Михаил Баковец – Дом в Африке (страница 50)

Только успокоившееся сердце вновь застучало, как сумасшедшее.

— Не страшно, когда всё вокруг ходуном ходит? — я посмотрел на японку, у которой по её каменному лицу невозможно было что-то прочитать.

— Нет. Я долгое время жила на острове Хонсю, а там землетрясения происходят очень часто, поэтому привыкла. Такие колебания, — девушка слегка притопнула носком берца по полу, — даже детей не испугают. То есть, детей с острова, когда они привыкают. А так, там даже самые крепкие люди чувствуют себя неуверенно во время своего первого землетрясения, — торопливо произнесла девушка вслед за своей фразой о бесстрашных детях, наверное, поняв, как это будет выглядеть нехорошо в моём случае.

— А вот мне не по себе, — буркнул я, — это моё первое землетрясение, и хотелось бы встретить его не среди четырёх стен, которые могут похоронить под собой.

— Это очень хороший бункер, Рекдог-сама, — сообщила мне Сэнга. — Даже прямое попадание бомбы не сможет его разрушить.

— Бомба бомбе рознь, меня об этом уже просветил один человек. М-да уж… — вздохнул я и вернулся к просмотру мониторов.

А там, среди пыли и дыма было видно, что наёмники ведут бой с невидимым мне врагом.

Уже отстрелял весь пакет ракет «панцирь» и сейчас скорострельные пушки посылали в небо сотни снарядов, отчего на их дульных срезах расцвели огненные бутоны в окружении серо-белых дымных ореолов.

На моих глазах с одной из «ос» сорвалась ракета, потом вторая.

Мигом позже на позиции самоходок взлетел огромный фонтан из земли и дыма, в центре которого на миг вспыхнуло багровое пламя.

— Так, нам нужно наверх, — вскочил я на ноги и шагнул к двери. — Ты чего, Сэнга?

Вместо того чтобы последовать за мной или пойти вперёди, она заступила мне дорогу.

— Вам нельзя наверх, Рекдог-сама, — произнесла она. — Ваше место здесь.

— Моё место там! — рявкнул я, и ткнул указательным пальцем в потолок, с которого всё сыпались и сыпались пыль и мелкий песок. Всё-таки бункер поставлен из гражданских строительных материалов; настоящего железобетона, из которых возводят подобные военные объекты, у нас не имелось.

— Нельзя туда, — покачала головой японка, не сходя со своего места.

— Ты не понимаешь, что я могу спасти своих товарищей, подруг? Даже смертельно раненных, которым жить останется несколько минут или они уже умерли те самые несколько минут назад?! — я уже кричал в полный голос, пытаясь достучаться до разума наёмницы. Не может она не иметь никаких чувств к своим коллегам и товарищам по оружию.

— На всё воля Аматэрасу. Она решит, кто останется здесь, а кому пора встать на облачный путь.

— Так вот оно что, значит, — вот теперь я понял, почему ко мне приставили эту девчонку. Дело не в каких-то гипотетических шпионах и «кротах», от которых мне необходима защита. Мои жёны и нанятые работники решили защитить меня от… меня. Точнее, от моих поступков и желаний.

Русские рано или поздно (скорее рано) прислушались бы к моим аргументам и отправились бы наверх выручать своих. Но японцы — это совсем другое дело. Дисциплина и почитание руководства у них возведено почти в абсолют. Да если всю поверхность базы сметут с лица земли и под камерами (конечно, уцелей они после такого) лежали бы в крови её подруги, умоляя помочь, то и тогда она продолжала бы удерживать меня в этом помещении глубоко под землёй и железобетонными перекрытиями.

«Чёртов робот, — выругался я в адрес непрошибаемой собеседницы, после чего шагнул вперёд, не обращая внимания на японку. — Ничего, и против тебя найдётся тот самый лом, что годится на всякий приём».

Увы, я даже не успел воспользоваться своими способностями, чтобы вырубить девушку, как она вырубила меня.

Вроде бы только что стояла в паре метрах от меня, что было вполне достаточно, чтобы дотянуться до неё при помощи своей техники, и вдруг у меня в глазах всё стало темнеть, и я перестал чувствовать своё тело. Последнее, что увидел перед беспамятством, это женские ручки в тактических перчатках, которые бережно уложили меня на пол.

Отсутствовал вне себя, так сказать, совсем недолго, так как стоило прийти в себя, как увидел приближающуюся ко мне японку со свёрнутым одеялом в руках.

— Вы… очнулись?! — воскликнула она, увидев меня. — Извините, Рекдог-сама, так нужно…

— Нужно, — согласился я с ней.

Миг спустя девушка осела на пол, словно марионетка у которой разом обрезали управляющие нити. Подхватить её у меня не удалось, так как сам всё ещё валялся на полу. От столкновения деталей экипировки девушки с твёрдым полом раздался громкий звук. Пожалуй, если бы не каска на её голове, которой она приложилась о бетон, то мне пришлось бы заняться её лечением. А так шлем, щитки на локтях и коленях, лёгкий полиэтиленовый бронежилет спасли свою владелицу от ушибов и ссадин.

Одеяло, что принесла Сэнга, пригодилось — в него я закутал крепко спящую девушку, чтобы не простыла на жутко холодном бетоне пола. Ничего брать у неё не стал. Всё равно автомат против механоидов не поможет, по крайней мере, в моих руках. Про пистолет и вовсе промолчу. Две гранаты также оставил — с моими талантами я скорее себя и товарищей подорву, чем нанесу урон бронированным вражеским штурмовикам. Заодно у наёмницы не будет обиды ко мне или чувства потери лица в связи с потерей личного оружия.

Единственное, что подумывал прихватить, так это радиостанцию, небольшую, но очень качественную и мощную «моторолу». Но после того как включил её и послушал несколько секунд ровный шум помех, решил и её оставить настоящей владелице.

Выйдя в коридор, я плотно прикрыл за собой дверь и огляделся.

«Чисто», — мелькнула в голове мысль.

Первый постовой обнаружился возле тамбура, ведущего в штабную комнату. Вооружённая до зубов и защищённая мощной бронезащитой наёмница из «косолапых». В этой броне, способной выдержать с пятидесяти метров пули из СВД или ПК, она была похожа на настоящего медведя. Тем более, девушка оказалась рослая, выше меня и шире в плечах.

Меня она проводила внимательным взглядом через узкое окошко с бронестеклом штурмового шлема. И всё, больше никаких действий не предприняла.

А вот на лестнице, на самом верху, у выхода на поверхность меня чуть было не притормозили.

— Стоять! Вы, господин Рекдог? — после первого оклика русский наёмник меня опознал. — Наверх нельзя, там сейчас ад царит.

— Мне нужно к раненым, иначе много ваших товарищей погибнет до оказания помощи, — ответил я, приближаясь к караульным. Здесь, у двойных стальных дверей с замком кремальерой, стояли двое: мужчина и женщина. Оба почти в аналогичной экипировке, что и часовая у штаба.

— Нельзя, господин Рекдог, — помотала головой в тяжеленном шлеме женщина. — Вас там убьют.

— Меня сложно убить и тем более ранить, — заверил я её, подходя всё ближе. — Пропустите.

— У нас приказ. Сначала я свяжусь со штабом, — сказал мужчина и потянулся к трубке телефона, висевшей рядом с ним на стене.

С лязганьем, от которого у меня колени подогнулись от страха — а ну как выстрелит — упал короткоствольный ПКМ с хитро, под углом, поставленным патронным коробом. Следом за своим оружием рухнул на пол и его владелец. Женщина была вооружена АК-9 без глушителя со специальным «дульником» и крепился автомат на трёхточечном ремне, поэтому оружие упало на пол вместе с хозяйкой.

Как только путь был расчищен, я сорвался с места и бросился к дверям. Сдвинул стопор в сторону, ухватился за штурвал и стал быстро крутить его. Действовать нужно было быстро, так как караульные вот-вот очнутся. Слишком опасно вырубать их надолго, мало ли как ситуация повернётся? Вот механоиды обрадуются, если сумеют добраться до спуска в бункер и увидят спящих охранников.

— Вы, это, — торопливо произнёс я в сторону зашевелившихся «косолапых», — зла не держите, я ваших товарищей спасать иду. Не могу без дела сидеть и смотреть, как люди гибнут.

Сказал не столько им, сколько себе… наверное.

Едва оказался на поверхности, то в первые секунды чуть было не оглох от окружающего грохота. Взрывы вражеских снарядов и выстрелы союзных орудий немилосердно рвали барабанные перепонки. Дым и пыль застилали видимость, яркое солнце из-за этого казалось красным фонарём, закрытым тканью.

От штабного здания уцелела лишь часть, которая жарко горела и выбрасывала в небо клубы густого серого дыма. На автостоянке дыма и огня было намного больше, причём дым был маслянистый, чёрный и стелился по земле, забивая нос и заставляя удушливо кашлять.

Одной миномётной позиции не существовало, на том месте зияла воронка, по краям которой лежали обломки бетонных блоков, перекрученные железки, щепки от зарядных ящиков и… тела. Всего два, к счастью.

«К счастью, блин… какое тут счастье?», — мысленно скрипнул я зубами.

Добравшись до взорванной позиции, я констатировал факт, что помочь убитым не смогу. Их тела были превращены в мешки из костей и рваных внутренностей с размозженной плотью.

Уже собрался перебежать до расчётов самоходок, которые продолжали обстреливать врагов, когда вдруг порыв ветра на несколько секунд поднял дымную пелену к небу, очистив видимость. И этих мгновений мне хватило, что рассмотреть в нескольких сотнях метрах, в стороне от всех позиций трубу с насаженным на неё белым флагом с красным крестом. Высота импровизированного флагштока была невелика, буквально метра три с половиной, может, четыре.