Михаил Баковец – Дом в Африке (страница 8)
— Я думаю, что Рюкатич разговаривала с кем-то из высших лиц клана, но что-то пошло не так. Например, те сразу сказали о планах в отношении Сана — убить или закрыть в лаборатории. Зачем? Не знаю, — задумчиво произнесла Мира. — Такое поведение не похоже на поступок авторитетных людей, проще было успокоить Василину и пригласить всех нас в Петербург, чтобы там с гарантией уничтожить или захватить. Или устроить авиакрушение при перелёте.
— Если говорила с кем-то из наследниц клана, то те могли и рассказать все планы, — ответила ей Кристина. — Там есть такие курицы — сами четвёртого ранга, а по мозгам всё равно, что пэтэушницы. Тщеславны до полного изумления и ради того, чтобы поглумиться над человеком, могут совершить немалую глупость. И вообще, могло быть и так, что покушение сегодняшнее истекает из теракта в Питере, а не теракт произошёл из-за того, что Василина услышала про решение убить Санлиса.
— Или она узнала от кого-то другого про этот план и пришла за уточнениями, так как ей сказали совсем противоположное, а дальше слово за слово и получилось то, что получилось. Тут нам остаётся только гадать, — вздохнул я. — Чёрт, вот что за непруха-то? Что теперь делать?
— Прятаться. Как и хотели, — пожала плечами Сури, и добавила: — с такими делами я уже на свой остров не зову — его снесут вместе с нами. У Самищевых хватит возможностей подогнать ракетный крейсер или отправить несколько эхоров пятого-шестого рангов.
— Да подождите вы ещё умирать, — возмутилась Кристина. — Ничего же не известно ещё, а вы накрутили тут интриг. Может быть, вечером Василина отзвонится…
Не отзвонилась. И на следующее утро молчали обе девушки из российского клана, одна из которой могла стать моей женой (когда-то рассчитывал на такой исход), а вторая считала себя невестой. Когда я это вспоминал и понимал, что погибли они из-за меня, то мои кулаки сжимались, до боли впиваясь ногтями в ладони. Если выживу, если получу силу клана, то отомщу.
— Обязательно отомщу, — прошептал я.
Два дня мы ездили по пустынным окрестностям, останавливаясь в запущенных мотелях и посёлках современного типа, то есть, не тех хижинах, где провёл первую ночь после блуждания по Африке. Путали следы, искали слежку и следили за обстановкой через спутниковую сеть.
Про бой в городе было несколько роликов и два выпуска в местных новостях. Всё было представлено разборкой между кланами белых и чёрных, что случалось здесь частенько. Тем более, всё произошло на «белой» территории, куда немногие чернокожие могли попасть, за этим чётко следили патрульные и постовые полицейские. Мол, месть или счёты.
Из России новостей никаких не было.
Потом на нас вышла Агбейла, дозвонившись до Алексы, чей номер она знала (как и номера остальных девчонок). Конечно, опасались, что на нас выйдут через телефон и потому большую часть суток они были отключены. Да и насыщенность вышками в этой глухомани была слабая, мы то и дело попадали в «окна», где сигнала не было от слова «совсем».
И вот сейчас мы ждали темнокожую наёмницу, остановившись в роще акаций на небольшом холме. Все эхоры заняли позиции, заранее готовясь к бою. Я и Мира с Рустой остались у машин, где были сделаны несколько навесов из подручных материалов. Кристина и Сури с крупнокалиберной винтовкой замаскировались на соседнем холме в трёх сотнях метрах от нашего. Эти две лучшие подруги страховали нашу группу от снайперов с ближайшей, самой удобной, позиции и прикрывали одну из сторон. Команда Игоря разделилась пополам, они взяли стажёрками отряд Алексы, которая верховодила над остальной тройкой несовершеннолетних эхор и прикрыли ещё две стороны. Последнее направление взяли под свой контроль Огонёк и Льдинка.
В три часа после полудня, когда солнце пекло так, что даже под навесом мозги начинали спекаться, вдалеке показалось пыльное облако, которое медленно приближалось к холму.
В рации шикнул, потом раздался голос Игоря, со стороны которого двигалась неизвестная машина:
— Вижу белый форд-фургон, окна тонированные, салон не рассмотреть.
— Не выявляйте себя, — ответила ему Руста. — Мы примем гостей.
— Принято.
Через пять минут машина подкатила к холму и остановилась. Немногим позже боковая дверь сдвинулась, и из салона ловко выпрыгнула высокая негритянка с лицом, замотанным платком. Одета она была в штаны стиля «милитари» цвета хаки, футболку и разгрузку в тон штанам. На голове кепка в стиль остальной одежде. На правом бедре висела кобура с пистолетом, на левом — нож и одиночный подсумок под автоматный магазин. Повернувшись в нашу сторону, она стянула платок с лица, сняла кепку и ею же помахала нам.
— Агбейла, — озвучила Мира то, что и нам с Рустой итак стало ясно.
— Угу, — откликнулся я.
Следом за наёмницей из машины выбрались ещё шесть человек: двое мужчин и четыре женщины. Все были одеты примерно так же, как и моя знакомая. Оружия ни у кого в руках не было, если не считать пистолеты на поясе или в нагрудных кобурах. Покрасовавшись перед нашими взглядами, спутники Агбейлы достали из фургона какой-то мешок, из которого за пару минут собрали небольшой шатёр, под которым спрятались от солнечных лучей. А та, не спеша, стала подниматься к нам.
— Привет! — поздоровалась наёмница, остановившись возле навеса. — Присяду?
— Привет, — ответил я и поднялся с раскладного стульчика, чтобы подать точно такой же гостье. — Держи.
— Спасибо, Санлис, это очень мило с твоей стороны. Слышала, что вы ушли из города с большим шумом?
— Если слышала, то так и есть, — ответила ей Руста. — Кто-то недоволен остался, что город остался цел?
— Кто-то оказался недоволен, что погибли люди и был нанесён ущерб территории, которую охраняли его люди. Алан Шфуриани из рода Шфуриани пообещал прилюдно — и поклявшись при этом — что виновные будут наказаны. Кое-кто уже получил ваши фотографии.
— И? — моя невеста приподняла левую бровь. — Мы должны испугаться?
— Это так, простая информация. Есть и другая — на вас поступил заказ практически всем наёмничьим отрядам. Платят миллион рублей за всех или полмиллиона за одного Санлиса Рекдога. Или так, или никак.
— Ого! — вот сейчас Руста удивилась неподдельно. — Неплохо, я скажу.
— И многие согласились? — нахмурилась Мира.
— Да практически все, — усмехнулась наёмница. — Миллион рублей — это мечта для девяноста девяти человек из ста в Африке, сродни полёту на Марс. И вдруг им предлагают этот билет на звёздный корабль почти даром, всего-то и нужно найти десять человек и убить. Здесь у подростков уже руки по локоть в крови, так что, заказным убийством не испугать, многие только этим и живут.
— И им не страшно, что среди этих десятерых все эхоры? — спросил я.
— Страшно? — переспросила та и вдруг рассмеялась. — Сан, какие эхоры, откуда? После вас осталось шестьдесят трупов и три десятка раненых на той улочке и в кафе. Да после жёсткого столкновения между бандами или нищими родами, или с полицией, больше трупов бывает. В понимании местных, эхор — это машина смерти, уничтожающая врагов сотнями, разрушающая дома, забрасывающая танки за горизонт.
— Нужно было там всё сравнять с землёй, — со злостью произнесла Руста. — Жаль, что меня там не было.
— Это опасно или можно забыть? — обратился я к наёмнице. — Эта охота насколько сильно нашу жизнь усложнит?
— Смотря куда направитесь. Если в Дикие Земли к механоидам, то не помешает, если в Дикие Земли к изгоям, то там придётся держать ухо востро. Не то, чтобы местные дружно решили вас прирезать за деньги — там каждый пятый стоит десятки тысяч, каждый сотый больше сотни, но желающие разбогатеть на незнакомцах, за кем нет большой силы, найдутся быстро и в достаточном количестве. Но со многими баронами можно договориться.
— Баронами?
— Да, — кивнула собеседница. — Так себя называют правители крупных поселений, которые подмяли под себя часть диких территорий. Они крайне щепетильны и пошлют любого, кто попробует им на что-то указать. Веры им мало, но пока они видят в тебе пользу, то станут сдувать пылинки. К ним даже спецназ из Офиса без крайне веских причин не лезет. У баронов тоже найдутся эхоры, которые по силам не уступают самым сильным клановым бойцам.
— И опять мне придётся кого-то лечить? — догадался я.
— Да. Но ведь защита и помощь того ст
— Ст
— Алый Барон, так его зовут. Он контролирует часть южной территории в Мозамбике, рядом с руинами Жуан-Белу. Его самовольно возникший город называется Шуаси, от него до руин чуть больше десяти километров. Под ним тысяч десять-пятнадцать человек, из них пятьсот его личная гвардия, там двенадцать эхоров от третьего ранга до четвертого, но вполне может быть, что про парочку он умалчивает, и эта пара всех прочих за пояс заткнёт.
— Что с ним?
— Ему локоть отрубили в далекой молодости. И с того момента она у него постоянно болит. Ампутировать не собирается, так он показывает свою гордость и силу воли.
— Локоть? — не понял я.
— Локоть, вот эту косточку, — Агбейла подняла вверх правую руку, согнула её и указательным пальцем левой прикоснулась к локтевому суставу. — Есть наказание, когда отрубают руку, а есть — локоть, это болезненнее.
— Тьфу, вот же уроды, — представив процедуру экзекуции, я весь передёрнулся.