Михаил Баковец – Культиватор Сан Шен (страница 21)

— Ну, Мей, — покачал я головой. — О таких планах предупреждать нужно сразу. В следующий раз я просто развернусь назад, приеду к Рани и буду с ней тебя ждать.

— Клянусь, что больше такого не повторится.

До неизвестного города пришлось ехать почти четыре дня. Когда до него оставалось километров двадцать время шло к вечеру, и мы решили, что благоразумно заночевать в безопасном месте, а в город попасть ближе к полудню. Без Бошты нам пришлось поделить ночь на дежурства, но на наше счастье никто не рискнул наведаться к нам на огонёк. Правда, скорее всего, причина была не в безлюдности местности, а в дожде. Стихия разбушевалась около трёх часов ночи. Я едва только передал дежурство напарнице, завернулся в меховой плащ и устроился на нагретой девушкой лежанке, как сверху полило, будто из ведра. Спас косой (одновременно и стена, и крыша) навес от воды с неба, и толстый слой веток с травой от влаги с земли.

Несмотря на то, что поспать удалось от силы часа три, самочувствие утром было прекрасное. Есть всё же плюс от этих рангов культивации. Они не просто дают возможности швыряться огнём и водой, но и капитально улучшают тело.

Спустя час после начала движения холмы и джунгли резко пропали. Перед моими глазами появилось море травы. Редкие крупные деревья торчали в нём как вышки сотовой связи в моём мире.

— Трава растёт быстрее деревьев. Огромные кочующие стада съедают растительность почти до земли. В том числе и молодые деревья. А то, что остаётся втаптывается в землю, — пояснила мне Мей, когда я поинтересовался, почему джунгли не захватили равнину. Мало того, даже не видно молодой поросли на опушке. — Ещё случаются пожары. Поэтому деревья почти невозможно тут встретить.

— А эти? — я кивнул на двух великанов, торчащих на гладкой травяной поверхности.

— А этим повезло. Успели войти в силу до крупного пожара и их миновали копыта стад. Теперь их погубить может только острый топор или очень крупный монстр не ниже земного ранга.

Город притулился всего в нескольких километрах от границы с джунглями. Будто отдавая дань солидарности равнине, на которой расположился, он оказался слабозаросшим. Крупных деревьев на его территории почти не было. Только кусты, цеплявшиеся за карнизы, остатки крыш и стены, да вездесущие лианы с пучками жёсткой травы.

— Сначала поищем мак, — скомандовала травница. — Если не найдём его в ближайших окрестностях, то зайдём в город и полазаем по развалинам.

— А если найдём?

— То всё все равно пойдём в город, — улыбнулась она мне. — Только ближе к сумеркам, чтобы найти хорошее место для ночёвки. Я здесь была давно, многое забыла. Да и измениться что-то за это время могло.

Крупную поляну мака мы нашли только после полудня. Для этого пришлось намотать пару десятков километров вокруг старого города. Технически первым обнаружил искомое я. Но в моём понимании мак — это мак. Я машинально высматривал красные или бледно-розовые характерные бутоны с очень крупными лепестками. Здесь же мало того, что бутончики были мелкие, размером с куриное яйцо. Так ещё имели цвет ближе к лавандовому, а лепестки скручивались так, что походили на бутоны пиона. Поэтому я мазнул взглядом по цветам и отвёл его в сторону.

— Есть! — раздался голос Мей. — Вот они. Смотри, Сан!

Мака было много. Один стебель рос в среднем на квадратном метре. Всего же поляна растянулась соток на двадцать или даже двадцать пять. Девушка показала, как правильно срезать бутоны с коробочками и отдельно стебли, из которых сочился густой белый сок. Стебли сгибались пополам без перелома и укладывались в специальные вытянутые длинные сосуды из керамики срезами вниз, чтобы сок стекал на дно. Бутоны срезались целиком и убирались в коробочки из плетённой лозы. Ну, или местного тонкого ротанга. По сути это были обычные туески. Переработкой займёмся позже.

Работа оказалась простой и до смертной скуки монотонной. Я даже ловил себя на мысли, что напрочь позабыл о том, что нахожусь в ином мире, который пережил глобальную катастрофу, полностью изменившую его. Мало того, торчу в землях, где можно в любую минуту лишиться головы. Зато Мей пребывала в крайне приподнятом настроении. Носилась аки пчёлка от цветка к цветку, не забывая крутить головой по сторонам.

— Сан, ты мне приносишь удачу! — крикнула она мне, убирая в рюкзак очередной туесок полный бутонов. — Уже третий раз.

— Тихо ты, крикунья, — шикнул я на неё. — Здесь же звуки разносятся далеко. И какие три раза?

— Первый — это когда ты прикончил морозную и пламенную обезьяну. Я же потом ходила в ратушу и сообщила, что эта угроза устранена. Во второй раз спас мне жизнь в ущелье и прибил небесного зверя земного ранга. А сейчас третий раз. Я никогда столько лазурного мака не видела. Тут на несколько золотых монет.

— Не дели шкуру неубитого медведя, — буркнул я себе под нос.

Мы полностью обчистили поляну, забив добычей всю взятую травницей посуду. Часть бутонов пришлось складывать в обычные матерчатые мешочки.

Дальше искать мак не стали пусть время ещё и было. Решили повернуть в сторону города и пользуясь оставшимися дневными часами побродить по нему в поисках незамеченных другими ценностей и места под ночлег.

Мулов взяли с собой. Это не крокад, который сможет постоять за себя и попутно закусить глупым хищником, не рассчитавшим свои силы. Наши новые животные могут только сбежать, спасая свою жизнь.

Снаружи город выглядел куда приличнее. Но стоило оказаться внутри, как взгляд то и дело падал на руины, оставшиеся от древних построек. Уцелели только каменные постройки. Всё, что было возведено из дерева давно сгнило или было сточено насекомыми, после чего остатки рухнули под собственной тяжестью. Предыдущий город, где на меня охотились одержимые, на фоне окружающей картины выглядел кварталом-новостройкой.

Крупных животных мы так и не увидели. Зато мелких птиц, насекомых и всяческих гадов здесь хватало. Один раз я чуть не был укушен змеёй, спасла молниеносная реакция. Я успел перехватить тонкий зелёный шнурок сантиметрах в двадцати от лица, куда выстрелила гадина с лианы, мимо которой я проходил. Тельце длиной сантиметров сорок и толщиной меньше моего мизинца заканчивалось крупной треугольной головой с длинными и тонкими, как портняжные иглы кривыми клыками. Я схватил её указательным и большим пальцами точно за выступающими ядовитыми пазухами и сдавил. Змея распахнула пасть практически на сто восемьдесят градусов, обвилась вокруг моего кулака. А затем после отчётливого хруста в шее обмякла.

— Ух ты, зелёный дродд, — обрадовалась Мей. — Не выбрасывай. Давай сюда. За эту змейку алхимики дают отличную цену.

— Она ядовитая?

— Очень! — радостно сообщила девушка, принимая у меня трофей. — Эх, жаль, что ты её убил. Как бы не стухла, пока будем добираться до дома. Придётся вечером сцедить яд и снять шкурку.

Больше подобных эксцессов не случилось. Я заблаговременно примечал гадин и не жалел для них воды и Ци. Затратно и неэффективно, но уж очень меня напугала их товарка. Да и не люблю я подобную гадость с детства. Мей же с радостью подбирала мою добычу.

— Даже если мы в городе ничего не отыщем, то уже заработали кругленькую сумму, Сан, — подсчитывала барыши напарница, убирая очередную «головную» половинку змеи себе в рюкзак.

— Тогда, может, поворачиваем? До темноты успеем вернуться на старую стоянку, где прошлую ночь провели, — предложил я ей.

— Ну уж нет. Раз мы тут, то нужно довести дело до конца, — отрицательно замотала она головой. — Или ты хочешь сюда ещё раз прийти?

— Ну уж нет, — теперь уже я затряс головой. — Я ещё не видел такого места, где столько всяческих гадин, которые так и норовят тебя ужалить. Больше сюда не хочу возвращаться.

Мы с ней посетили не меньше дюжины уцелевших зданий, но внутри нас не ждало ничего ценного. Всё, что могло сгнить и попасть в жвала насекомым сгнило и попало. Уцелело только стекло и керамика. Вот только всё стеклянное было разбито в пух и прах. А керамика по большей части представляла из тебя непритязательные миски, тарелки и горшки из обожжённой глины. К началу сумерек у нас в рюкзаках лежало зеркало в ладонь размером в бронзовой оправе, несколько глазурованных пиал и тарелок, два оловянных кубка и один большой рог, отделанный почерневшей проволокой из серебра.

— Ищем место под ночлег. Завтра с утра продолжим поиски, а после обеда отправимся домой, — наконец, приняла решение девушка.

Место нашлось быстро. Давным-давно это было большим трактиром со стойлом для животных. Уцелел каменный забор, столбики с остатками металлических колец, к которым привязывали поводья, и каменные поилки-корытца. Последние сейчас походили на прямоугольные вазоны для цветов, полные мусора, в котором вольготно себя чувствовала жёсткая прямая трава, похожая на земной резак. Сам трактир тоже сохранился. Местами обрушилась крыша, но уголков для нормального постоя на пару человек вполне хватало.

Я с помощью своих техник выгнал с территории коновязи всю гадость. По большей части пользовался Брызгами. Они прекрасно смывали мусор и отбрасывали далеко всю мелкую живность. Потом туда завели мулов и расседлали их. Все вещи аккуратно развесили на каменных выступах на стене, будто специально созданных для этого. Или без будто. Мастера когда-то сэкономили на металле, что пошло сейчас в плюс. Железо, медь или даже бронза к этому моменту либо сгнили бы, либо были бы утащены людьми до нас.