Михаил Баковец – Лорд 3 (страница 46)

Глава 24

— Герои, настоящие герои! — с воодушевлением произнёс немолодой мужчина в гражданском френче, под которым пряталась чёрная «двойка». Он стоял перед строем солдат. Сорок семь человек в новой отглаженной униформе без оружия застыли навытяжку перед двумя гражданскими и тремя офицерами. Смотр проводился в ангаре, подходы к которому охранялись лучше, чем любой армейский штаб. — Воины, вас лично после победы примет фюрер и вручит награды. Сейчас же вы получите серебряные кинжалы, освящённые в водах Рейна. Прошу, — он протянул руку в сторону большого стола, накрытого чёрным бархатом, на котором лежали несколько десятков кожаных ножек со стандартными эсэсовскими клинками. От тех, которыми владели другие, эти отличались тем, что лезвия покрывало серебро и руны, должные по мнению глав Аненербе защитить владельцев холодного оружия и сделать их сильнее против потусторонней силы.

Солдаты подходили к столу, брали кинжал, обнажали его до середины, прикладывали ко лбу и произносили несколько фраз на давно забытом языке, которые они выучили перед церемонией. К слову, отбор кандидатов проводился во время этой зубрёжки. Все, кому она давалась с трудом, произносил с сильным акцентом или не мог выговорить тот или иной звук, все они забраковывались сотрудниками Наследия предков. До этого солдаты прошли через нескольких гипнотизёров. В итоге в специальную группу попали только те, кто не поддался внушению. Изначально солдат набралось несколько сотен. Это были лучшие охотники и следопыты, мастера в стрельбе и бою без оружия, умельцы маскировки, которые в чистом поле прятались так, что не всегда их находили с собаками. Никого не было старше тридцати семи лет. Все члены НСДАП и военнослужащие СС. У всех огромный военный опыт и не одна специальная операция или диверсия за линией фронта, где можно было рассчитывать только на свои силы. Все прошли десятки проверок на верность.

Награждение происходило недалеко от советского Полоцка, попавшего в руки вермахта в прошлом году. Здесь была построена небольшая секретная база. Строилась силами СС и ими же охранялась. Верховодили на базе люди из Наследия предков, имевшее к армии и спецслужбам самое отдалённое отношение. С другой стороны, следил за данной службой Гиммлер, будучи одним из её создателей.

После получения пафосного оружия, неполных пять десятков солдат, унтеров и офицеров отправили в казарму. Она оказалась тесной и проблему расселения командование решили за счёт трёхъярусных кроватей.

— Для будущих героев могли бы и получше казарму обустроить, — недовольно заметил один из унтеров.

— Брось, Ян, — ответил ему его товарищ с фельдфебельскими нашивками. — Подумаешь, три яруса. Зато посмотри на бельё. Всё же новое, хрустящее, а одеяла? — он наклонился и поднял за уголок одеяло с ближайшей кровати. — Это не затёртые портянки, которые нам всучивали интенданты под видом одеял. И кормят отлично. Даже красное вино дают.

— Ага, кормят. Как на убой.

— Ты бы поаккуратнее с такими словами, унтер, — тихо сказал один из солдат, устраивающийся на кровати рядом с их парочкой. — Последняя проверка будет в этом месте. И, боюсь, что отсюда нас не вернут в свой полк, а прикопают в секретной могиле.

Ян глянул зло на говорившего, но решил воздержаться от ответа. Боялся сорваться и наговорить лишнего. И ведь не приструнить этого шутце, даром, что сам носит унтерские нашивки. Им сразу после появления на базе объяснили, что в их отряде нет деления по званиям, которые они успели получить ранее. И рядовой, и обер-лейтенант равны — товарищи друг другу. Правда, от привычного воинского обращения и подчинения старшему группы их никто не избавлял. Товарищи товарищами, но дисциплина на первом месте.

— Он прав, Ян.

Унтер не стал отвечать и своему приятелю. Вместо этого закинул ранец с пожитками в тумбочку, сколоченную из струганных досок, и полез по лесенке на последнюю в ярусе кровать. Плохое настроение у него создало предчувствие скорой трагедии. Интуиция подала первый тревожный сигнал где-то после третьего этапа проверок. Ему бы тогда сойти с «дорожки», но не дала воинская гордость и азарт. Он столько раз ходил в обнимку со смертью, что это стало для него зависимостью. Вот только плохое настроение не зависело от подобного, если так можно сказать, предвкушения, удовольствия от всплеска адреналина, когда или ты, или тебя.

На следующее утро их отряд разбили на восемь групп, во главе каждой был поставлен офицер либо фельдфебель. Старшие на час пропали, а когда вернулись, то принесли с собой ворох исписанных бумаг, фотокарточек и карт. Со всем этим солдатам предстояло ознакомиться в течении двух ближайших суток.

— Они над нами издеваются, Густав? — Ян глянул на командира своей группы, обер-лейтенанта. Он сразу разрешил обращаться к нему по имени, если рядом нет никого из посторонних.

— Ты считаешь, что бумаги с этим грифом и печатями могут быть чьей-то шуткой? — вопросом ответил обер-лейтенант.

— Судя по тому, что прочитал, то запросто, — ничуть не смутился унтер. — Вот, слышите, не я один в это не верю.

Его слова были адресованы солдату из другой группы, сейчас занимающиеся тем же. Чем и они, то есть, листали бумаги и изучали карты. Если с последними всё было нормально, то первые внушали оторопь, смех и возмущение.

— Ты слышал про Ночь вервольфов?

— Нет. Это что-то вроде ночи Длинных ножей? — отрицательно покачал головой солдат.

— Это совсем другое, — офицер покопался в ворохе конвертов и пакетов, вытащил из одного несколько листов бумаги, соединённых скрепкой, и протянул их собеседнику. — Ты ещё это не читал, советую хотя бы бегло ознакомиться. Я лично общался с теми, кто побывал в том русском городке через пару дней после ночной бойни.

Как показали дальнейшие события, ознакомление с секретными документами тоже было проверкой. Из сорока семи человек её не прошли четверо. Куда их забрали никто не знал. Но многие про себя были уверенны, что неудачники, не сумевших сдержать свои эмоции и слишком громко возмущавшиеся о том, что из них делают дураков и шутов, уже лежат под двумя метрами холодной земли. Восемь групп превратились в семь. Кое-кто считал, что это не конец и в итоге состав должен ополовиниться или вовсе командование с чудаками из аненербе оставят две группы, десять человек.

Спустя ещё два дня группы увеличились на пару человек.

— Шпаки, — сказал, как плюнул Ян.

— Это точно, — согласился с ним его друг фельдфебель.

В отдельном строе стояло почти полтора десятка человек в тёмно-серых брюках, кепи и френчах без знаков отличия с охотничьими большими кинжалами в кожаных ножнах с серебряными заклёпками на поясных ремнях. Их поселили в отдельной казарме.

— Фридрих и Александр, оба гражданские, не служили, трудились на ферме ещё полгода назад. Потом были мобилизованы и спустя месяц попали в особый тренировочный лагерь, где их стали учить лозоходству.

— Чему, чему? — переспросил у обер-лейтенанта один из рядовых группы. — Что это?

Вместо офицера ему ответил фельдфебель.

— Это особые мастера, которые могут с помощью двух ивовых веточек найти под землёй родник. Поговаривают, что им и клады доступны. Среди рудознатцев в старину лозоходцы имелись, но мало таких было. Тогда проще было найти руду по внешним признакам, вроде ржавой воды, чем чудаковатыми способами с помощью прутиков, — пояснил солдату он.

— Да, примерно так и есть.

И тут раздался незнакомый голос в нескольких метрах позади обер-лейтенанта.

— Нас учили находить мины с помощью этих прутиков, как вы сказали, — сообщил неизвестный.

Военнослужащие особой группы резко обернулись и уставились на двух мужчин из тех полутора десятков, которых видели сегодня на построении.

— Фридрих Компфф, — резко кивнул один из них и щёлкнул каблуками начищенных сапог. На вид ему было чуть за сорок лет, лёгкая седина посеребрила виски и густые усы. Очень высокий, широкоплечий, тёмно-русый с широкими грубыми ладонями, какие бывают у работяги, познакомившегося с тяжёлым трудом в очень малом возрасте. Взгляд тяжёлый и с некоторым вызовом. Причём вызов он бросал не конкретно солдатам, стоящим напротив, а, казалось, всему миру или любому окружению, в которое он попадал. Ян невольно подумал, что в этом они с Фридрихом немного похожи.

— Александр Лодзе, — представился второй гражданский. Он обошёлся без стука каблуков, просто чуть улыбнулся и кивнул членам группы, как неплохим знакомым. У Александра был средний рост, немного полное телосложение., светлые волосы и голубые глаза. Выглядел не старше тридцати двух лет.

Группа по очереди представилась новым боевым товарищам.

— Итак, для чего вы нам нужны? — задал вопрос Густав, когда с церемониями было покончено. — Вы не солдаты, я это вижу. Ты, — он указал на Фридриха, — больше похож на полицейского и заядлого охотника. Твой товарищ выглядит совсем уж гражданским шпаком.

— Я учитель, — вновь улыбнулся Александр. — Но не в простой школе, а трудился последние шесть лет в военизированном училище для подростков. Преподавал историю и воспитание.

— Да, я служил с двадцати пяти до тридцати семи в полиции, последние четыре года в уголовной, был штурмовиком, участвовал в ночи Длинных Ножей, — спокойно сказал второй лозоходец. — Ушёл в лесные егеря после ранения. У меня до сих пор здесь, — он коснулся пальцем головы повыше правого уха, — сидит пистолетная пуля. Доктора сказали, что любой сильный удар сместит её и всё — смерть на месте. А нужны мы вам для поиска прохода среди той преграды, которая заставляет всех наших петлять. Это не точно, но правильно подобранная лоза в этом должна помочь. Вы же читали секретные документы про те леса, где происходит всяческая дьявольщина?