Михаил Баковец – Создатель эхоров 4 (страница 4)

Заняться сбором драгоценного и опасного минерала меня заставили сразу несколько факторов. Во-первых, мне срочно нужно было занять себя чем-то, желательно чтобы дело требовало максимум вложения сил и мыслей, чтобы не оставалось ничего на хандру и пораженческое настроение в духе «шеф, усё пропало, усё пропало!». Во-вторых, минералом я рассчитывал расплатиться с будущими своими спасателями, чтобы они не рисковали зря и не тратили время на дорогу к рудилиевому полю, подставляясь под патрули механоидов, которыми тут всё кишмя кишело. И, в-третьих, я им питался. Удивительно звучит, согласен. Но мой организм эхора впитывал энергию из той гадости, что его же и отравляла. Что это было, радиация или испарения — не знаю.

Думаю, любой другой сверхчеловек с рудиливой «сеткой» столкнётся с тем же самым. Но! Только такой как я может сам себя лечить. При этом на восстановление уходила львиная часть минерала, попадающего в организм извне. Но я не жаловался, даже привык к частым недомоганиям, после которых приходила бодрость и понимание, что я стал ещё чуточку сильнее.

Кристаллы рудилия я собирал на крупном минеральном поле, раскинувшемся в сотне километрах от побережья. На нём встречались кристаллы размером с мой кулак, что было очень кстати для моего плана. Добирался до него бегом за пару дней, а потом сплавлялся по небольшой быстроходной речушке, которая впадала в крупное озеро недалеко от океана. Плотик делал из тростника камыша, в изобилии растущего по берегам реки. Благодаря этому я возвращался к своему логову уже на четвертой день. Ещё два дня отдыхал, лечился и уходил в очередной рейд.

Из-за всего этого я сильно изменился внешне. Теперь я уже не был похож на юношу со взором горящим, худощавого и выглядящего моложе своих лет. Я прибавил в весе и сильно. Если до этого во мне было порядка семидесяти пяти килограмм, то сейчас масса тела перевалила за девяносто. Точно измерить не получалось, так как использовал камни и жерди, когда загорелся идеей узнать результаты своего вмешательства в организм. Там, где раньше были небольшие мускулы, сейчас сквозь кожу проступали сухие рельефные мышцы. Особенно хорошо были видны изменения на ногах. Сейчас я без больших усилий мог легко войти в тройку мировых призёров по мужскому фитнесу, где даются оценки за гармоничное развитие тела и проработку каждой мышцы, подчёркиваемой специальной бронзовой краской (что делалось для жюри и зрителей).

Раньше я не видел нужды в такой перестройке. Плюс, двум моим жёнам не нравились качки, Кристине и Мире. Они даже тайком от прочих и друг от друга попросили меня оставаться в прежней форме — подтянутым, худощавым, с тоненьким слоем жировой прослойки.

Но здесь, где от выносливости и скорости зависела моя жизнь, пришлось серьёзно заняться собой. Впрочем, мускулы у меня буграми не перекатывались, значит, сильно просьбы девушек не нарушил. Вообще, я был больше жилистым, чем мускулистым. Примерно так выглядят, как бы так сказать, профессиональные шаолиньцы. У этих монахов в рационе практически нет мяса, которое так необходимо для роста мышечного корсета, но при этом они тягают тяжести сопоставимые с весами пауэрлифтеров. Всё это заставляет расти сухожилиям. Может, кто-то, кто лучше в теме понимает, тот сумеет лучше меня разложить по полочкам, ну а я сказал, что когда-то услышал в одной из программ «дискавери».

В общем, я наращивал и мышцы, и сухожилия, заодно упрочняя кости со связками. Знать анатомию и быть врачом с многолетним стажем мне не требовалось. За правильность вмешательства в организм отвечали цветовые маркеры «узелков» и «ячеек» энергосети и собственные ощущения.

Наконец, я оказался рядом с рекой, которая спасала меня от сложностей в дороге и её (дорогу) изрядно сокращала. Остаётся только потратить час на сбор строительного материала, связать кожаными ремешками плот, замаскироваться на нём под кучу плавучего мусора и можно будет отправляться домой.

Скинув мешок с кристаллами на землю, я достал короткий бронзовый нож и полез в самую гущу зарослей тростника. Я старался каждый раз срезать тростинки в глубине, чтобы проплешины нельзя было увидеть с воды или берега. Нож был самоделкой из бронзовой пластины, которую я отыскал в руинах древнего города. Из неё же я вырубил-выпилил при помощи камня три грубых огромных крючка для рыбной ловли. Впрочем, учитывая, что леса у меня была сплетена из кожаных нитей, нарезанных из заячьих шкурок, и была толщиной в половину мизинца, их размер казался нормальным. Да и клёв был стабильным на потроха и кусочки мяса от моей наземной добычи.

Работа была привычная, монотонная и я ушёл в неё с головой. В этот раз мне не требовалось делать плот большим, так как груз в мешке был заметно меньше, чем в прочие ходки. Потом этот плот перенесу в своё убежище, утепляя его и защищая от ветра, который постоянно гулял между камней. Прочие плотики уже стали моей постелью и подстилкой на пол, частично закрыли стены.

Эта привычность и сыграла со мной роковую роль.

В шум, который создавал я в процессе работы, вплелись чуждые звуки и услышал я их тогда, когда стало поздно: те, кто их издавал уже вплотную подошли к тростнику.

«***здц!», — пронеслась мысль в голове, от которой в груди поселился холодок и задрожали ноги. Я плавно опустился в грязь, в которой рос тростник и замер, молясь, чтобы механоиды прошли мимо. Привычно заставил тело застыть, усмиряя сердечный ритм и заставляя кровь покинуть внешние сосуды. Раньше меня это всегда спасало от обнаружения патрулями механоидов. Малое тепловое пятно ими воспринималось за разжиревшего зайца, на которых разумные машины не обращали внимания. А вот кого-то крупного, например, оленя, косулю, волка я не встречал ни разу и не видел их следов. Скорее всего, они роботами уничтожались безжалостно.

Но раньше они никогда не подходили так близко. Сейчас между нами нет и сотни метров.

«Мимо, идите мимо, чёрт бы вас побрал, — молил я про себя, вжимаясь всем телом в холодную и вонючую грязь. — Здесь никого нет, просто обычный бобёр или ондатра корешки грызёт… ну же, уроды, валите обратно к себе!!!».

Увы, мои телепатические посылы разбивались о стальные лбы механоидов. Уже скоро я их увидел: два юнита гуманоидной конструкции ростом три или три с половиной метра с массивными корпусами, которые иногда начинали рябить и размываться. Видимо последнее — это работа системы маскировки-хамелеона.

Они точно шли ко мне, но почему-то не стреляли. То ли не уверены в том, что здесь кто-то есть, то ли хотят взять живым. Вот эта мысль, что могу попасть в руки бездушных металлических созданий, стала последней соломинкой, что сломала хребет здравому смыслу и выдержке. Вместо того чтобы дождаться, когда монстры приблизятся поближе и ударить своим Даром, я вскочил и рванул прочь.

Ну, как рванул — скорее заковылял, так как мышцы задеревенели.

Едва меня заметили, как один из механоидов буквально прыгнул ко мне, оказавшись рядом в считаных метрах, и протянул кошмарную клешню в мою сторону.

— Ма-ать твою, сука долбанная!!! — заорал я, практически полностью потеряв голову от ужаса.

Фактически, это был нервный срыв, который копился всё время, пока я плыл на механоиде по океану, потом исследовал побережье, умирал от отравления и собирал минерал, прятался от патрулей и строил планы на спасение. И вот сейчас этот психологический гнойник прорвался, затуманив рассудок страхом и отчаянием. Всё-таки, я не военный ни в этой, ни в прошлой жизни. Кое-чего нахватался за время жизни в Африке, но и привык заодно к тому, что рядом стоит всегда кто-то из сильных боевых эхоров, на кого можно было положиться. Оказавшись один и далеко от дома в эпицентре опасности, я долго крепился, но результат вот он — ору, визжу и, кажется, вот-вот обмочусь от страха. Но кто бы на моём месте вёл бы себя по-другому с моими исходными данными? Вот то-то.

Я ударил от страха всей мощью своего Дара, разрывая в клочья энергосеть механоида, которая показалась мне какой-то жидковатой, тусклой и редкой. Тот как тянулся ко мне, так и рухнул всем телом плашмя, воткнув клешню в прибрежный ил.

А потом раздался треск, похожий на звук включённого электрошокера (очень большого и мощного шокера!) и я отключился, прям как механоид, которого только что прикончил. Боли я не почувствовал, к слову. Или организм сам помог мне уйти безболезненно в черноту беспамятства, или разряд сжёг все нервные рецепторы, которые не успели передать боль в мозг. В последнем случае я практически труп, так как не смогу прийти в себя и отлечиться. Разве что, организм самостоятельно запустит Дар. Да только на это надежды мало.

— Юла, ну как же так? Зачем? — тоскливо произнесла молодая женщина, одетая в облегающий тёмно-серый костюм с капюшоном. — Я донесу двоих.

— Меня на внешней подвеске? Не пойдёт, Литания, — отрицательно качнула головой её собеседница в точно таком же костюме. Со стороны они выглядели любительницами дайвинга, так как одежда сильно походила на водолазные резиновые костюмы. — Мехи засекут меня, и, значит, тебя тоже.

— Бросить его! — Литания со злостью покосилась на мужское тело, лежащее рядом с её МПД.

— Мужчину?

— Да! — запальчиво произнесла та.