Михаил Баковец – Миттельшпиль (страница 9)

Обозы мы уже успели оставить на постоялом дворе под городскими стенами, заняв его полностью и опередив буквально на полчаса других. Мы уже отъезжали от него, направившись к городским воротам, когда туда подкатила вереница повозок и несколько десятков всадников.

«Ха, – ухмыльнулся я, – опоздали господа-товарищи. Как говорится: кто первым встал, того и тапки».

А вот с комнатами нам не так повезло. Пришлось полтора часа объезжать адреса, пока виконт не нашел просторный дом, хозяин которого сдавал его на время бала. Большая конюшня и имеющийся сад, хоть и крохотных, размером не больше полутора соток, подкупили моего спутника, и он решил остаться вместе с баронами. Звал и меня, утверждая, что комнат хватит на всех, а слуги с дружинниками потеснятся вместе в полуподвале и на конюшне. Я едва сумел отказаться, придумав тысячу и одну причину, почему не могу остановиться в этом доме.

Впрочем, зная, что нужно искать и уже не зацикливаясь на гостиницах, дело с поиском жилья у меня пошло быстрее.

Отыскав взглядом ватагу городской ребятни из тех, что поприличнее (эдакий средний класс – не бесполезные попрошайки, готовые обмануть, но и не детки из обеспеченных семейств), я поманил их к себе.

– Господин, – уважительно произнес самый старший из них, возрастом девять-десять лет, поклонился и вопросительно посмотрел.

– Нужен небольшой дом для меня и моих людей на время бала.

– Далеко от дворца или поближе? – уточнил он, чем меня несколько удивил таким серьезным подходом к делу.

– Поближе, конечно, но не под самыми стенами. Тихий, спокойный домик, где смогу жить только я со свитой.

– Будет стоить дорого. Таких два дома, от обоих даже ногами топать не больше четырех сотен шагов. В одном имеется конюшня, – сказал он. – Проведу за монету каждому из нашего отряда.

– Название у отряда-то есть? – усмехнулся я.

– Кречеты Тсаба! – важно сказал он.

– Громкое название, смотрите – оправдайте его, – произнес я, потом сунул руку в кошель и достал несколько мелких серебряных монет. – Держи, по остальному рассчитаемся на месте.

Но тот руку за деньгами не торопился тянуть.

– Господин, простите, но это серебро, а мы берем по пыльку за небольшие услуги, – ответил он. Судя по алчным огонькам в глазах, ему пришлось побороться с самим собой, чтобы отказаться от серебра в пользу меди.

– Ты не уточнил, что нужны медные монеты. Поэтому я решил сам определиться с металлом. Бери.

– Благодарю, господин, – пацан тут же сграбастал деньги и сунул парочку монет себе за щеку, а прочие передал соседу. – Я профошу, фас. Пфошу за мной.

Дом мне понравился больше того, чем выбрал себе Ла Дагр, пусть здесь и не было сада, и комнат раз-два и обчелся, но ощущения от присутствия в нем были приятными, почти домашними. До дворца отсюда было рукой подать, даже виднелись башенки и шпили дворца герцога, который был самой высокой постройкой на ближайших улицах. Владельца дома на месте не было, но имелся его управляющий, который общался с нами. Из минусов – цена. За каждого дворянина в день требовалось заплатить по малой золотой монете, за слугу, наложницу или жену – большую серебряную. За лошадь или иное животное, например, собаку или комнатного зверька, птицу нужно было выложить по мелкой серебряной монете, такая же плата была и за големов. Вот только магических воинов более одного на человека не полагалось. За порчу имущества налагался крупный штраф, и отвертеться от него не выйдет, так как стража тут же повяжет. Тем более что вблизи дворца служителей правопорядка было преизрядное количество и все они (ну, или большинство) служили на совесть, так что откупиться малой мздой – дав им взятку и удрав – не выйдет.

В дом заселился я, Николай с Ераной, два дружинника-нетериса, которых я планировал использовать больше в роли гонцов, слуга (не мой, его взяла с собой Ерана) и три голема – големопес и мечник самурай. Остальных солдат – магических и живых, я отправил на постоялый двор в обоз, чтобы сэкономить на жилье.

До бала оставалось аж восемь дней, а город был уже переполнен до отказа. Наверное, на Земле можно похожее увидеть в летнее время в небольших городках рядом с живописными местами, особенно у больших рек, таких как Ока, Волга. Слышал на работе от клиентов автостоянки, что небольшой поселковый район рядом с Окой с середины июня до середины августа увеличивает свое население с тридцати тысяч жителей до ста! В основном там были эдакими мигрантами москвичи, имеющие в поселке и рядом с ним жилье, те же дачные коттеджи. Тот, кто мне рассказывал, служил в полиции и с тоской вспоминал этот кошмар. Многократное увеличение населения при обычном штате райотдела, по его словам – это ад! А уж про москвичей доброго слова я от него не услышал (хвалил лишь молодых москвичек, отрывающихся по полной вдали от родных). По его словам, летом каждый третий конфликт связан именно с их поведением. Ну, не могут «столичники» не выразить презрение в адрес провинциалов, «замкадышей», отсюда и вечные свары. Учитывая, что собеседник сам был «замкадышным», да еще постоянно разбирал чужие проблемы, то про москвичей он ни разу не сказал хорошего. Впрочем, что-то мысли уже ушли не туда. В общем, Тсаб был переполнен, а народ все продолжал и продолжал ехать. Только ночью можно было отдохнуть от криков, конского ржания, шипения и рычания химер, звона подков и угроз «отрезать пятки по самую шею каналье!» и прочего раздражающего шума.

Я по наивности рассчитывал свободное время провести с пользой, конкретно – пройтись по лавкам, на базар зайти, попытаться завести связи и прояснить цены. Особенно интересовали магические вещи и знакомства с магами-артефакторами. Да только куда там при таком вавилонском столпотворении. Дважды чуть дело не дошло до дуэлей. Повезло, что меня приняли за сильного мага по моей ауре и сопровождению в виде големов. И повезло, что в обоих случаях у чванливого дворянчика нашелся в свите маг, который и смог разобрать, что я Одаренный и могу приголубить не только мечом, но и магией. После второго происшествия я плюнул и заперся в комнате.

Но отдохнуть или заскучать мне не дали. На третий день моей жизни в городе в ворота снимаемого дома постучался посыльный из дворца с приглашением для меня к герцогу для дружеской беседы.

– И когда ж мы успели подружиться-то, – покачал я головой, ознакомившись с содержимым опечатанного письма. – М-да, дела-то какие разворачиваются. Интересно, что ему от меня надо?

Посоветовавшись с Ераной, которая была более подкована в подобных визитах, я решил ничего и никого с собой не брать – ни подарки, ни свиту. К друзьям не ходят с дружинниками и тем более боевыми магическими созданиями. А подарки у меня почти все излишне громоздкие (один из них – то самое зеркало, о котором только недавно думал), чтобы брать их с собой.

Письмо, полученное от тут же умчавшегося гонца, послужило мне пропуском на главных воротах. Дальше меня остановил внутренний патруль гвардейцев, которые проводили до кого-то из герцогской челяди, того, кто имеет больший вес среди прочих слуг.

– Здравствуйте, господин барон, – поклонился он. – Прошу следовать за мной.

На этом перепасовка меня, как переходящего знамени, не закончилась. Слуга отвел меня к другому, который представился помощником управляющего замком.

– Я Ротсаен, помощник управляющего его сиятельства герцога Десткара, – произнес он с чуть уловимым превосходством. Словно говоря: «я буду куда повыше какого-то барона из захолустья, хоть и не имею титула». – Я отведу вас к герцогу, когда он освободится. Сейчас же он занят.

«Вот же гадство, – скривился я про себя. – И стоило приходить, чтобы оказаться в коридоре в ожидании приема? А герцог – козел!»

К чести человека, о котором так нелестно подумал, мое ожидание не затянулось. Через двадцать минут Ротсаен предстал перед моими глазами с сообщением, что меня ждут.

Вскоре я оказался в просторной комнате с высокими потолками, рядом с которыми «сталинки» покраснели бы от стыда, если бы умели. Четыре с половиной или пять метров, никак не меньше. Под стать потолку была и площадь помещения.

«Больше сотни квадратных метров, сто двадцать, наверное», – подумал я, бросив быстрые взгляды по сторонам.

Не меньше, чем размерами, комната поражала роскошью. Мебель, гобелены, статуи, оружие – все это было сработано великолепными мастерами, не жалевшими своих сил и ценных инкрустаций для украшения предметов.

Окна имелись только в одной стене. Но они занимали половину ее. Стекла сюда пошло невероятно много. Наверное, я увидел за время своего путешествия и проживания в Тсабе, меньше этого хрупкого прозрачного материала, чем стекольщики использовали в комнате герцога. Пол был сделан из какого-то блестящего полупрозрачного светло-светло-коричневого камня с зелеными, черными и красными прожилками. Вдоль стен его закрывали шкуры животных, многие из которых были при жизни опасными хищниками, судя по размерам клыков и форме зубов. Увидел я там и шкуру гиены, которая стала самым первым донором для меня, когда я поселился в Казачьем Засаде.

В самую последнюю очередь я увидел хозяина дворца. В первое мгновение у меня мелькнула мысль: «Николай Романов! Вылитый».

Герцог был необычайно похож на последнего российского императора, даже имелась похожая бородка с усами. Разве что растительности у герцога было немногим меньше на лице. Отличался и, так сказать, цветами – был жгучим брюнетом с ярко-зелеными глазами и очень светлой кожей, будто редко бывает на улице или использует что-то от солнца и ветра для защиты кожи.