Михаил Баковец – Не тот год (страница 44)
До вечера я прошёл по прямой, порядка двадцати километров. Всего же накрутил, наверное, все двадцать пять. Всё из-за гружённого велосипеда. С ним перебираться через глубокие балки и овраги, болотца и ручьи оказалось не в пример труднее, чем пешкодралом. Вот и приходилось закладывать петли влево-вправо в поисках проходимой, точнее «провозимой», тропинки.
На следующий день я дважды повторил трюк с амулетом и птицами, рассматривая землю внизу в поисках подходящего места для засады. Хотелось уже избавиться от взрывчатки и громоздкого противотанкового ружья. И такое место нашлось.
Сверху я увидел дорогу, которая проходила через сухой овраг с пологими склонами. Она плотно использовалась немцами. В тот момент, когда я наблюдал за ней глазами ворона, там шла длиннющая колонна пехоты. Но где пехота, там и техника! Просто нужно будет её дождаться. С одной стороны дорогу зажимал луг, спускающийся к мелкой речке, заросшей ивняком и рогозом. С другой, только выше, тоже лежал луг, покрытый огромными кочками, видными даже в высокой траве, и молодыми чахлыми соснами, высотой с мой рост, росшие метрах в шести-семи друг от друга. Метрах в трёхстах от дороги за ним протянулась длиннющая узкая берёзовая лесопосадка.
Я сверху даже присмотрел примерное место, где сяду с ПТР, чтобы удобно расстреливать вражескую колонну. Мне сгодится любая. Грузовики, тягачи или конные упряжки с пушками, танки — всё! Только пехота мне не сдалась ни на одно место. Пяток подбитых танков по значимости урона и удару по гитлеровскому карману значат намного больше, чем убитая рота немецкой «махры». Или как там у немцев прозывают пехотинцев промеж себя.
Сама грунтовка была, полагаю, второстепенной из-за своей отдалённости. Немцы пускали по ней свои части, чтобы разгрузить рокады и другие дороги, запруженные их войсками. Но мне такое даже было на руку. Отсюда я смогу удрать незамеченным и не встречая на пути никого.
В темноте движение на выбранной дороге резко падало. По крайней мере, так было в ту ночь, когда я стал обустраивать место для засады. И как специально проехали несколько десятков грузовиков и тягачей с десятком крупных орудий. Вот их бы я с превеликим удовольствием встретил с обжигающе-пламенным приветом. Это такой урон оккупантам, про который будет приятно вспоминать.
Машины проехали в считанных метрах от меня, освещая впереди себя дорогу современными тусклыми фарами. Светомаскировки на них не было. Наверное, гитлеровцы слишком убеждены в уже состоявшейся своей победе, чтобы таиться на территориях, которые они считают своими. Ничего, завтра днём я собью с них спесь. Так им врежу, что они до конца своей жизни будут в страхе оглядываться по сторонам, а ночью с криками просыпаться от кошмаров.
Я в это время расставлял подрывные заряды и растяжки из «лимонок» в овраге и в тех местах, куда обязательно сунутся немцы из уничтожаемой колонны. Опыт у меня в этом деле был огромный. Я о том, как выбирать места, где может затаиться враг или можно укрыться от его огня.
Всё делать приходилось в спешке и очень аккуратно. Потом пришло время для земляных работ. Здесь пришлось работать ещё более аккуратно. Землю ссыпал в вещмешки, которые относил подальше в сторону и высыпал на широком пространстве. Когда всё было закончено, вынутый грунт закидал травой и натыкал сосновые веточки. Похоже замаскировал свой окоп. До дороги из него было всего-ничего. Метров сто пятьдесят. Влево-вправо я мог бить на куда большее расстояние. До спуска в овраг было метров триста пятьдесят или даже все четыреста.
Все работы завершил уже при свете поднявшегося солнышка. Был седьмой час, когда я, вымотанный адовой работёнкой — не столько тяжёлой физически, сколько нервной — сел в окопе и расслабленно привалился к прохладной стенке потной спиной. Теперь только ждать.
Сам не заметил, как задремал. Причём спал точно так же, как у речки после помывки-постирки, где поблизости гитлеровцы решили устроить пикник с полячкой фольксдойче на свою беду. То есть урывками и с редкими видениями. В одно из них мне привиделась Книга. Словно опять её держу в руках и читаю один из заговоров, отдавая месяцы жизни за знание. Заговор оказался крайне необычным. С его помощью можно было связать себя и какое-нибудь старое крепкое дерево. После чего весь получаемый урон переходил на него, а волхв отделывался незначительными шишками, ссадинами да царапинами. При этом дерево стремительно сохло, гнило, теряло листву, от него отваливалась кора и отпадали ветви прямо на глазах.
— Это получается, я всё ещё с
Глава 25/ЭПИЛОГ
Первые колонны немцев пошли около девяти утра. Сначала пехота, потом пропылили лошадиные упряжки-восьмёрки, прущие орудия. У меня зачесались руки прямо сейчас устроить представление, но какое-то внутреннее чувство отсоветовало и предложило набраться терпения. И это оказалось правильным решением.
В четвёртом часу вдалеке показались танки. Вовремя оказавшийся поблизости ворон, высматривающий что-то в лесопосадке за моей спиной, стал моими глазами. Сверху я увидел длиннющую змею немецкой колонны, в основном состоящей из танков. Только изредка в ней попадались броневики и бронетранспортёры. Ну, и немного обычных небронированных машин. Всего я насчитал сорок шесть танков разного типа. От четвёрок с куцыми стволами до «двоек» с малокалиберными пушками.
Пять броневиков с малокалиберными пушками, два «ганомага» с солдатами и восемь грузовиков. Среди обычных машин только три были обычными с затянутым брезентом кузовами. Остальные пять оказались «наливняками». Я тут же пожалел, что бензовозы едут не первыми. Даже одной такой машины хватило бы запереть овраг морем жидкого огня. Ну, да ладно, и так справимся. Я зашептал привычные заговоры, добавив к ним тот, который спас мне жизнь при уничтожении мортир под Тересполем. Он сложный и забирает мои годы жизни, но в будущем бою без него я могу банально не выжить.
Первой катила «двойка», за ней тащился ганомаг. Эта пара вырвалась немного вперёд, опередив остальную колонну. Не ошибусь, если назову их головным дозором. В овраг они скатились, заметно сбросив скорость, отчего расстояние между ними и прочими танками тут же заметно сократилось. Я на такое и рассчитывал, устраивая засаду у оврага. Дозор я пропустил, а вот следующий за ними танк, кажется это была «тройка» с пятидесятимиллиметровой пушкой, стал моей первой целью. Как только он показался из оврага, я выпустил в его корму пулю. ПТР неприятно лягнула в плечо, заставив аж зубами клацнуть. Несколько выстрелов из ружья я уже сделал, когда укатил в лес на велосипеде, пристреливая его. Но этого было мало, чтобы привыкнуть.
Попадание было стопроцентным. Танк дёрнулся, проехал вперед буквально пять метров и встал колом. Через несколько секунд над моторным отсеком появился чёрный дымок, который быстро превратился в густые клубы. Катящие за ним машины не успели вовремя сбросить скорость и, колонна стала сжиматься.
— Пошла жара, — довольно прошептал я и сунул новый патрон в открытый патронник, после чего нажал на рычажок, возвращающий затвор на место. ПТР, доставшееся мне, оказалось однозарядным и винтовочного калибра. То, что я принял при беглом осмотре за магазины, были контейнерами для удобства заряжания. Они вешались на кронштейны на самом ружье. В каждый помещалось по десять патронов. Приклад был складным. Ручки затвора в классическом виде не имелось. И если бы не наставление, которое лежало в ранце с патронами, я мог и не разобраться в оружии, созданном реально сумрачным тевтонским гением. Роль ручки играла… пистолетная рукоятка.
Вторая пуля вошла в корму следующему танку третьей модели, который замер на краю оврага на спуске. А перед ним вниз успела скатиться «двойка». Мне была видна только его часть. И если бы не уверенность в мощи зачарованного патрона, то не стал бы рисковать. А так всё получилось идеально. Пуля попала в вертикальный задний бронелист — чёрт его знает, как правильно называть — расположенный под окончанием надмоторного листа. Пули хватило силы пробить броню и поразить двигатель. В этот раз попадание вышло ещё лучше. Почти сразу же из воздухозаборников надмоторного листа вылетели языки пламени.
Два танка уже горели и дымили, а немцы до сих пор вели себя беззаботно. Боковые башенные люки у многих были откинуты в сторону, из верхних люков торчали командиры машин, высунувшиеся по пояс. Мои выстрелы за грохотом траков и рокотом моторов они банально не услышали. А дым из двигателей и огонь… ну, может быть, для танкистов это привычное зрелище выхода из строя мотора. Да и времени прошло совсем чуть-чуть с начала стрельбы. Секунд десять максимум.