Михаил Баковец – Не тот год (страница 28)
— Координаты месторождений? — задал новый вопрос Сталин.
— Только некоторые новые в Сибири и Якутии. Часть уже открыта, причем сравнительно недавно, и нами уже разрабатывается.
— Разрабатывается, значит, — задумчиво произнёс хозяин кабинета. — Вкупе с историческими данными по царскому времени наводит на ряд размышлений.
— Я считаю, что объект Карацупа планировал перемещение значительно дальше. Но или ошибся в расчётах, или ему кто-то либо что-то помешало. Со слов моего сотрудника, с которым состоялся контакт, объект признался ему, что планировал перейти в самое начало двадцатого века, чтобы подготовиться к революции и сделать её наиболее бескровной и полезной для страны. По его словам, если бы не Первая мировая, как назвали империалистическую в его эпоху, то и революцию получилось бы провести значительно мягче. И тогда бы наша страна встретила Вторую мировую значительно подготовленнее, что тоже уменьшило бы количество жертв в несколько раз.
— Возможно, всё возможно, — с тем же задумчивым выражением на лице покивал Сталин. — Поэтому рубить с плеча не будем торопиться.
На встречу со Сталиным у Берии было полчаса. За это время он успел рассказать всё, что его сотрудники сумели выудить из устройства из будущего. Прокомментировать написанное в бумагах, озвучить собственные догадки и дать ряд советов.
Когда он покидал кабинет, то увидел в приёмной несколько человек, ожидающих встречи с вождём народов несмотря на очень позднее время. Военное время диктовало свои условия и ломало все графики. Каждого из собравшихся нарком прекрасно знал.
— Сергей Гаврилович, — сказал Поскрёбышев, когда Берия закрывал за собой дверь приёмной, — проходите.
— Здравствуйте, товарищ Сталин, — поздоровался конструктор, оказавшись в комнате с главой государства.
— Здравствуйте, товарищ Симонов. Присаживайтесь, — как только мужчина занял место за столом, сев на тот же стул, где пару минут находился Берия, Сталин продолжил. — Времени у нас мало. Поэтому сразу к делу. Ознакомьтесь вот с этими чертежами. Качество не самое хорошее, но всё понять можно.
Симонову была протянута склейка из нескольких стандартных фотолистов. Ему понадобилось целых десять минут, чтобы полностью вникнуть в схему от и до.
— Знаете, товарищ Сталин, если бы я не был уверен в том, что это невозможно, то сказал, что это моя работа, — с лёгкой растерянностью в голосе сказал конструктор. — Здесь есть узлы, вот этот, этот и, пожалуй, этот, — мужчина коснулся склейки пальцем в нескольких местах, — которые я уже применял в образцах тридцать один и тридцать. Вот только калибр странный. Насколько я знаю ни у нас, ни у кого-то другого в мире он не используется. Это же экспериментальное оружие?
— Это не важно, Сергей Гаврилович. У меня к вам вот какой вопрос. С помощью данных чертежей вы сможете наладить производство карабина? И если, то как быстро?
— Налажу, — уверено ответил конструктор. — А вот по временным срокам пока не могу ничего сказать. Понимаете, я уже вижу, что это оружие крайне простое и удобное в использовании, но достаточно сложное в производстве. Мне понадобится минимум месяц, чтобы сделать несколько образцов для проведения тестов.
— Сделайте два. И у вас две недели на всё про всё. Через четырнадцать дней буду ждать вас здесь же с оружием и результатами испытаний.
— Хорошо, — не стал спорить конструктор, хотя получил едва ли не невыполнимое поручение. — А как быть с патронами?
— Патроны у вас будут. Сейчас ступайте и отдохните немного. Копию чертежей вам доставят уже сегодня.
Когда оружейник-конструктор закрыл за собой дверь кабинета главы народа, то услышал, как Поскрёбышев назвал имена Елизарова и Семина. Обоих Симонов знал. Мужчины занимались разработками боеприпасов для стрелкового оружия. Один был ведущим конструктором, второй технологом.
Глава 15
Мортиры никуда не делись из Тересполя. Их отвели со старых позиций, но увозить далеко не стали. Как я выяснил, одно из орудий во время стрельбы обзавелось поломкой. Причём той ещё. Снаряд застрял в казённике. Ни туда, ни сюда. Чтобы его вытащить требовалась серьёзная квалифицированная работа специалистов своего дела. Расчёты мортир с ней справиться не смогли.
Да, ещё кое-что из того, что я узнал. Мортиры носили собственные имена «Один» и «Тор». Одна такая сохранилась после войны и в моём времени расположена в Кубинке.
Мортиры стояли отдельно от прочих орудий, дислоцирующихся рядом с Тересполем. Охрана у них тоже была своя. Целая рота пехотинцев с двумя 'ганомагами, одним мелким броневиком с крупнокалиберным пулемётом в открытой башне. Плюс несколько обычных пулемётов на огневых точках. Охрана использовала сторожевых собак. Данный момент меня несколько беспокоил. Вроде как заговор закрывал меня от всего сущего. И увидеть меня мог только тот, кто сам использует магию для открытия сокрытого. Но собаки — это собаки. Знавал я одну овчарку по кличке Меби из Росгвардии. Иногда казалось, что она умнее многих моих знакомых. А уж на что она была способна! Никаким киношным Рексам и Псам даже не снилось то, как она работала. Мне сразу становится не по себе, когда представляю, что здесь может оказаться похожая овчарка.
Вторая проблема заключалась в поиске взрывчатки. Как назло, я не нашёл ни одного подразделения сапёров или иных частей, которые имели бы взрывчатку, мины, прочие боеприпасы и средства подобного толка. Впрочем, время у меня ещё есть. Мортиры пока никто никуда не гонит.
Благодаря знанию немецкого, деньгам и приличной дорогой одежде я быстро нашёл себе съёмную квартиру. Выдавал себя за немецкого дельца, прибывшего на границу, чтобы в ближайшее время начать прицениваться к трофеям, захваченных вермахтом. С меня старая полячка, хозяйка половины двухэтажного дома, даже не потребовала документы, когда я заселялся. Так впечатлялась моей игрой. Уж что-что, а общаться с таким контингентом как всякий хороший опер я умел. Не пришлось даже на неё накладывать заговор подчинения. Он был сложным и действовал недолго, оттого и гарантии большой не давал.
Я щедро заплатил хозяйке на неделю вперёд. Отдал почти все свои финансы, но это меня ничуть не расстроило. Задайся я таким желанием, то за пару дней могу набить чемодан рейхсмарок. Правда, после такого за мной осталась бы внушительная дорожка из трупов гитлеровских офицеров и пришлось бы срочно бежать из города. Никакие магические способности не помогут долго скрываться.
Я уже было решил стащить несколько десятков фугасных снарядов и вытопить из них тол. Как это делать я знал, научился на украинской войне. С виду страшно и очень нервы будоражит, но если всё делать правильно, то совсем неопасно. Но тут мне повезло на улице услышать разговор двух немецких лейтенантов. Один жаловался второму на какого-то интенданта, из-за которого транспорт не может вывезти взрывчатку со склада и доставить в Брестскую крепость, где в ней очень нуждаются саперы вермахта.
«Ага, вы-то мне и нужны, братцы-кролики», — мысленно обрадовался я и пристроился вслед лейтенантам. Три часа ходил за ними по мелкому Тересполю. Один раз использовал отвод внимания, чтобы пройти с ними в большое здание с охранным режимом. Это оказалась комендатура и сразу несколько, мелких штабов и контор, что ли, связанных с военными задачами. Там офицеры проторчали больше часа и вышли с пачкой документов, с которыми отправились за город. Уехали на грузовике, в котором торчали трое солдат. Один летёха устроился по-барски в кабине с шофёром, второй с парой рядовых забрался в кузов.
— Чёрт, — сплюнул я под ноги, смотря в след пылящей машине. — Ладно, мы пойдём другим путём.
На грузовике были нарисованы тактические знаки, которые я запомнил. Если повезёт, то смогу узнать, что это за часть и где она расположена.
Но мне продолжило везти. Прошло минут десять, когда я увидел колонну из трёх грузовиков и одного мотоцикла с точно такими же знаками, которые выезжали с окраины города в том же направлении, куда упылили лейтенанты. Один грузовик был забит солдатами. У двух других тенты оказались плотно завязаны со всех сторон. И это указывало только на одно: внутри какой-то груз, а не люди. Торопливо пробормотав оба не раз используемых заговоров, я сорвался с места и догнал колонну. Повезло, что на городской улочке машины двигались медленно. Ножом полоснул по брезентовому пологу и ужом ввинтился в прореху. Кузов оказался заставлен деревянными армейскими ящиками. С внутренней надеждой я открыл несколько верхних. Увы, их содержимое меня полностью разочаровало. Вместо взрывчатки и боеприпасов я увидел десятки пехотных лопаток.
— Тьфу, копать вам не перекопать, — вновь плюнул я, расстроенный находками.
Ехал около получаса. В тенте наделал несколько небольших прорезей и через них смотрел за окрестностями, запоминая дорогу. О том, как буду нести взрывчатку обратно в Тересполь пока не думал. Может, и в город подвернётся попутка, хе-хе.
Колонна привезла меня на территорию склада размером с три футбольных поля. Внешний периметр был обнесён колючей проволокой в два ряда, по углам и в центре каждой стены ограды расположились охранные крытые вышки из бревен. Лишь на двух из них я увидел пулемётчиков. На остальных торчали «попки» с карабинами. Возле ворот имелась огневая точка с ещё одним пулемётом. ДЗОТ из досок, обложенный мешками с землёй. От него вправо тянулась короткая кривая нитка окопов. Сейчас в них никого не было. Только светлое лицо пулемётчика приметил в бойнице ДЗОТа. Плюс два солдата у полосатого шлагбаума перед воротами. Один проверил документы у офицера в головном грузовике. Второй поднял шлагбаум и развёл в стороны створки ворот.