Михаил Атаманов – Серый Ворон. Книга 2. Дорога к рыцарству (страница 4)

– Что я тебе говорил, Пётр! Семья Армазо, этим всё сказано. Они подлецы, каких ещё поискать. Хорошо бы наказать их примерно. Главная арена, говоришь… Ну что же, записывай меня в свои секунданты.

Я не верил своим ушам. Серафим Длинный, который всегда поступал разумно и осторожно, решился выйти на арену против превосходящего противника? Видя моё изумление, Серафим рассмеялся:

– Ты считаешь, что я сошёл с ума? Нет, малыш. Просто я опытный дядька, много повидал на своём веку и способен заметить птицу удачи. Этот бой привлечет кучу народа. Семью Армазо многие не любят за жадность и подлость, поэтому трибуны будут болеть за нас. Среди зрителей наверняка будут и потенциальные наниматели. Если всё сложится удачно, уже сегодня ты станешь оруженосцем одного из влиятельных дворян. Ты уйдёшь, я сам стану десятником. А может, нас обоих захотят нанять. В любом случае я окажусь в выигрыше.

– Нам для начала нужно победить. Всего лишь справиться с тремя опытными воинами! – боюсь, мой голос выдал охватившую меня панику.

– Ты честен и храбр, правда на твоей стороне, и бог Тор благоволит тебе. Мы не должны проиграть. К тому же ты верно заметил, сам виконт больше времени проводит в погонях за юбками, чем в фехтовальном зале. С утра я видел, как виконт с двумя секундантами и оруженосцами шли к Арене. Они выставят трёх латников в полной броне с длиннющими двуручными мечами, рассчитывают держать тебя на дистанции и легко порубить на салат. Считают, что ты будешь вооружён своим топориком. Нужно удивить их, и у меня есть отличная идея, как выиграть этот бой.

Огромная снаружи, Арена изнутри совершенно не впечатляла размерами. Я ожидал увидеть нечто циклопическое наподобие римского Колизея или чаши футбольного стадиона. Но внутреннее пространство здания было разделено на множество отдельных секций, в которых и проходили бои.

Полуобнаженные девушки в масках проводили нас с Серафимом холодными подземными коридорами в центральную часть Арены и оставили в тренировочном зале готовиться к предстоящему бою. Я был сильно взволнован и молчал. Мой спутник же, наоборот, веселился и всю дорогу отпускал шутки, пытаясь заигрывать с девушками. Когда же дверь за посторонними закрылась, Серафим сразу посерьёзнел и начал внимательно, метр за метром, осматривать стены небольшой тренировочной комнаты.

– Вроде чисто. Ни глазков, ни слуховых отверстий, – заключил он после осмотра.

– Думаешь, кому-то интересно, как бойцы тренируются? – удивился я.

– Конечно. Другая сторона всегда готова хорошо заплатить за информацию, какое оружие у противников, какую стратегию они выберут. Я раньше и сам, честно говоря, неплохо на этом зарабатывал, когда работал охранником на этой Арене. Но при мне эта комната была чистой. Смотрю, такой она и осталась. У тебя есть деньги?

Я удивился неожиданному вопросу, похлопал себя по тощему кошельку и ответил:

– Есть, но не много.

– Тогда мой тебе совет: иди и поставь все свои деньги на нашу победу. Всё равно в случае проигрыша деньги тебе уже не понадобятся – мертвецам деньги ни к чему. А в случае победы мы сможем неплохо заработать.

– Мы? – переспросил я.

– Конечно. Я ещё вчера занял у ребят в казарме приличную сумму, и сегодня с самого утра все эти деньги поставил на тебя, – усмехнулся Серафим.

Я поспешил последовать совету более опытного в таких делах товарища. Когда же я вернулся в тренировочный зал, то застал неожиданную картину – Серафим, вместо того, чтобы в поте лица заниматься с оружием, вёл милую беседу с одной из работающих здесь девушек. Красотка, вся одежда которой состояла лишь из позолоченного рабского ошейника и едва прикрывающих самые пикантные места крохотных лоскутков, сидела у него на коленях и весело хихикала, слушая двусмысленные комплементы. Я не смог сдержать своего возмущения:

– Серафим! Ты же должен был готовиться к бою!

– Да мы и так уже почти победили, – отмахнулся от замечаний напарник, продолжая обнимать девицу.

– Серафим, ты такой сильный, такой мужественный, – ворковала красотка на ухо стражнику.

– Что-то я не заметил, что мы уже победили. Как справиться с тремя опытными воинами?! – от негодования я едва не кричал.

– Уже придумал, сейчас расскажу, Серафим совсем уж откровенно принялся лапать сидящую у него на коленях девушку-рабыню, даже запустил свои широкие ладони под те кусочки ткани, которые должны были символизировать одежду.

Рабыня, нужно отметить, нисколько не препятствовала такому обращению. Я же поспешно отвернулся, чтобы не смотреть на это безобразие. Хотя девушка была весьма даже симпатичной…

– Так вот, – продолжил свою мысль Серафим, – как только дадут сигнал к началу поединка, мы со всех ног бежим к виконту и атакуем его вдвоём одновременно. Он самый слабый из троицы. Если мы не дадим его секундантам времени опомниться, то вмиг уложим виконта. Чтоб действовать быстрее, даже разденемся до пояса – нам нужна подвижность и скорость. Поединок остановят сразу, как только виконт упадёт – у него влиятельный папаша, поэтому маршал-распорядитель не даст нам прикончить этого молокососа. Так что воевать с опытными мечниками нам даже не придётся. Эй, ты куда? Я только-только стал входить во вкус…

Последние фразы относились к девушке – она встала, поправила свою одежду и извинилась, что её ждут дела.

– Продолжим после твоей победы, мой герой. Тогда у нас будет больше времени, – многообещающим тоном сказала она Серафиму и быстро скрылась за дверью.

– Вот теперь мы точно победим, – негромко усмехнулся мой напарник, дождавшись, когда звуки шагов красотки стихнут вдалеке.

До меня только сейчас дошел смысл этой сцены, и раздражение на товарища сменилось искренним удивлением:

– Так ты специально при ней нес всю эту чушь? Думаешь, её к нам подослали?

– Конечно, подослали. Пойми, семья Армазо – это мерзавцы. Они просто не способны вести себя честно. Я тебе уже говорил, в этой комнате нет ни слуховых окон, ни скрытых глазков. Поэтому я с самого начала ожидал появления какого-либо шпиона – массажиста, скучающего охранника или просто случайно забредшего к нам зрителя. И тебя отослал не столько ради будущего выигрыша, сколько чтобы дать противникам заслать своего человека. Как только ты ушёл, появилась эта девушка. Сказала, что я ей понравился, и она пришла поддержать меня перед боем. Пётр, я вовсе не красавец – немолодой, весь в шрамах, голова седая, волос почти не осталось. Девицы на меня обычно сами не прыгают. Но, конечно, я не подал виду и воспользовался возможностью ввести противников в заблуждение.

– А я почти поверил!.. Хотя твой план и показался мне странным, но я принял его за чистую монету, – признался я.

– Странным? Да ты реального плана ещё не слышал! Вот он действительно странный, – расхохотался Серафим. – Во-первых, мы действительно разденемся по пояс…

Арена встретила меня ярким светом и гулом тысяч голосов. Посыпанная мелким белым песком прямоугольная площадка двадцать на тридцать метров, каменные стены в два человеческих роста по периметру. Ряд высоких деревянных флагштоков без каких-либо знамён или вымпелов – их наряжали во время городских праздников.

Осенний воздух холодил голое тело – мы с Серафимом вышли на поле боя раздетыми по пояс. Я ощущал на себе заинтересованные взгляды девушек и оценивающие взгляды мужчин и поприветствовал трибуны взмахами рук. Зрители ответили мне восторженным гулом. Серафим не ошибся – семью Армазо многие не любили, и публика в большинстве своём болела за нас. За моей спиной гулко лязгнула закрывшаяся решётка. Всё, пути назад больше не было.

Настало время рассмотреть наших соперников. На другом конце арены я увидел троих мечников. Справа и слева могучие высокорослые воины с огромными двуручниками, между ними жался низкорослый виконт Армазо в толстенном панцирном доспехе из-под которого нелепо торчали тоненькие ножки в кольчужных колготах. Виконт прикрывался большим квадратным щитом и был вооружён коротким мечом.

Глашатай громко объявил, что бой проведут виконт Сальвайл Армазо, десятник второго полка Холфорда, вместе с двумя секундантами против десятника четвёртого полка Петра Пузыря с секундантом. После чего маршал-распорядитель попросил тишины на трибунах и потребовал стороны изложить претензии друг к другу. Первым начал свою речь Сальвайл:

– Вчера этот простолюдин имел наглость прилюдно оскорбить меня, благородного дворянина. Поскольку этот щенок по какому-то недоразумению является городским стражником, я не мог позволить себе просто взять наглеца за шиворот и хорошенько выпороть. Однако этот нахал совершил страшную ошибку – своей дерзостью он оскорбил не только меня, но и безмерно уважаемого мною правителя нашего города, в армии которого я имею честь состоять. Видели бы вы, как испуганно вытянулось лицо этого мерзавца, когда я вызвал его на бой. Он потерял весь свой пыл и на коленях молил о пощаде. Но я был настроен решительно, и вот я здесь. Можете не сомневаться, честь нашего правителя будет отомщена. Я и мои люди примерно накажем этого наглеца. Его смерть послужит хорошим уроком для других выскочек!

Нужно сказать, своей речью виконт добился нужного эффекта. Зрители восторженно приветствовали его, а меня долго освистывали, не давая даже рта открыть в своё оправдание. Но я терпеливо ждал, пока осуждающий гул стихнет, после чего начал ответную речь: