Михаил Астапенко – Атаман Платов. К 270-летию со дня рождения (1753–2023) (страница 10)
У русских было убито 63 офицера (17 штаб-офицеров, 46 обер-офицеров) и 1816 рядовых; ранено 3 генерала (Безбородко, Львов и Мекноб), 253 офицера и 2450 низших чинов. Общая цифра потерь составила 4582 человека[130]. Погиб бригадир И. С. Рибопьер, смертельные ранения получил и скончался 30 марта 1791 года в Килии генерал-майор Ф. И. Мекноб.
На другой день было отслужено благодарственное молебствие по поводу взятия Измаила, которое провел священник Полоцкого полка, «геройски шедший на штурм с крестом в руках».
Затем началась очистка города от трупов, продолжавшаяся шесть дней. Русских переносили в чистое поле и после отпевания с почетом хоронили. Убитых турок бросали прямо в Дунай (это делали пленные турки), и они, покачиваясь на холодных декабрьских волнах, тихо уплывали куда-то в сторону родных провинций…
Из измаильской добычи солдаты преподнесли Суворову прекрасного коня в богатой сбруе, но скромный победитель турок отказался: «Нет, не нужно мне его. Донской конь привез меня сюда, донской конь и увезет отсюда». Один из генералов заметил Суворову: «Но теперь тяжело ему будет везти новые лавры». Александр Васильевич отреагировал мгновенно: «Донской конь всегда выносил меня и мое счастье»[131]. Пробыв в Измаиле десять дней, Суворов отбыл в Яссы на прием и доклад к Потемкину.
Храбрые и умелые действия Платова в штурме были отмечены Суворовым в рапорте князю Григорию Потемкину: «По всюду был он, Платов, присудствен и подавал пример храбрости». В рапорте Екатерине Второй от 8 января 1791 года Потемкин представил к награждению орденом Святого Георгия 3-й степени «бригадира и кавалера Платова, который поощряя подчиненных своих к порядку и твердости под сильными перекрестными выстрелами достигнул рва и нашед в оном воду, не только не остановился, но сам подошел в перед и с неустрашимостию взлез на вал, разделяже на три части колону и поражая неприятеля овладел куртиною с пушками и много дал пособия с препорученным ему войском к преодолению далее неприятеля, соединяясь с колонною бригадира Орлова опрокинул выласку зделанную из Бендерских ворот. Повсюду был он Платов присудствен и подавал пример храбрости»[132].
Указом императрицы от 25 марта 1791 года Матвей Иванович был награжден орденом Святого Георгия 3-й степени «во уважение за усердную службу и отменную храбрость, оказанную при взятии приступом города и крепости Измаила с истреблением бывшей там турецкой армии, командуя колонною»[133]. За Измаил князь Потемкин пожаловал Платову девять тысяч десятин земли в Херсонской губернии на реке Куяльник[134]. Наиболее отличившиеся казаки был награждены специальными золотыми медалями с надписью «За храбрость при взятии приступом города и крепости Измаила. 11 декабря 1790 год». Все нижние чины получили овальные серебряные медали с вензелем императрицы Екатерины Второй и надписью «За храбрость при взятии Измаила декабря 11, 1790».
В штурме Измаила участвовали: отец Платова Иван Федорович (был ранен), младший брат Петр, два дяди будущего атамана Демьян Федорович и Дмитрий Федорович, его старший сын Иван (от первого брака с Надеждой Ефремовой), пасынок Хрисанф Павлович Кирсанов и два двоюродных брата М. И. Платова Михаил и Николай Демьяновичи Платовы[135]. Во взятии Измаила отличился младший брат Платова Петр, который был ранен пулей в грудь и получил чин премьер-майора армии[136]. Старший сын Платова Иван за отличия в измаильском штурме был награжден Золотым знаком и произведен в поручики армии[137]. Пасынок Платова Хрисанф Кирсанов за Измаил был произведен в поручики российской армии указом от 5 февраля 1791 года[138].
А донские казаки распевали только что родившуюся песню на взятие Измаила:
Пройдет год со дня Измаильской победы, и 29 декабря 1791 года Турция вынуждена будет подписать в городе Яссы мирный договор с Россией. По условиям этого договора русские приобретут земли Херсона, Таврии и Екатеринослава, а также окончательно закрепятся на Кубани. Турция согласится также на присоединение Крыма к Российской империи.
За выдающийся вклад в эту победу Войско Донское будет награждено белым знаменем с изображением двуглавого орла и всадника с надписью золотыми буквами: «Повелением дано сие знамя Ея Императорского Величества верным подданным, Войску Донскому, за оказанную им службу, оконченных Шведской и Турецкой кампаний, храбрые и усердные поступки, на вечную в потомственные роды Войска Донского славу»[140].
В Петербурге
Сия счастливая эпоха в жизни Матвея Ивановича Платова случилась в 1791 году, когда незабвенный Потёмкин в последний раз прибыл в Петрополь, чтобы пожатые им лавры и приобретенные трофеи повергнуть к стопам августейшей повелительницы…
Еще не отгремели сражения последней в восемнадцатом столетии русско-турецкой войны, а Платов, как герой штурма Измаила, был вызван своим покровителем князем Потемкиным в Петербург, где он пребывал с 28 февраля 1791 года, на грандиозные торжества по поводу Измаильской победы. Это была, как отметил биограф Платова Николай Смирный, «счастливая эпоха в жизни Матвея Ивановича»[141].
28 апреля 1791 года в великолепный Таврический дворец князя Потемкина в Петербурге съехалось более трех тысяч гостей, «приглашенные чрез билеты, разосланные с офицерами», чтобы отпраздновать блистательную победу великого полководца А. В. Суворова – взятие неприступной крепости Измаил и разгрома там целой армии турок. Самого победителя на торжествах в честь его победы не было…
В шесть часов пополудни прибыла императрица Екатериной Вторая с наследником престола Павлом Петровичем, его супругой Марией Федоровной, их сыновьями Александром и Константином, дочерьми Александрой и Еленой[142]. В числе гостей, как герой Измаила, находился и Матвей Платов, месяц назад получивший орден Святого Георгия 3-й степени, и приглашенный своим покровителем князем Потемкиным.
Для устройства торжественного празднества Потемкин собрал тысячи архитекторов, художникиов поэтов, музыкантов и работников, которые трудились несколько недель. Знаменитый Гавриил Романович Державин написал по заказу князя Потемкина «стихи для пения на празднике». Известный придворный балетмейстер француз Ле Пик ставил танцы. Сочинение же музыки и руководство хором и оркестром поручено было никому еще не известному композитору польского происхождения Осипу (Иосифу, Юзефу) Антоновичу Козловскому (1757–1831), участнику еще продолжавшейся русско-турецкой войны.
«Как скоро высочайшие посетители соизволили воссесть на приуготовленные им места, – писал автор сценария праздника Гавриил Державин, – то вдруг загремела голосовая и инструментальная музыка, из трех сот человек состоявшая. Торжественная гармония разлилась по пространству залы. Выступил от алтаря хоровод, из двадцати четырех пар знаменитейших и прекраснейших жен, девиц и юношей составленный. Они одеты были в белое платье столь великолепно и богато, что одних брильянтов на них считалось более, нежели на десять миллионов рублей. Сие младое и избранное общество тем больший возбудило в россиянах восторг, что государи великие князья Александр и Константин Павловичи удостоили сами быть в оном. Видели россияне соприсутствующую веселию их любезную матерь отечества, кроткую и мудрую свою обладательницу; видели при ней мужественного ея сына и достойную его супругу, украшенных всеми добродетелями; видели младых их чад, великих князей и княжен, радостную и твердую надежду будущего империи блаженства, а притом последних в сообществе с детьми их… Сия великолепная кадриль, так сказать, из юных Граций, младых полубогов и героев составленная, открыла бал польским танцем. Громкая музыка его сопровождаема была литаврами и пением; слова оного и последующего за ним польского же были следующие: