Михаил Атаманов – Заклинатель (страница 8)

Самка улеглась на место, щенки тут же принялись тыкаться ей в живот. Сергей бережно завернул поскуливающего зверька в кусок ткани и положил во внутренний карман плаща. Мы подхватили вещи и двинулись в глубь пещеры.

– Почему не белого, он же самый красивый? – удивилась я.

– Белый будет слишком заметен ночью, – таков был ответ моего друга.

Разбудил меня настойчивый голос Пузыря. Он вроде бы и ранее пробовал меня добудиться, но я настолько вымоталась за вчерашний день, что наотрез отказывалась выныривать из сна и открывать глаза. Сейчас же я собралась с силами и спросила:

– Что тебе, Петька? Отстань, дай поспать.

– Ленка, ты пропустила завтрак, обед, теперь рискуешь и ужин проспать. А завтра с утра мы уходим. Тебе точно здесь ничего не нужно?

С огромным трудом я разлепила веки. Все тело ломило, каждая мышца, каждый сустав отзывались болезненной усталостью. Когда вчера уже здесь в подземном поселке закончилось действие наложенного Пузырем прилива сил, то я просто рухнула на кровать и «отрубилась», даже не умывшись перед сном. Кряхтя и охая, словно древняя старуха, я спустила ноги с кровати и почувствовала зверский голод. Взяв полотенце и зубную щетку, я направилась к подземной речке. Ледяная вода быстро привела меня в чувство.

Дварфы еще не вернулись с дневных работ, а потому в таверне были только хозяин и Петька. Я уселась за стол, и передо мной, как по волшебству, появилась тарелка с грибным супом, хлеб, вареное мясо с овощами и глиняная кружка с темным пивом.

– А где волчонок? – вспомнила я.

– Спит под кроватью, – с готовностью ответил Пузырь. – Ты бы видела, какая вокруг него поднялась суета! У дварфов клана Тяжелых встретить волка, оказывается, считается добрым знаком. То-то они изображают волков на своих изделиях. Хозяин таверны даже раздобыл немного козьего молока. У Тумика, мне сказали, в доме имелось козье молоко, он вроде покупает в соседнем поселке, – Петька понизил голос до шепота: – Хотя, думаю, мне соврали. Что я, козьего молока не видел, что ли? Похоже, это молоко жены Тумика. Она кормит грудью. А за козьим молоком хозяин таверны послал помощника только после того, как Серый выложил на стойку целый столбик цехинов. Мальчишка вернулся с двумя большими ведрами и прочей снедью. Сейчас эти ведра стоят в речке. Очень вкусное молоко, кстати. Если хочешь, попробуй. И мясо было свежее. Серый Ворон даже отнес большой кусок отощавшей волчице.

– А где он сам, кстати? – сообразила я, что не вижу нашего товарища.

– С утра ушел с Тумиком в кузницу. Наверное, со своими мечами разбирается. Кстати, Фея, можешь мне одолжить двенадцать золотых? Присмотрел я тут себе пояс удобный, но денег не хватает. Не волнуйся, я в Холфорде сразу отдам. А хочешь, вместе пойдем, ты и себе что-нибудь красивое купишь! Вон возле реки дом одного из местных мастеров.

Я сразу погрустнела. С деньгами в Пангее у меня всегда были проблемы. Такого понятия, как стипендия, в Академии Магии не существовало, а других источников заработка у меня не имелось. Вся моя наличность – это жалкие остатки тех монет, что перед зимним походом в замок Древний Брод подарил мне Серый Ворон. В кошельке болтались всего четыре цехина и медь. Но признаваться в этом я не собиралась, а клянчить деньги у друзей было не в моих правилах. Все-таки я лучшая магичка на своем потоке, адепт четвертого курса Академии Магии, найду способ применить свои способности.

Мои размышления прервали вернувшиеся из забоев и кузниц дварфы. Со мной здоровались, меня называли по имени, интересовались успехами в магии. Я улыбалась, смеялась над шутками подземных рудокопов, хотя все они были для меня на одно лицо – кряжистые, лохматые, бородатые. Разными были только цвет волос и степень обрастания. Из всех дварфов я уверенно узнавала только хозяина таверны, да и то лишь по белому фартуку и чуть более опрятному виду.

Появился и Сергей. Он что-то увлеченно обсуждал с рослым черноволосым дварфом, которого я тоже узнала. Это был Тумик Тяжелый, самый искусный мастер поселка. Я поздоровалась и попросила разрешения увидеться с его женой. Тумик даже опешил, но потом рассмеялся:

– Елена Фея, я уже давал тебе разрешение видеться с моей женой в любое время! Зачем же каждый раз спрашивать? Иди, конечно, она с самого утра ждет тебя.

Тут взгляд Тумика остановился на моем браслете – том самом, который старый Суртак подарил мне во время похода в Холфорд.

– Наверное, ты уже знаешь, что старый Суртак умер этой зимой, – с грустью сказал мастер. – Мы похоронили его со всеми почестями в пещере за рекой. Если вы захотите почтить его память, я провожу вас.

Сергей и Петька пошли с нами. По пути Пузырь рассказал Тумику о том, что зимой возле замка Древний Брод мы встретили его брата Ярика Тяжелого. Тумик очень заинтересовался и попросил рассказать подробнее. Петька с готовностью сообщил, что Ярик помог нам со сломанной осью кареты, и его пригласили в замок Кафиштенов. Но дварф в замке так и не появился. Видимо, нашел выгодную работу в кузницах торгового поселка.

– Ярик – хороший мастер, – согласился старший брат, поглаживая черную окладистую бороду. – Арбалет-то получился на загляденье просто. Признаюсь по секрету, даже у меня бы так не вышло. Не то чтобы я был плохим кузнецом… Просто иногда так удачно все складывается, что у мастера в результате получаются настоящие шедевры. Вот как твои мечи, Серый Ворон. Я сразу сказал – вещь уникальная! Это же как все должно совпасть – уголь, руда, температура в печи, разные добавки, чтобы великий кузнец смог сотворить такое чудо! Повторить такое попросту невозможно. Поэтому я совершенно не понимаю, как возможно было сделать еще один такой шедевр. Хотя оба меча выковал дварф, вне всякого сомнения. Так-то… А насчет восстановления магии к моей жене можно обратиться. Сегодня Елена Фея пойдет к ней, так что предай с ней мечи, пусть моя жена посмотрит.

Длинный узкий лаз закончился небольшой пещерой. Тумик зажег лампадку на стене и осветил надгробие из черного гранита с вкраплениями синих и красноватых прожилок. На камне были вырезаны ряды символов, но прочесть их я не смогла.

– Здесь покоится Суртак Тяжелый, – перевел Тумик, – двенадцатый глава клана Тяжелых, дварфов Малых Граничных холмов. Мудростью и справедливостью он заслужил вечное уважение потомков. А ниже годы жизни: 27 456 – 27 753 от рождения Балина Великого, первого короля дварфов.

– Вы не указываете дни и сезоны? – удивилась я.

– На подземных памятниках указывают только года, так издревле принято. Дварфы живут дольше людей и измеряют жизнь десятками и сотнями лет, дни считать не принято. Под землей нет солнца, дварфы иногда сбиваются в подсчете дней. А кому из достойных предков понравится, что на его памятнике будут ошибки?!

Наутро меня снова растолкал Петька. Он уже собрался в дорогу. А я допоздна засиделась с женой Тумика и спала буквально час. Кстати, звали эту женщину Хелен Гордая, хотя имя ее являлось секретом даже для дварфов подземного поселка, за исключением мужа и его родных братьев, «чтобы не сглазили». Добрая молодая женщина, по местным меркам наверняка очень красивая, с нескрываемой гордостью показала мне своих близнецов, сопящих в плетеной люльке, накормила вкусным ужином и была искренне рада поболтать. Но, к сожалению, помочь мне разобраться в дневниках Теодора Хелен не могла, просто потому, что была неграмотной. Как не решилась она и на восстановление магии в мечах Серого Ворона. Взяв клинки в руки, Хелен долго любовалась ими, восхищенно цокала языком, но потом сказала, что это слишком сложно для нее и велик риск испортить бесценную вещь.

– А где Сергей? – спохватилась я.

– Да он уже давно собрался. Пошел покормить волчицу.

Я оделась и сложила вещи. Завтрак для нас был уже накрыт. Не успела я сесть за стол, как в таверну вошел Серый Ворон.

– Как там волчица? – поинтересовалась я.

– Теперь еды ей хватит надолго, – сухо ответил Сергей.

– Много отнес ей? – задала я следующий вопрос, просто чтоб поддержать затихающий разговор.

– Нет… Да она и не голодная была…

Ворон задумчиво поводил ложкой в тарелке и, поймав мой вопросительный взгляд, объяснил:

– Сегодня ночью волчица перегрызла горло белому вожаку. Когда я поднялся, стая как раз доедала его труп. Я не стал подходить близко, просто оставил мясо и ушел, – Сергей помолчал. – Хромой вожак не мог охотиться самостоятельно. Но он был самым сильным в стае и отбирал добычу у остальных волков.

– А волчата – его дети? – спросил Петька.

– Конечно. Вожак же был самым сильным в стае, и потому единственная самка принадлежала ему. А самка, подкрепившись и набравшись сил, напала на белого волка, захотевшего отобрать принесенное мной мясо. И убила его, чтобы ее щенки смогли выжить. Теперь волчица самая старшая и сильная в стае. Она теперь новый вожак. И волчата, я уверен, теперь выживут.

– Тогда не хочешь ли отдать ей обратно волчонка? – спросила я.

– Нет. Все честно, она сама отдала мне щенка. Теперь он мой.

– Ты придумал имя?

– Хотел сперва назвать ее Смерть. И необычно, и звучит прикольно – выражение «играть со смертью» принимает другой смысл. Но все же не стал так делать, вдруг богиня смерти Морана посчитает такую кличку волчицы обидной для себя. Поэтому я назвал волчонка Тьма – ей подходит по цвету.