Михаил Атаманов – Котёнок и его человек (страница 25)

Подошёл и самый сильный боец посёлка Ухват с неизменной шипастой дубиной в руках. Положив свою тяжёлую ладонь на плечо стоящему у самой кромки воды и нетерпеливо переминающемуся с ноги на ногу Инженеру, огромный Воин 44-го уровня шепнул:

— Макс, только давай культурно, без истерик. Я ценю твои родительские чувства, но не переусердствуй в воспитательных мерах. Посёлку Сержант со своими зверями нужнее, чем мы ему.

Макс Дубовицкий коротко кивнул, ничего не ответив. А между тем в старицу, создавая волны подобно моторной лодке, на большой скорости влетел осёдланный крипо-крокодил Гена с моим хозяином и Варей на спине. А следом ещё один громадный крипо-крокодил, точнее крокодилица. Надо же, «Катя», зубастая и страшная самка 60-го уровня.

Собравшиеся восторженно загалдели, комментируя новую питомицу Сержанта, вдвое усилившую оборону «Приюта Кузьмича» со стороны воды. Принесённый людьми богатый улов также был встречен радостными криками. При виде гигантской миноги кавказец Ашот так и вовсе затрясся от перевозбуждения и поспешил с рыбой на кухню, обещая приготовить к завтраку «нечто такое, что вы все пальчики оближете и сто раз спасибо повару скажете!». Прозвучало настолько многообещающе и аппетитно, что я едва не захлебнулся слюной и очень понадеялся, что и крохотному котёнку перепадёт хоть кусочек.

— Хищные рыбы вас не атаковали? — среди множества других возгласов и выкриков прозвучал вопрос кого-то из Охотников. — А то под вечер даже приближаться к воде бывает опасно — хищники хватают прямо с берега и утаскивают под воду.

Сержант, уже спрыгнувший с седла и помогающий Варе отвязаться, на этот вопрос ответил обстоятельно:

— Видели крупных рыб в реке, особенно сейчас вечером. Даже под три метра длиной что-то ярко-жёлтое крутилось возле нас. Но все речные твари опасались связываться с плывущими крипо-крокодилами. На самом деле достаточно безопасный способ передвижения по реке оказался, вот только промокаешь насквозь…

— Сержант, пройди-ка за мной! — голос Инженера прозвучал негромко и спокойно, но все вокруг разом стихли и расступились.

До этого Макс Дубовицкий успел уже о чём-то пошептаться с дочерью, но вот успокоился ли он или наоборот сильнее рассердился, было непонятно — его не выражающему никаких эмоций лицу позавидовали бы профессиональные игроки в покер. Мой хозяин прекратил улыбаться и пошёл следом за отцом Вари. Я тоже поспешил за уходящими людьми — подозревал, что моя поддержка хозяину может потребоваться. При входе в дом Инженера возникла небольшая заминка — Сержант приоткрыл двери, пропуская хозяина помещения пройти первым, и люди случайно коснулись руками. Не знаю, что это было, но Макс Дубовицкий на пару секунд замер с остекленевшими глазами, потом встряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и посмотрел на Сержанта с укором:

— А вот это совершенно излишне было! Я вовсе не монстр и не собираюсь тебя есть. И даже не буду лезть с нравоучениями. Просто садись, — Инженер указал на кресло-качалку из плетёной лозы, — и послушай, что я тебе расскажу. Кстати, водку будешь? У меня остался НЗ из старого мира. Буквально по десять граммов, чтобы тебе не простыть после холодной воды, да и мне успокоиться.

Не дожидаясь ответа, Макс достал из ящичка на стене металлическую армейскую флягу и плеснул в поставленные на стол глиняные чашки по чуть-чуть, буквально на донышке. Сержант послушно взял чашку, и оба человека-верзилы выпили.

— Как ты наверняка уже понял, выгонять тебя из «Приюта Кузьмича» я не собираюсь. Ты многим здесь понравился, да и два приручённых монстра-охранника в первый же день — это большой плюс тебе. К тому же твоя сестра Юля, все женщины в один голос это твердят, редкая умница и трудяга. А котёнок так и вовсе шикарен! Но вот насчёт Вари…

Инженер тяжело вздохнул и, посмотрев в окно на темнеющее небо, подошёл и закрыл прочные толстые ставни. Затем уселся в кресло напротив Сержанта. Плеснул себе одному ещё водки и выпил, после чего продолжил:

— Когда-то у меня была идеальная семья. Жена-красавица, с которой мы за всё время знакомства ни разу не поссорились. Здоровая и весёлая дочурка, моя отрада и счастье. Дочке было всего одиннадцать месяцев, когда на перекрёстке мать с коляской сбил пьяный лихач на автомобиле. Обеих насмерть. В тот день жизнь для меня остановилась… Время лечит, говорят. Боль притупилась, конечно, но создать новую семью я так и не смог. Женщины казались насквозь фальшивыми, большой город бесил, деньги для меня потеряли всякий смысл. Я бросил работу инженера-технолога в крупной компании, продал квартиру в столице и уехал жить в глушь, в деревню. И хотя много лет с тех пор прошло, но так и остался бобылём.

В этот момент с улицы раздался вой ночных бестий, но Макс Дубовицкий на него никак не отреагировал. Лишь помолчал немного и продолжил рассказ:

— Все эти годы я постоянно думал, какой была бы моя дочка, если бы выросла? Представлял её школьницей-первоклашкой со смешными косичками и огромными белыми бантами. На несостоявшийся десятилетний юбилей завёл ей щенка, как мы с супругой и договаривались ещё десять лет назад. Думаю, дочери бы пёсик понравился. На её несбывшийся выпускной ходил к ближайшей школе, там издали из-за ограды смотрел на счастливых девушек-выпускниц и со слезами на глазах думал, что моя дочка могла быть такой же. В тот день я чуть не повесился… Очень мне плохо было, я не видел смысла жить дальше…

Навык Воодушевление повышен до седьмого уровня!

Исчез возможный для дальнейшего выбора класс Охотник на птиц.

Добавился возможный для дальнейшего выбора класс Кот-Баюн.

Инженер встрепенулся, отгоняя тяжкие воспоминания, снова плеснул себе водки, на этот раз побольше, не экономя драгоценный невосполнимый ресурс прежнего мира. Встал и закрыл плотнее дверь в соседнюю комнату, где проживали Рита с новорождённой. И понизил голос до едва слышного:

— Прошло полгода, была осень. В то утро стоял туман. Такой густой, какого я и не видел-то раньше. Помню, я покормил старого пса, наколол дров и сидел во дворе на лавке, по привычке мысленно разговаривая с женой и снова думая о дочке — какой бы она стала в свои восемнадцать лет? И тут негромкий стук в калитку. Открываю. В клубах тумана стоит молоденькая измождённая девушка в грязной военной форме времён начала Великой Отечественной. Полупрозрачная, словно призрак. Спрашивает: «Отец, немцы есть в деревне?»

Что? До этого момента слушав рассказ Инженера с умеренным интересом, после этих слов я даже перестал вылизываться. Да и мой хозяин Сержант тоже прекратил строить сочувствующее лицо и удивлённо вскинул брови. Рассказчик же прокомментировал:

— Да, да, понимаю твой скепсис. Я тоже не поверил своим глазам в тот миг. Сразу припомнил все байки, что старики рассказывали. Мол, бои тут шли страшные, в окружение много наших частей попало в самом начале войны. И якобы во время тумана с тех пор можно иногда видеть идущих через деревню раненых усталых красноармейцев, а иногда они и в дома заходят, еды или воды спрашивают. Отвечаю девушке, что никаких немцев нет. А она кивает и робко так просит, не найдётся ли еды для неё и восьми бойцов? Мол, послал её командир за провизией, и нужно до конца тумана вернуться. А я смотрю… и слёзы у меня наворачиваются на глазах. Ведь стоит передо мной дочь! Именно такая, какой я её и представлял, пусть и в военной форме, с винтовкой и прозрачная.

На этом моменте на глазах рассказчика действительно проступили слёзы. Макс Дубовицкий извинился, вытер лицо рукавом и продолжил:

— Я, конечно, в дом её пропускаю, еду из холодильника сразу выгребаю, из погреба тоже всё достал. Всё для невесть откуда вернувшейся дочери. Умыться воды в тазик набрал. Иголку с ниткой нашёл одежду рваную подшить. А сам сижу рядом с чинящей гимнастёрку девушкой и думаю: «Даже если это я с ума сошёл, лишь бы она не ушла». Как мог, уговаривал остаться. Утверждал, что война давным-давно закончилась. Что мирное время сейчас. Календарь показывал, вещи современные. Полупрозрачная девушка вроде и не спорила, но в то же время постоянно повторяла, что вернуться ей нужно к бойцам ещё до того, как туман сойдёт. И тогда я решился! Думаю, пусть это даже призрак или плод моих фантазий, но не могу её одну отпустить. Взял ружьё своё охотничье, патроны к нему, быстро как смог оделся и говорю: «Пойду с тобой. Веди меня в ваш отряд!»

— И что дальше было? — впервые подал голос Сержант, когда рассказчик остановился.

— Мы долго брели по туману. Странному. Липкому. Словно живому. Погода сменилась, холоднее стало, опавшие листья ковром. И вдруг впереди слышу голоса. На немецком! Мы залегли и видим, идёт сквозь туман прочёсывает лес густая цепь фашистов! С автоматами, настороженные. Причём идут прямо на нас! Стали мы тихо отползать, но сзади тоже враги! Выхода нет! Варя уже винтовку вскинула, чтобы последний бой принять. А я… только не смейся… молиться в тот момент стал. Вот никогда особо религиозным не был и не верил во всю эту загробную чушь, но тут просил всех богов и демонов, чтобы позволили с дочерью остаться. Чтобы уцелеть вдвоём в этом фронтовом лесу. Или уж вместе попасть туда, куда попадают после смерти. Неважно куда — в ад или рай, лишь бы только не расстаться с той, которую столько лет представлял и с таким трудом нашёл! И мою молитву услышали!!! Мир застыл, фашисты замерли шагах в пятнадцати от нашего укрытия. Возник ослепительно-белый свет, и странный голос предложил перенести нас с дочерью в новый мир. Я за нас двоих согласился, и возникли мы у скал возле ледяного перевала…