Михаил Баковец – Крепость на реке (страница 13)
Заснул я минут через пятнадцать.
Что я хотел узнать?
Немного, было одно желание: посмотреть на свой поселок и разгромленное нами самое ближнее становище пигмеев и окрестности реки. Этого должно хватить, чтобы понять – в прошлом мы или нет.
Сначала я плыл в облаках, и мне было хорошо и спокойно. Было чувство дремы, это когда видишь явь и кажется, что одновременно ты в другом месте. Сложно это объяснить, подходящий пример, когда закрываешь глаза «на пять минуток всего», и вроде бы точно считаешь, что не спишь, ан нет – открыл глаза и понимаешь, что полчаса дрых. Вот и я летал в облаках в состоянии «пять минуток и все».
Наконец, спохватился и полетел в сторону поселка, совершенно не обращая внимания на мгновенно меняющуюся картинку на земле подо мной.
«Слава богу, все на месте!» – с облегчением подумал я, увидев, что с момента ухода утром разведгруппы ничего в нашем анклаве не убавилось и не прибавилось. Невидимой тенью спустился вниз, навестил Медведя в штабе, возившегося с несколькими пухлыми тетрадями, проскочил сквозь лазарет, заглянул в столовку и вдруг…
– Максим?!
Совсем рядом стояла Ольга и смотрела на меня с таким видом, словно привидение увидала.
– Бред, – прошептала она, – да ну… показалось всё.
Девушка коснулась лица, помассировала веки кончиками пальцев и еще раз посмотрела на то место, где я стоял несколько секунд назад. Больше она не различала меня, если вообще видела до этого, а не почувствовала, дальше же разум, получивший невероятную дозу адреналина, не дорисовал нужное, на миг показав Оле меня.
После поселка я навестил пепелище на месте дикарского городка – пусто, ни следа присутствия живой души. Только из горок золы и головешек на местах хижин проклюнулись зеленые ростки, да видны кости, растащенные хищниками.
Уже полностью спокойный я молнией метнулся вдоль берега реки от портала и параллельно нашему маршруту, потом резко свернул в сторону и очень скоро оказался рядом с лагерем.
Вот тут-то все спокойствие исчезло в одно мгновение.
Вокруг товарищей стягивалось кольцо из дикарей с несколькими шаманами и элитными воинами. На первый взгляд там было больше сотни человек в двух отрядах, заходивших на товарищей со стороны стены-дерева и ей противоположной. Сколько между нами? Семьдесят метров? Пятьдесят? И ведь никто их не видит. Даже шши, у которой столько сверхчеловеческих способностей, и то глазом не ведет.
– Тре… тревога! – крикнул я, едва оказался в своем теле. – Пигмеи с шаманами!
– Пи***ц! – высказался тезка. – Приплыли.
Лагерь забурлил. Только что сидящие и лежащие с самым беззаботным видом люди в секунду превращались в хищников, готовясь ударить когтями, вонзить во врага клыки.
– Тронк’ра, я никого не чувствую, – с едва заметной растерянностью произнесла Сильфея. – Где они?
– Там и там, – я ткнул пальцем в стороны поваленного ствола, потом в противоположную. – В каждом отряде по шаману и штук пять вождей или элитных бойцов. Сотня или немногим больше. И они рядом.
– Извините, а что происходит? Что нам делать? – а это Виноградов интересуется, не понимая внезапной суеты и пугаясь внезапного преображения разведчиков.
– Ничего, лежать и не отсвечивать. Вон, к стволу прижмитесь, а еще лучше лягте прямо рядом с ним на землю, чтобы шальным выстрелом не задело. За детьми следите, чтобы с испугу не ломанулись в заросли.
Караульных немедленно отозвали обратно. Толку от них в густоте зелени, раз пропустили дикарей, которые сейчас метрах в пятнадцати от них должны быть.
Бда-ах! Бда-ах!
Две примитивных гранаты – кусок заваренной с двух сторон двухдюймовой трубы с насечками по корпусу, сделанных «болгаркой», засыпанный порохом и с приклепанной тонкой жестяной трубкой, в которой торчал запальный шнур – полетели в один из самых густых кустов, где могли укрыться дикари. Метров тридцать всего, не самое большое расстояние для тренированных бойцов, они и на сорок могут закинуть.
Провизжали над нашими головами осколки, заплакали дети, напуганные взрывами.
Хлоп!
Вот и знакомый звук удара тетивы о кожу наруча. И тут же еще раз.
Хлоп!
Два обладателя тикеров (по другим шши точно не стала бы трелять) только что отправились на небеса, или куда уходят души местных верующих.
– Черт, никого не вижу! – почти простонал тезка. – Куда стрелять, млин?
Из-за низкой скорострельности отрядного оружия не получалось засыпать кусты свинцом, тут нужно стрелять с уверенностью, что не зазря потратил порох. Пигмеи со своими отравленными стр
– Сильфея, где они?
Вместо слов шши прикоснулась ко мне: встав за спиной, положила обе ладони мне на плечи.
Весь мир изменился за один удар сердца – раз, и я уже смотрю на себя со стороны и одновременно чувствую себя. Краски окружающего мира увяли, но среди серо-зеленой, какой-то полупрозрачной флоры мелькали пятна насыщенного красного, желтого и белого цветов. Вот по ним я и открыл огонь из «вепря», опустошая пятнадцатипатронный барабан.
Мимолетно успел подумать, что тронки набирали себе шши и по этой причине – пользовались их способностями, которые не имели сами, или не хотели тратить на это энергию.
С последней вылетевшей гильзой закончились и спецэффекты.
И ощущение было, словно я ослеп. Сильно неприятным оказался переход от всевиденья к простому человеческому зрению.
– Больше не могу, тронк’ра, – извиняюще произнесла девушка. – Мне тяжело без подготовки.
– Стреляй сама, у тебя это лучше получается.
Сильфея выпустила еще пять стрел, прежде чем в нас полетели ответные от пигмеев. Первыми под удар попали два разведчика из первой линии обороны, оказавшиеся ближе всех к зарослям. В каждом оказалось штук по пять стрелок, воткнувшихся в шею и руки.
Потом упал, превратившись в колоду, один телохранитель, словив две стрелки прямо в щеку.
Скатился со своей вышки снайпер почти на голову Виноградовым и там безжизненно замер. Оглушительно завизжала Юлиана, ей вторили своим плачем дети.
Застучали автоматы, за десять секунд опустошив магазины короткими и частыми очередями, к ним присоединились «бенельки».
– Нужно уходить, иначе скоро нас здесь зажмут, – и с этими словами Терентьев рванул к Змееву.
Я поставил на место обычный магазин, вскинул дробовик к плечу и отстрелял пять патронов с картечью в заросли, ориентируясь на малейшее шевеление.
Попал? Нет? Плевать, все равно до конца боя не узнаю.
На место еще один магазин, осмотреться и положить оружие рядом, чтобы набить патроны в «бубен». В этот момент два разведчика развернулись в нашу сторону и выпалили по мне и шши из мушкетов. Девушке попадание кусков свинца вреда не причинило, а вот мне обожгло щеку и болезненно ударило в бицепс правой руки.
Хлоп!
Стрела выросла у одного из одурманенных солдат прямо в шее.
– Шамана! Шамана бей! Или он нашими руками нас же и перебьет! – закричал я. Ко второму разведчику, попавшему под контроль шаману, метнулся телохранитель и сбил того с ног ударом приклада в лоб. С пробитой шеей боец уже лежал на земле и зажимал рану ладонями, не обращая больше ни на что внимания.
– Шаман прячется под деревом, где сидели бабочки, – дала наводку шши. – Но мне его не достать.
– Достанем, – кивнул я, потом посмотрел на телохранителей. – Слышали? Гранатами бы его, или так здесь и останемся.
Из зарослей молниями вылетели две низкорослые фигуры. Двигались они с такой скоростью, что глаз едва ловил их передвижения. Одного пригвоздила стрелой Сильфея, для которой такая скорость не была чем-то запредельным, а вот второй успел натворить дел. В руках у него была изогнутая кость сантиметров сорок в длину, плоская и заточенная с одной стороны. Этим костяным тесаком, смахивающим на часть нижней челюсти какого-то огромного зверя, пигмей ударил по голове Змея, тут же отскочил в сторону и разрубил лицо ближайшему разведчику, увернулся от приклада мушкета от третьего и отсек тому правую кисть.
Хлоп! Хлоп!
Тетива хлопнула дважды с минимальным промежутком. Одна стрела ударила в грудь пигмея, который выскочил из зарослей с еще двумя дикарями, вторая насквозь пробила голову убийце, мечущегося среди нас.
Следом раздалось два или три взрыва, сорвавших целую сеть из лиан с дерева в двадцати метрах от линии нашего лагеря.
И все закончилось – не летели отравленные стрелки, не выскакивал никто из зарослей с дубинками и костяными тесаками.
– Оба шамана у них погибли, но остались воины с тикерами, – дала пояснения возникшей заминки шши.
– Нужно уходить. Если к ним придет подкрепление, то… – это взял слово тезка, который стал командиром отряда после ранения Змеева. Колька же лежал без сознания на земле с разбитой головой, из которой текла тонкая струйка крови.
Пользуясь затишьем, оказали помощь раненым: кого перевязали, кому вкололи антидот. Убитый был один – стрелок с СВД, ядовитый дротик попал ему в глаз с такой силой, что достал до мозга. Был еще жив «крестник» Сильфеи, удивительно, но стрела не задела ни позвонков, ни крупных сосудов, хотя крови парень потерял изрядно, но вовремя оказанная помощь давала надежду, что он выживет.
Уходили по склону, закидав дымовыми гранатами свой лагерь, таким образом прикрывая отступление. Отряд из боевой единицы превратился в кучку инвалидов и грузчиков. Даже Виноградовым пришлось стать носильщиками, так как все имущество, среди которого лишнего не было ни грамма, нам одним не по силам унести. Свободные руки были у троих – у детей и Сильфеи. Шши прикрывала наш отход, а дети были слишком малы и напуганы, чтобы ждать от них помощи. Ро, Жанне и прочим нашим официальным докторам придется как следует с ними поработать по возвращению в поселок.