шнурку на шее.

С сухарями и консервами в рюкзаке я поднялся на чердак, на который вели сразу два лаза — из дома и с улицы. Так у меня будет возможность сбежать через один из путей, если второй окажется перекрыт. Перед тем, как сесть трапезничать, сначала озаботился страховкой — заложил старыми обрезками досок, по какой-то неведомой причине, оказавшимися на чердаке, люк на улицу и в комнату. Не бог весть какая преграда, но хоть чуть-чуть да придержат противника.

В трёх банках оказалась тушёнка, в пяти лежала перловая каша с мясом, в оставшихся, в томатном соке плавали большие куски рыбы. Наклеек на них не было, приходилось сверять клейма и раскладывать по схожести, после чего открыть по одной из каждой партии.

Всё казалось свежим, но от рыбы я решил воздержаться. Как-то не доверяю я таким консервам, пролежавшим неизвестно сколько времени в подполе без присмотра. Зато вкус у тушёного мяса был великолепным! Наверное, именно про такие консервы и говорят «а вот в советское время тушёнка была лучше всех, сейчас уже не та».

— Белорусская, что ли? — хмыкнул я, вертя пустую банку и силясь отыскать хоть какую-то надпись. — СССР?!

На жести был чётко отпечатан штамп с этими буквами, больше разобрать не удалось. Да ну, не может такого быть… или может, если неведомые существа перенесли меня в прошлое? С другой стороны, я очнулся сегодня в том же городе, в который въехал вчера, и автозаправка, по которой шастал тот монстр, выглядела вполне себе современной. Самое простое пояснение — местные хозяева, те ещё плюшкины.

— Отравители и жмоты, нет бы выбросили старье, — пробормотал я. — Спалю дом, если отравлюсь.

На ночлег я остался на чердаке, даром, что место удобное и на улице уже стало смеркаться. Да и ложе вполне себе неплохое: не какие-то камешки керамзита или листы минеральной ваты, а душистые мелкие опилки. Постелив поверх них простыню, я растянулся поверх неё, положил рядом пистолет и отрубился через несколько секунд.

Глава 4

Проснулся от одуряющего чувства жажды. Ещё не открыв глаза, я нащупал фляжку, скрутил с неё пробку и припал губами к горлышку.

Жажда прошла, но вот общее состояние организма было аховое, вновь вернулась головная боль, в желудке непоседливым комом ворочалась тошнота, ломило суставы и мышцы.

Все эти симптомы были слишком похожи на вчерашние, связанные с укусом неизвестного мертвяка. На отравление старой тушёнкой не стоило и надеяться.

Во фляжке эликсира оставалось, меньше ста грамм и я их выдул в три больших глотка. Вроде бы стало чуть полегче, но вот что мне делать потом, когда болезнь вернётся назад, я не знаю. Людей бы найти, да только где? Вокруг лишь одни супермутанты и зомби.

Есть шанс натолкнуться на новичка вроде меня в этой или похожей деревне — кто начнёт работать головой нормально после переноса, тот быстро догадается держаться подальше от крупных населённых пунктов. Ну, а так как без ничего выжить трудно и выполнить неизвестное (если оно, конечно, есть) задание неведомых инопланетян ещё тяжелее, то народ будет искать мелкие посёлки, деревни и всяческие хутора. Здесь и одеждой можно разжиться, и продуктами, и даже оружием, если полазать, как следует по домам.

Но вот вопрос — нужны ли мне такие новички? Я помню, каким был вчера — шатающимся под лёгким ветерком призраком, дёргающимся от судорог, едва видящим этот мир сквозь тошноту и дикую головную боль. Такого напарника самого нужно будет защищать, а не ожидать поддержки с его стороны. Без эликсира ни я, ни он (или они) далеко не уйдем.

Погоняв в голове древнюю, как всё человечество мысль «что делать», я решил последовать словам Скарлет О’Хара.

После выпитого эликсира проснулся голод, который я задавил банкой тушёнки и рыбными консервами. Не думаю, что меня прикончат древние продукты, скорее загнусь от неведомой болячки, угнездившейся в моём теле.

Сразу уходить из дома не стал.

Сначала облазал все комнатки и углы в поисках оружейного сейфа. Когда не нашёл, прибрал к рукам небольшой топорик со скошенным лезвием и сильно выгнутой рукояткой. Явно его местный хозяин доводил сам, уж очень удобная вещь получилась. Такому, что полешки раскалывать, что вражеские черепа.

Топор примостил в самодельную петлю на левой стороне поясного ремня, из пустой жестяной банки соорудил накладку на лезвие, чтобы самому не пораниться.

— Ну, спасибо этому дому — пошёл я к другому.

Осматривать посёлок дальше не стал, решив, что от добра добра не ищут, у меня и так рюкзак наполовину полон продуктами, чтобы несколько дней не пухнуть не голода. Что же насчёт оружия, так ведь неизвестно, у кого и где его искать и есть ли вообще оно в поселении. Плюс, не хотелось мне в этом месте задерживаться дольше необходимого, подспудно чувство тревоги гнало меня прочь, и немалую роль в этом сыграл едва уловимый запах кислой гари. Позавчера точь-в-точь такая же вонь стала предвестником моих и моего напарника неприятностей.

Пошёл до грунтовки, чтобы сберечь ноги и для лучшего обзора. Но через полчаса, увидев впереди группу из пяти зомби, топчущихся на одном месте, свернул в поле и дальше углубился в молодую березовую поросль. Потом так и двигался — лесопосадками и лесами.

Постепенно самочувствие стало ухудшаться всё больше и больше. Эликсира, чтобы его поправить при себе не было, и я даже однажды пожалел. Что не отлил во флягу деревенского самогона — сто грамм могли бы хоть притупить негативные ощущения.

Как бы ни было плохо, но наблюдательность я не терял. Благодаря чему заметил очень много интересного на местности. К примеру, некоторые леса, казалось, были собраны из нескольких пазлов. Вот лиственный массив и вдруг резко переходит в сосновый бор, граница чётко видна по хвойной подушке и густому разнотравью, папоротнику и хвощу. А вон поле засеянное овсом разделено наискось точно таким же, но заросшим высоким бурьяном, борщевиком и мелкими ещё берёзками и осинками.

Дважды выходил на дорогу и обращал внимание на разницу между левой и правой стороной, да и сама дорога с обочинами и кюветами отличалась от «соседей», было такое чувство, что некто кинул по правую и левую руку поля из разных мест, а между ними пристроил дорогу откуда-то ещё.

Странные дела творятся в этом мире, ох, странные.

После полудня наткнулся на очередную странность, грунтовка, проходящая между двух лесопосадок, внезапно закончилась бетонкой. Срез был очень чёткий, сама же дорога из плит чуть-чуть возвышалась над просёлком. Лесопосадки не исчезли, но глаз резало некое отличие между дальним краем и этим, немного другие деревья, моложе, что ли, расстояние между ними меньше, больше кустарников. Создавалось впечатление, что лесники очистили и немного облагородили лесопосадку ровно по краю бетонки.

Очередная странность или очередной финт российского менталитета?

Бетонка через двести метров поворачивала почти под прямым углом в просвет между деревьями и упиралась в железные ворота. За воротами торчали крыши, покрытые серым шифером, ангаров или скотников.

Свежих следов не видно, между стыками плит проросла трава и местами вымахала очень высоко, под створками ворот — такая же беда. Понятно с первого взгляда, что как минимум месяц, тут никого не было. Но и по дороге, по строениям и воротам (хотя бы их наличию — в нашей стране давно бы умыкнули такую полезную вещь, да и колючую проволоку с ограды смотали и убрали в дальний угол амбара, как и шифер) становилось ясно, что территория месяц назад плотно использовалась.

Судя по множеству коровьих следов на земле, сейчас уже закрытых мелкой ярко-зелёной травкой, это были коровники.

Два длиннющих строения, общей сложностью голов на сто.

Рядом с ними стояли два МТЗ, заброшенные, как и всё здесь.

Ворота с коровников были сорваны, и изнутри тянуло сильным запахом разложения. Совсем рядом от входа лежали два или три коровьих костяка с клочками кожи и засохшими чёрными волоконцами мяса на костях.

Что-то полезное искать в стойлах я не собирался, и уж тем более нюхать местное зловоние, поэтому развернулся и направился к высокому строению, расположившемуся метрах в пятистах от скотника.