Михаил Баковец – Культиватор Сан Шен. Том 3 (страница 19)
Перед тем как лечь спать, я провёл нехитрые манипуляции с узким окном с одной ставней и дверью. Для таких случаев у меня в кольце имелись клинья и распорки. После того случая, когда меня хотели обворовать помощники ростовщика, я позаботился о том, чтобы серьёзно усложнить подобным личностям путь ко мне в комнату, где бы ни ночевал.
«Нужно поискать какую-нибудь технику с призывом охранника на длительный срок. Защитник, всё-таки, слишком энергоёмкий. Его на шесть-семь часов просто так не призовёшь. Может, среди теней что-то получится отыскать», — эта была последняя мысль перед тем как отдался сновидениям.
Ночь прошла спокойно. После завтрака вновь отправился на пирсы к кораблям каравана. Поговорив со старшим купцом, узнал, что никаких изменений графика не случилось. Минимум ещё два дня корабли простоят у городского причала.
На обратном пути мы с Канти разделились. Она отпросилась погулять и обновить свой гардероб. А я решил просто пройтись по порту.
В какой-то момент краем глаза приметил одного из знакомых доходяг, на которых вчера за ужином обратила моё внимание Канти.
«Значит, точно следит. Девчонка не ошиблась», — пронеслась в голове мысль. Я уже был готов через секунду забыть про встречу, как во взгляде неизвестного на долю мига полыхнула лютая ненависть. Будто я его мать на последний ряд кинотеатра водил и после выложил наши с ней пикантные фотки в школьном чате. Реакция предполагаемого религиозного фанатика была необычной. Может, он мне завидует? Или хочет из меня, хех, сделать мученика во славу богини?
Доходяга незаметно растворился в толпе, стоило всего на миг отвести от него взгляд, чтобы поискать его напарника, с которым он вчера заседал за столом с кувшином пива и тарелкой лепешек.
После наших переглядываний мне стало как-то не по себе. Машинально активировал доспех Духа из-за чувства тревожности. И сделал не зря. Защитная техника оказалась очень кстати. Порой от паранойи бывает своевременная польза.
Внезапно я ощутил сильный удар в спину справа снизу. Не будь на мне магической защиты, сейчас моя правая почка приказала бы долго жить, а я сам уже терял бы сознание из-за резкого падения кровяного давления и болевого шока.
Резко развернувшись, я увидел позади себя того самого доходягу, который минуту назад убивал меня взглядом. В ладони он держал тонкий трёхгранный стилет. Долю секунды он находился в поле зрения, а затем вновь растаял. Исчезновение сопровождалось неприятным эффектом смещения фокуса внимания на другой объект. Вот смотрю на несостоявшегося убийцу, а вот уже ловлю себя на том, что разглядываю крепкого мужчину в длиннополом халате и чалме с саблей на поясе, а доходяги и след простыл.
Никто в окружающей толпе не обратил никакого внимания на происшествие. Просто не заметил. Всё слишком быстро произошло. Парочка мужчин, едва не натолкнувшиеся на меня, резко остановившегося, недовольно посмотрели и, было, открыли рот, чтобы высказать всё, что думают, но секунды им хватило, чтобы опознать во мне практика, хоть я и был одет в простонародное тряпье.
— Простите, господин, — торопливо произнёс один из них, хотя лично мне ничего не сделал.
Второй обошёл меня молча, ускорив шаг и наклонив голову, чтобы не встречаться с моим взглядом.
В таверну я шёл под активированными защитными техниками и внимательно контролируя обстановку вокруг.
Канти пришла только через час. На плече у неё висела туго набитая матерчатая сумка с большим клапаном на медной застёжке и длинном ремешке из нескольких слоёв стёганной ткани с украшениями в виде речных неровных жемчужин и кусочков оранжевого янтаря.
— У тебя синдром шопоголика, Канти, — сообщил я ей при виде её ноши.
— Я не знаю, что это, мастер. Но за время, проведённое в башне, со мной могло произойти всякое. Вам, как опытному мастеру, должно быть всё видно с первого взгляда, — произнесла она в ответ, вроде как польстив.
— Хм, что-то не так? — нахмурился я. Только сейчас обратил внимание на её вид. Немного взъерошенный, напряжённый и задумчивый одновременно. И вряд ли это связано с неуступчивостью торговцев, не пожелавших ей продать вещи со скидкой.
— На меня напал один из вчерашних преследователей.
— И⁈
— Я его убила. Некоторые вещи здесь, — она хлопнула ладонью по сумке. — Второго рядом не было. Даже не пахло.
— Второй пытался убить меня.
— Он жив? Ты его достал?
— Нет, — вздохнул я. — Ударил исподтишка и тут же скрылся в невидимости, когда увидел, что промахнулся. А я видеть невидимок не умею.
Девушка достала из сумки два кинжала, причём один был разделён на клинок и рукоять, широкий пояс с кармашками и перчатки, выглядящие, один в один как тактические из моего мира.
На стальном лезвии разделённого клинка я заметил следы крови и мелкие заусенцы.
— Я уже видел такое оружие. Кровь твоя? — я посмотрел на девушку.
— Да.
— И ты себя хорошо чувствуешь? В прошлый раз раненого таким оружием мы не смогли спасти никакими противоядиями и укрепляющими зельями.
Та слабо улыбнулась:
— Меня тяжело убить. Даже таким сильным ядом. Мастер, вы сказали, что уже сталкивались с этими людьми. Кто они?
— Не людьми, а оружием. Такие клинки у гильдии убийц, называющих себя скорпионами, кажется…
Я рассказал ей историю с паучьим логовом, где мой отряд потерял Малая из-за нелепой случайности.
— Вот как, убийцы значит. Но зачем вы им?
Я только пожал плечами, а затем добавил:
— Возможно, их нанял Акшай Дипай, когда понял, что с наёмниками ничего не получилось.
— Возможно, — кивнула Канти. — Я могу попытаться их отыскать и убить.
— Не нужно. Послезавтра мы отплываем и вряд ли вернёмся в Шанкар-Шив. Только зря терять время на них и излишне рисковать. Вот если они последуют за нами, — я усмехнулся, — тогда будут сами себе злобные буратины.
— Иногда я не понимаю тебя, мастер, — вздохнула она.
Чтобы хоть как-то обезопасить себя от происков скорпионов мы сменили таверну в порту на постоялый двор в городском районе рядом с портовыми улочками. Здесь мы прожили оставшиеся два дня до отплытия. И то ли смогли сбить убийц со следа, то ли те решили не лезть на рожон, но нас никто не беспокоил до самого отплытия.
Глава 14
Комфорта на кораблях не было никакого. Собственно, корабли — это громкое название для купеческих судёнышек. Судам больше подходило название струг с определёнными поправками. На каждом имелось две небольших мачты, разнесённые на нос и корму. Носовая выше и с большим количеством парусов. Но основная движущая сила — это гребцы, которые сидели вдоль бортов на высоких лавках.
По центру судёнышка шёл палубный настил. Большая часть грузов и весь экипаж с пассажирами распологался на них. Длина каждого корабля была около двадцати двух, двадцати пяти метров и четыре-пять шириной. Десять гребцов с каждого борта. Ещё пять отдыхающих, лоцман, кормщик, владелец судна и несколько пассажиров.
Отдыхающие гребцы выполняли роль дополнительных наблюдающих и стрелков из луков, если дело дойдёт до такого. Всего в караване было семь судов. Кормщик, лоцман или старший над гребцами являлись небесными практиками земного ранга. Среди гребцов тоже такие могли иметься. Но рангом пожиже, всего лишь смертного.
Меня с Канти старший каравана и владелец трёх кораблей расположил на одном из своих судов. В строю оно следовало третьим. Здесь настил был чуть-чуть шире и куда свободнее, чем на прочих судах, где блоку было некуда упасть из-за нагромождения ящиков, мешков и корзин. И это только та часть груза, которая больше остального боялась сырости. Под настилом лежало ещё. Там в основном складировали руду, товары из глины, уголь, необходимый для специальных печей и мало где встречающийся, мраморные блоки и им подобные материалы от малахита до ящиков с кварцем и слюдой.
Первый день прошёл тихо, хоть и в суете да напряжении, которое читалось в каждом взгляде и движении речников. Лоцман шепнул, что очень часто бандитские шайки нападают в первую ночёвку на берегу или ближе к вечеру, пока ещё корабли не ушли из более-менее обжитых людьми районов. Из-за этого все нервничали, а гребцы от любого громкого шума на берегу или в воде инстинктивно вжимали голову в плечи и сгибались пониже.
На вторые сутки плавания караванщики стали понемногу успокаиваться. Вторая ночь прошла аналогично. Меня с Канти ни в чём не задействовали. Ни в каких дежурствах и работах. Ели мы из котла, из которого кормились старшие по кораблю. У простых гребцов «стол» был своим. Панибратство тут не приветствовалось. Если такое случалось, то редко и в крайне сплоченных и близких по духу, а лучше по крови отрядах.
На третий день после дневной остановки в караване пошла странная возня. Правда, тревоги я не заметил. Среди людей царило возбуждение, словно выиграли в лотерею и ждут, когда можно будет получить выигрыш.
— Что происходит, Айшар? — спросил я лоцмана, одарённого смертного ранга, выбравшего для начала развития путь Воды. С ним я за время плавания немного сошёлся. Разумеется, с учётом неравности положения. Он практик смертного ранга, я элементного. С большими допусками можно взять пример из европейского титулования, сравнив меня с ним, как рыцаря и сквайра.
— Господин, разведчики недалеко от берега нашли яичный мешок вудза́рба, — сказал тот как о чём-то само собой разумеющимся.