Михаил Баковец – Улей. Игра в кошки-мышки (страница 43)

Когда я это услышал, то не сразу смог поверить. Как такое было вообще возможно? Как можно убивать младенца, ради какого-то лекарства или вырезать плод из матери?

— Улей — страшное место. Здесь все превращаются в монстров, кто-то внешне, кто-то внутренне. Даже маски не спасают от последнего, — с тоской в голосе сообщил мне Прапор. — Я — монстр, и ты таким же станешь.

— Я, не стану.

— Станешь, станешь, — закивал он. — Вот что бы ты сделал с внешниками сейчас, когда узнал про роддом?

— Не знаю, но умирали бы они долго и больно, — сообщил я и непроизвольно скрипнул зубами.

— Во-от! — Прапор наставительно поднял указательный палец к потолку. — Именно так поступили с теми, кого нашли живым на дороге. Пятерых, кто живее всех был, посадили на колья прямо там же, среди машин. Раненых прибили к бортам грузовиков повыше, чтобы заражённые дотянулись сначала до ног, жрали их заживо. Вот кто мы после этого, как не монстры?

— Они это заслужили.

— Заслужили… Любой найдёт оправдание своим поступкам. Думаю, внешники тоже имеют веские доводы так с нами поступать, — он вдохнул, потом потянулся к бутылке с водкой, покачал её, оценивая взглядом количество содержимого, и разлил по большим рюмкам. — За парней, которые не с нами.

Выпили не чокаясь. Потом заказали ещё одну бутылку и ещё. Как я попал в свою комнату — сам или кто-то занёс, совершенно не помню.

Утром чувствовал себя так, словно и не было трёх литров крепкого алкоголя вчера. Разве что ощущал некую опустошённость и усталость.

Только выбрался на улицу, как встретил Художника, сидящего с банкой пива на бампере «рыжика».

— Привет, Сервий, как самочувствие? Могу подлечить, — произнёс он и вытащил из кармана штанов жестяную банку с «крушовицей». — Будешь?

— Не, спасибо, Художник, не хочу. Похмел с утра, ведёт к продолжительному запою, да и чувствую я себя хорошо.

— Как знаешь, — пожал он плечами и убрал пиво обратно, — мне больше достанется. Ты наш разговор вчерашний помнишь, или по пьяному делу всё вылетело из головы?

— Разговор?

Я напряг память, силясь вспомнить, что же там мы обсуждали с Художником вчера. За столиком сидели только я да Прапор, несколько раз подсаживались рейдеры из временного состава янычаров, набранные вместе со мной на одну акцию, кто-то из самих наёмников был, Янычар, помню, отметился, он предлагал войти в отряд… а-а, вспомнил!

Я всё пытался узнать у Прапора, есть ли у них винтовки с глушителями под мощный патрон. Особенно интересовался «выхлопом», о которой мой, мм, компаньон по питейному делу, отзывался особенно хорошо. Главным плюсом считал наличие боеприпасов к ней, которые получили от отряда спецназа внешников. Их новые автоматы питались точно таким же патроном, что и рекламируемая винтовка. К сожалению, у янычар такого оружия не было (или Прапор не желал признаваться).

Собственно, меня устраивала и уже имеющаяся винтовка, тем более, бронебойные пули калибром десять и три миллиметра показали себя во всём своём великолепии. Но, напрягал звук выстрела. Я только через три часа после боя, избавился от глухоты, потом посчитал, что беруши, это не панацея, эдак я одним единственным выстрелом оповещу всех монстров (и не только), в диаметре десятка километров! Глушитель и спецпатроны, решили бы процентов восемьдесят данной проблемы.

Потом подкатил Художник, посидел с нами несколько минут, услышал о моих интересах и сообщил, что в одном из стабов Внешки есть несколько торговцев редкими стволами, которые точно смогут продать или найти в кратчайшие сроки винтовку «выхлоп» или её аналог. Он может с ними свести и показать безопасную дорогу, только нужно выезжать побыстрее, так как у него горит какое-то важное дело в нужной мне стороне. Предложи вариант: я довожу его на своём «рыжике», а он показывает торговцев тяжёлого оружия. Сам он уехать не мог из Орешка из-за какой-то поломки в машине, что-то там отвалилось или полетело, когда уносил раненого Люка от лотерейщика, и до этого дня отремонтировать не удалось.

— Твоя машина всё не на ходу? — поинтересовался я.

— Да кто ей будет заниматься? Механиков у нас не так уж и много. Всех, которые есть, ты озадачил своим рыжим, — и собеседник стукнул кулаком по бамперу УАЗа. — Брать с кластера и ехать на голой тачке, всё равно, что покончить жизнь самоубийством.

«Уазик» только вчера местные Кулибины закончили приводить в состояние шушпанцера. Везде, где можно, наварили решёток из стальных прутков и шипов, усилили крышу и передние двери пятимиллиметровыми листами железа, в них же вставили пулестойкие стеклопакеты. Открыть окошки, чтобы проветрить, уже не получится, зато можно не бояться выстрелов вплоть до «калаша» под пять сорок пять. Хотя, не в упор и не под прямым углом. С лобовым стеклом, сделали тоже самое, для этого им пришлось уменьшить размер обзора почти втрое и разделить лобовуху пополам, на два окошка. Вес значительно увеличился, но мастера заверили, что УАЗ и не такое выдержит. Дополнительно, в спинку и сиденье водительского кресла были вставлены толстые пластины брони, вырезанные из брони испорченных броневиков. Всего пять миллиметров, но зато выдерживают даже пулю из СВД с простым стальным сердечником, бронебойную, увы, не всякая сантиметровая броня держит.

— Тогда можем после обеда рвануть, — предложил я Художнику. — Как ты на это смотришь?

— Давай пораньше, в половину первого или час, так мы, при должном везении, ещё до темноты окажемся на стабе. Или у тебя здесь ещё дела?

— Да нет, думал немного отойти от хмеля, мало ли что и как.

— Ты эти свои старые привычки бросай! — засмеялся собеседник. — Нет тут ни гаишников, ни видеокамер. Если в глазах не двоится и руки слушаются, то смело можно садиться за руль.

— Тогда хоть через час поехали.

— Не, это рано, тут с нами пассажир один напросился. Он после полудня только появится.

Выросшая с момента появления в Улье паранойя от микроба до крупного паразита, тут же выдала «аларм» в мозг.

— Что за пассажир? — насторожился я.

— Молодой рейдер, ещё двух месяцев в Улье не прожил. Хочет прокатиться до крупного стаба, получше, чем наш Орешек. Караваны у нас редко появляются. Отряды, к которым можно примкнуть без опасения, что тебя не скинут на обочину с пулей в затылке, ещё реже ездят. А тут ему уже всё надоело.

— Брал бы машину в соседнем городском кластере, заплатил мастерам за отделку и катил куда хочет.

— С нами безопасно. Особенно с тобой, тут уже все в курсе, как ты из винтовки бэтээры останавливаешь и элиту влёт в глаз бьёшь.

Это он сейчас повторил почти дословно слова Прапора, который после второй бутылки всем рассказывал, как и какую я тварь убил на холме, которая неслась в нашу сторону. Мол, сначала миномётчиков схарчила, а потом решила нами закусить, так как мало показалось, но я оказался на высоте и мигом её приземлил. А что хабар из неё не стали забирать, так времени не было, командир срочно приказал уезжать.

— Ты в нём уверен? — спросил я, не горя желанием брать какого-то левого незнакомца.

— Не очень. Но что он нам один сделает?

М-да… как бы я не очень и самому Художнику доверяю. Если бы я знал точно, что он в курсе того богатства, которое я ношу при себе, гора споранов, гороха и чёрная жемчужина, то не взял бы даже его одного. Но в Орешке про мои финансы не знал никто, даже в пьяном угаре я контролировал свой язык.

— Зато платит три горошины тебе и одну мне, если сопроводим его до нужного стаба. А нам как раз по пути, там первый из тех торгашей живёт, у которых можно купить твою супервинтовку. Следующий по соседству, в полста километрах сидит.

— Ладно, пускай едет, — скрипя сердцем и не показывая этого, согласился я. Слишком подозрительно будет, если откажусь от такой платы. Три горошины за сопровождение и доставку, в пределах нормы по реалиям Внешки. В эту цену входит весь риск — мутанты, внешники, перезагрузка, которая может застигнуть прямо в пути на одном из кластеров.

— Я тогда с ним сюда подойду после двенадцати, — сказал Художник и соскочил на землю с высокого бампера.

Честно признаюсь, если бы не обещание, данное в пьяном угаре, свозить Художника, то ни за что бы не поехал! Ну, не нужна мне так срочно винтовка. Лучше бы я на трезвую голову поговорил с Янычаром о вступлении в отряд, пока свежо его предложение. К сожалению, до времени отправки я так и не смог с ним побеседовать.

Пассажиром оказался совсем молодой парнишка, едва ли старше двадцати лет. Одет в дорогой натовский камуфляж серо-песочной расцветки с крупными разводами, панаму, в которой по телевизору постоянно показывали американских морпехов и спецназовцев. Оружием обвешан с головы до ног: АR-15 с полным обвесом, какой только можно придумать для этой винтовки, ка-бар в ножнах на ремне слева, «беретта» в кобуре на правом бедре, из импортной разгрузки торчат магазины для автомата и пистолета, плюс, огромный станковый рюкзак, к которому привязан помповый дробовик с телескопическим прикладом и нормальной пистолетной рукояткой. Марку оружия определить не смог, не настолько разбираюсь вообще в стрелковке, только в том, что разрекламировано и на слуху и виду у всех.

Думаю, в мешке у него снаряжение, под стать выбору производителя, вещи которого носит. Всё натовское, может даже только американское. Интересно, где он всё это получил? По возрасту не тянет на крутого воина, способного обзавестись на ровном месте, за пару месяцев, таким барахлом. Я — исключение, мне просто невероятно повезло с белой жемчужиной.