Михаил Баковец – Не тот год (страница 3)

И вновь — увы. Наша страна далеко не Америка и тем более не киношная Америка, где каждого обладателя важных показаний пропускают по системе защиты свидетеля с личным охранником, дежурством патрульных, сменой паспорта, места жительства и так далее. Законы есть, а работы по ним — нет. У нас могут единственного свидетеля, пострадавшего от рук преступника, отправить в больницу в общую палату со свободным доступом кого попало, назначив туда охранника из только-только прибывших на службу молодых сотрудников. Те только и успели вызубрить наизусть несколько параграфов из третьего федерального закона для сдачи зачётов и для проверяющих. При этом не имеют ни малейшего понятия как им поступать в подобной ситуации. И это ещё не самый яркий пример глупости системы, где я служу шестой год.

Примерно так же вышло и с Курочкиным. Все нужные показания я с него снял, но для такого судебного дела требовался живой и здоровый свидетель. От бумажек и видеозаписи адвокаты открестятся, уже проверено не раз. Поэтому я старался оградить таксиста от проблем. Второй месяц он сидел дома и жил на мои деньги. Пришлось ради этого серьёзно залезть в оперативную сумму, написать кучу рапортов начальнику о том, что информаторы требуют всё больше денег. Были и левые накопления, сделанные благодаря служебному положению. Ничего криминального. Просто сопровождение в форме с оружием в выходной порой неплохо оплачивается. Это пэпээсники халтурят охранниками в местах, где достаточно вида сержантских погон, чтобы остудить лихие пьяные головы. У подобных мне расценки повыше и халтурки интереснее. Но не суть.

Неделю назад из окружения Егорова мне сообщили, что тот дал команду любым способом убрать Курочкина: запугать до седины и заикания или убить. Пришлось приказать таксисту срочно уезжать до суда из города, а лучше из области. Ехать куда-то, где он не бывал, и никто его не свяжет с этим местом. Но этот долдон не нашёл ничего лучшего, как укатить в деревню, где родился, к родителям. Судя по его словам, там мужика быстро нашли и провели соответствующую беседу, заставив поджать хвост. Ещё один такой разговор и мужик согласится на год-два года общего режима, чем на несколько часов судебного заседания. И как назло я не могу сейчас поехать к нему и самостоятельно отвезти подальше. Завтра в отделе министерская поверка, на которой я обязан быть как штык. Никакие отмазки «я на операции» не котируются. Показуха — как часть процветающей палочной системы, наносит урон работе не меньший, чем нехватка кадров. Начальник не захочет прикрывать, тем более что я не числюсь в его любимчиках. Скорее наоборот.

После звонка бомбилы я так и не сумел заснуть. Ворочался, считал до тысячи и обратно, выпил тёплого молока с мёдом. Всё без толку. Так и не заснул до будильника.

Если ты не сынок или дочка какого-нибудь генерала, не любовник-любовница начальника, то тебе не то что опаздывать нельзя, даже приходить вовремя возбраняется. Нормальный мент без связей и уважающий свою работу в отделе появляется порой за час до заступления на дежурство или того раньше. Ознакомиться со сводкой, поговорить со старым дежурным и сменяющейся группой, послушать-посмотреть, оценить атмосферу, витавшую в коридорах и кабинетах. Это часто помогает правильно провести «пятиминутку», задать нужные вопросы, выяснить нюансы, не дать спихнуть на себя проблемные моменты с предыдущей смены и многое другое. Вот и сегодня я, попутно болтая с помощником дежурного, рассказывающего, как россгвардейцы — бывшая вневедомка — ловили на улице голую девку из фотомоделей, которая не то перепила на корпоративе, не то употребила то, что нельзя употреблять, листал журнал с сообщениями о происшествии за сутки. Начал с последних. И уже на пятом приклеенном листе, отпечатанном на принтере, замер. Сухие строчки сообщали о возгорании частного дома в одной из деревень. В огне погибли два человека, мужчина и женщина. Предположительно хозяйка владения и её сын. Деревня та самая, куда приехал Курочкин.

— Твою мать, только не это, — прошептал я. — Что же ты наделал, Игорёк?

— Андрей, ты что-то сказал? — прервался помощник дежурного.

— Не, ничего, — я захлопнул журнал и вернул его в шкаф. — Пойду я к себе, надо готовиться к проверке.

— Запасы вазелина, что ли, пополнить? — хохотнул он.

— Свои пополни, шутник.

— Не, мне не нужно, я скоро домой. А до следующей смены проверка уже умотает к другим.

— Везёт, — вздохнул я и вышел из дежурной части. Оказавшись в коридоре, я достал телефон, открыл список недавних вызовов и выбрал телефон. С которого мне несколько часов назад звонил Курочкин.

— Абонент не отвечает или временно недоступен. Вы можете оставить ему голосово…

— Блядь! — в сердцах сказал я и прервал вызов. В сердцах так ударил кулаком по стене, что тихо лязгнула дверь-решётка, отделяющая холл, где скапливаются посетители, от основной части РОВД.

Когда я прибыл на место происшествия, то там даже лёгкий дымок уже не курился. Прошёлся по улице, увидел двух бабулек на лавочке, лузгающих семейки и направился к ним.

— Здравствуйте, гражданочки, — поздоровался я с ними и подарил им дежурную улыбку.

— Из милиции, что ли? — отозвалась одна из этой парочки. Вторая же вернула мне моё приветствие и с интересом посмотрела на меня.

— Из неё родимой. Но если уж быть точнее, то из полиции.

— А документик есть?

— Как же ему не быть.

После предъявления удостоверения у бабульки прибавилось доброжелательности. Хотя она подозрительно поинтересовалась что это в их краях забыл сотрудник из Москвы. Скрывать мне уже особо было нечего, всё что могло плохого случиться — произошло.

— А я его ещё вот таким помню. Тихий мальчонка был, даже по чужим садам почти не лазал, ежели только на спор с кем или заставят хулиганы, — сообщила мне вторая бабка. — И на тебе — связался с бандитами.

— Не бандит он, а свидетель. И я хочу узнать про пожар: случайно он начался или поджог кто, — терпеливо повторил я то, что рассказал ей несколько минут назад.

— Да кто же теперь узнает-то, — покачала головой первая, самая подозрительная и дотошная в их паре. — Пожарники сказали, что прово́дку замкнуло под потолком, а там опилками всё утеплено. Сразу полыхнуло. Да так, что выскочить не успел никто.

— Да им лишь бы списать происшествие, — в сердцах произнёс я. — Знаю я их «проводку». А вы не видели никого тут чужого?

— Был чужой. Днём приезжал огромный чёрный джип. Но к дому Марьи не подъезжал, я его вида́ла у магазина нашего, — деловито сказала мне бабулька. — Может, он, может не он.

— А Игорёк днём точно был в магазине. Этот на джипе мог его там увидеть, — добавила вторая, стоило её подружке смолкнуть, чтобы перевести дух.

— А магазин открыт ещё?

— Да какой там, — махнула рукой. — Уж с пару часов как закрылся.

— А хозяйка или продавщица здесь живёт?

— Городская она. И магазином владеет, и сама за прилавком стоит. Редко кто её подменяет.

Оказалось, что бабки не знают и где живёт она.

— Ты к нашему слесарю сходи, товарищ милиционер. Он с той стороны себе большой гараж построил, машины там чинит. А чтобы не лазали к нему, он камеры себе поставил. Мой дом с того краю, — бабку указала на въезд в деревеньку, откуда я появился здесь. — Но я никого ночью не слыхала, а спать поздно легла и не заснула до той поры-то, как полыхнуло у Курочкиных. Значит, что? А то, — она даже палец подняла вверх, чтобы подчеркнуть важность своих выводов, — что приезжали злыдни с той стороны, — она указала в противоположное направление относительно первого. — А там как раз мастерская нашего слесаря.

— Это если злыдни были, — недовольно произнесла её товарка. Наверное, не понравилось, что это не она сообщила мне версию, рождённую умами двух местных мисс Марпл.

— А где живёт он? — мигом заинтересовался я новостью.

— Да рядом с мастерской и дом его. Двухэтажный такой, из новых блоков, как их там… пеноблоков, вот.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я их и собрался уходить.

— Семек возьми, товарищ милиционер, — остановила меня самая доброжелательная из этой парочки. — Таких нигде не найдёшь, сама сушу и жарю.

— Спасибо, — повторил я, принимая горсть крупных семечек. — Только полиция у нас уже давно в стране. Нет милиции.

— А мне всё равно, — грозно сказала она. — Для меня вы всегда будете милицией. А полицаями пусть кличут других, у кого рожа еле в телевизоре умещается. Всё по кабинетам сидят или на иномарках раскатывают. А ты вон на нашей машине прикатил, значит, не полицай-хапуга, что только и может бандюков защищать. Видела я по телевизору в сериалах, какие они защитники народу, тьфу, — она смачно плюнула шелухой себе под ноги.

Я ещё раз поблагодарил и поспешил распрощаться, пока они не узнают в моей-«нашей» машине реновский «дастер». С другой стороны, он вполне тянет на заслуженное звание российского изделия, если принять кучу факторов от места сборки до его распространённости среди определённой прослойки населения. Как раз вот в таких деревнях чаще увидишь его, чем какой-нибудь «крузак» или хотя бы «аутлендер». Он здесь занимает нишу вместе с «нивами», «уазиками» и кое-где до сих пор встречающимися «козликами».

Автомастера я успел застать дома и даже договорился насчёт показа ночных видеозаписей.