Михаил Баковец – Улей. Игра в кошки-мышки (страница 66)

К вечеру, ко мне в номер позвонил администратор и сообщил, что ко мне пришёл некий покупатель на машину.

Через час я получил большую коробку со споранами, маленькую с горохом и два десятка доз спека, качество которого я определить не смог, но решил поверить на слово. Вообще, цена оказалась хоть и ниже рассчитываемой, но совсем ненамного. Оружие с патронами, пришлось вместе с Джоном перетаскивать на своём горбу по снятым номерам. Завтра, всё это барахло, предстоит носить по местным магазинчикам. Себе на первое время, я оставил только пистолет и запас патронов. Малокалиберные автоматы совершенно не интересовали, снайперку, после короткого раздумья тоже решил продать. Вот полдесятка фанат РГН оставлю для оборудования растяжек и аналога сигнализации в тех местах, где решу поохотиться на мутантов. Да и в целом — пусть лежат, такой запас, карман не тянет.

Ночь прошла настолько спокойно, что утром, после пробуждения, я несколько минут лежал и напряжённо вслушивался, не понимая, что же такого странного в окружающем мире. Только потом дошло, что последние дни я привык жить жизнью загоняемого волка, который даже во сне слушает опасность, а сегодня, я оказался в защищенном месте.

После посещения знахаря, я вернулся с Сашкой в номер, где уложил её в кровать. И когда она уснула после того, как подействовали лекарства, отправился по магазинам. Уже во второй лавке мне повезло.

— Винтовку с глушителем и мощным патроном? А чем вас винторез не устраивает? A-а, хм…

Немолодой продавец с небольшим брюшком, среднего роста и лицом, немного похожим на лысого российского режиссёра, любящего себя ставить на полуглавные трагические роли в своих картинах, задумался, потом раскрыл ноутбук, защёлкал клавиатурой.

— Парень, ты как относишься к поделкам импортных оружейников? — наконец, нарушил он молчание.

— Если вещь хорошая, то почему бы не взять. А что именно?

— Вот, — он развернул ноутбук монитором ко мне, сам перегнулся через стол и ткнул пальцем фотографию. — На базе американской эм шишнадцать, только калибр семёрка дозвуковая, натовская разумеется. Грендель Си шишнадцать, если заводское название интересует.

Цифру «шестнадцать» он произносил довольно странно, привлекая внимание, тогда как в остальном, речь звучала правильно и чётко. Собственная фишка или бзик?

— А конкретнее? Патрон тут, какой?

— Сейчас, — он двинул пальцем по сенсорной мыши ноутбука, поднимая картинку вверх и открывая таблицу. — Так, так… семь пятьдесят один на тридцать шесть. В магазине, двадцать патронов.

— А ещё что есть?

— Ещё… вот под такой же калибр, только не самозарядка, а болт, си эс пять а. Очень точная, очень удобная, разбирается на несколько деталей для удобства переноски. Приклад регулируется под стрелка. Ещё раз повторю — очень-очень точная. Магазины на пять и десять патронов, но если есть время, то могу подогнать за неделю штук пять двадцатипатронных от гренделя.

— Бронебойные есть?

— Есть со стальным сердечником две сотни. Бронежилет, метров со ста, пробьют точно. Но зачем из такой красотки бить в броню, если с двухсот можно попасть в глаз?

— Это весь выбор?

Продавец насупился.

— Ну, если винторез не интересует, то да… ай, нет, есть ещё кое-что, но придётся ждать до завтра и цена на неё немалая. Зато лучше неё, нигде ничего не отыщешь!

— А выхлоп? — скептически ответил ему я. — Он хуже её?

— Парень…

— Я Сервий.

— Меня Хома зовут, как парубка у Гоголя, — представился он в ответ. — Сервий, ты видел выхлоп у многих? Этот винтарь, или не попадает в Улей, или тут же обретает хозяина. У внешников стали попадаться автоматы под спецпатрон, который в винтовке также используется, но вот самой винтовки, у них никто не встречал. Они предпочитают работать из чего-то особо мощного и издалека, из дронов, например, или винтовки корд или такого же пулемёта. Бесшумками, они не пользуются практически или очень редко.

— Мне сказали, что в Парадизе выхлоп можно легко отыскать.

— Почти наврали, — пожал он плечами. — Была одна в магазине, в центре, но её кто-то из тамошних хозяев себе неделю назад приобрёл. А больше ты такую, не отыщешь. Или под заказ, придётся ждать и переплатить вдвое или даже втрое.

— Жаль, — вздохнул я. — А эта твоя красотка, что из себя представляет?

— А вот, — он вывел на экран фотографию, на первый взгляд обычной винтовки, которую можно увидеть в нормальном мире у охотников, только у этой, был непропорционально толстый ствол. — Спешелн рифэл пятьсот, патрон дозвуковой лапуа супер спешелн. Это где-то… — точно не вспомню, а тут ещё и записи нет, но если память не подводит, то восемь восемьдесят шесть на шестьдесят девять. Всего у меня триста патронов, двести целевых со стальным сердечником и сто с сердечником калённым, практически бронебойные. В комплекте, мощный прицел с дальномером, счётчиком ветра.

— И сколько за всё это удовольствие просишь?

Когда он озвучил сумму, я присвистнул.

— Не свисти, а то денег не будет. Знаю, что дорого, зато качество и всё как ты хочешь: бесшумность и мощный патрон. Если будешь брать, то говори прямо сейчас, потому как винтовка, в центре, лежит в магазине, мне нужно договариваться о передаче сюда.

— Ладно, — решился я, — чёрт с ними с деньгами, звони.

— Но только завтра подходи, — предупредил он. — Ещё что-то нужно?

— Нужно, АК-9 с патронами и пистолет полегче и поубойней. Он для женской руки.

— И автомат есть, и пистолет подыщем, — заверил он меня.

По возвращению в гостиницу с почти пустым карманом, но с покупками, я узнал про неприятности.

Скинув в разгромленном номере часть покупок, я бегом помчался в больницу.

— Что ж ты так-то, а? — укоризненно покачал головой знахарь. — Я же предупреждал тебя. Вот зачем ты девчонку одну бросил?

— Что с ней? — пропустил мимо ушей чужие слова. — Где она?

— Спит. Я ей вколол сильное успокоительное, обработал синяки и шишки. В целом, отделалась легко.

Если коротко, то после моего ухода девушка проспала немного. Проснувшись и не дозвавшись меня, она устроила погром и истерику. На шум примчался гостиничный работник, попробовал её успокоить и чуть не лишился глаза, когда в лицо ему вцепилась Сашка. В итоге, охранники скрутили её и отправили в больницу, а там, на шум заглянул Хома, узнал свою пациентку и забрал к себе, где оказал первую помощь.

Первое, что я услышал от Сашки, когда она очнулась, это были слова:

— Сервий, пожалуйста, не бросай меня больше. Я очень прошу тебя! Если я ещё раз останусь одна… я… я умру, наверное.

Прижав девушку к себе, я погладил её по голове.

— Кошка ты моя, да кто тебя бросит. Ты так сладко спала, что я не стал тебя будить, но и дел слишком много накопилось, чтобы зря время тратить. Тем более, через два часа уже вернулся назад, — сказал я ей.

Сашка уткнулась мне лицом в грудь.

— Ты меня всегда Кошкой звал, или Желтоглазкой, — тихо произнесла она. — Раньше не нравилось, вульгарно и пошло звучало… кошка… фу-у, а сейчас, так приятно. Словно, ты меня гладишь, вот как сейчас. Ты меня не бросишь?

— Никогда!

— Никогда-никогда?

— Никогда-никогда!

Повязку с лица, ей сняли на шестой день, как мы приехали в Парадиз.

— А я не верила, что такое случится. Думала, что успокаиваете меня, — прошептала она, стоя напротив зеркала и рассматривая себя, — не верила, что глаза могут сами собой вырастить, как яблоки какие-то, — она коснулась век, провела кончиком пальца под глазами, по щеке. — А что с кожей, почему она такая… странная?

То, что кожа стала у неё меняться, сереть, грубеть, покрываться морщинами и складками я заметил ещё три дня назад. Тогда это было едва заметно, а сегодня, когда с Кошки сняли повязку, изменения сильно бросились в глаза.

— Из-за лекарств и лечения. Организму нужно было откуда-то брать ресурсы, и проще всего это делать с собственными запасами, девочка моя. Разве не видела тяжелобольных никогда? Недаром есть поговорка: краше в гроб кладут. Ничего, через несколько недель ты окончательно пойдёшь на поправку и вновь станешь красавицей.

Кошка тяжело вздохнула, попробовала разгладить несколько больших складок на скулах и отошла от зеркала.

— М-м, Кошка, мне бы с твоим парнем кое о чём переговорить нужно. Провести окончательный расчёт за лечение и решить дела, о которых мы договаривались ранее, — обратился к ней Хома. — Не могла бы ты оставить нас одних? Я предпочитаю такие вопросы решать с глазу на глаз, да и Сервий обещал, что о наших планах будет знать только он один.

— Не могла бы, — холодно ответила девушка. — Я не болтушка, умею держать язык за зубами.

Хома покачал головой и посмотрел на меня.

— Кошка, это, в самом деле, деликатный вопрос. Тебе я верю, но компаньон… в общем, сама видишь, какой он осторожный. На минуту, ровно на одну минуту выйди в коридор и подожди меня там, — я сложил ладони перед грудью в молитвенном жесте. — Пожалуйста, Кошка, очень тебя прошу.

После того приступа, когда она попала в больницу и едва не угодила в «обезьянник», у девушки развилась настоящая мания ей казалось, что она должна быть всегда рядом со мной, что произойдёт нечто ужасное, если я оставлю её хоть на минуту.

— Но только на минуту, — помрачнела она.

Когда она прикрыла за собой дверь, я повернулся к Хоме:

— Что хотел сказать? Откуда у нас с тобой совместные секретные дела?