Михаил Артамонов – История хазар (страница 55)
Ещё меньше убеждает сконструированное С. П. Толстовым политическое единство Хазарии и Хорезма в VIII в. Единственным основанием для такого заключения служит царский титул, прочтённый С. П. Толстовым на монетах хорезмшаха Шаушафара: «господин царь благословенный хазарский»[1021]. Правильность чтения целиком и полностью остаётся на совести автора. Вытекающий отсюда вывод С. П. Толстов подкрепляет ссылкой на перечень христианских епископских кафедр в составе митрополии с центром в Крыму — в Доросе. В этом списке наряду с кафедрами, находившимися в Хазарии, значится Хвалисская, т. е. Хорезмийская кафедра. Политическое объединение Хорезма и Хазарии продолжалось, по мнению С. П. Толстова, до 60-х г. VIII в., так как в 764 г. хазарские войска берут Тбилиси под предводительством хорезмийского военачальника Рас-тархана[1022].
Все эти аргументы в пользу политического единства Хорезма и Хазарии не выдерживают критики уже хотя бы потому, что во всех довольно многочисленных известиях, относящихся к Хазарии VIII в., нет и намёка на её политическую связь с Хорезмом. Что значит титул хорезмшаха, я сказать не берусь, но даже если в этом титуле действительно имеются в виду хазары, то это может быть только в порядке претензии хорезмшаха на господство над ними, а отнюдь не свидетельство действительного подчинения Хазарии Хорезму. Церковная организация, на которую ссылается С. П. Толстов, действительно существовала с конца VIII в. и включала наряду с хазарскими епископиями Хвалисскую или Хорезмийскую кафедру, но это не может служить доказательством политического единства Хазарии и Хорезма. Христианство не было государственной религией ни у хазар, ни у хорезмийцев; церковная организация, созданная Византией, не стояла в зависимости от политической организации и могла распространяться на различные и совершенно самостоятельные государства.
Так же обстоит дело и с хорезмийским происхождением Рас-тархана. Так Я'куби называет предводителя хазар, вторгшихся в Закавказье; его же он именует царём хазар. У Табари, который вторжение хазар относит к 764 г., имя предводителя хазар читается несколько иначе, а именно: Астархан, что можно понимать как тархан асов. Однако у Табари к этому названию имеется добавление «хорезмиец», на чём и основывается С. П. Толстов. Выше уже указывалось, что тархан асов мог быть по происхождению хорезмийцем, но из этого никак не следует, что Хазария находилась в политической зависимости от Хорезма.
В аргументации С. П. Толстова относительно политической зависимости Хазарии от Хорезма в VIII в. очень важную роль играют кабары, которых он объявляет хорезмийцами, изгнанными из Хазарии после раввинистской реформы Обадия. Кабары впервые выступают на страницах истории в сообщении Константина Багрянородного, который сообщает о бегстве их к мадьярам в то время, когда последние жили ещё в Ателькузе[1023], в бассейне Буга и Днестра, т. е. до конца IX в. Как мы увидим ниже, появление мадьяр, и бегство к ним кабар — явления, тесно связанные между собой и действительно происшедшие после реформы Обадия, как её более или менее прямые последствия. Но не в этом дело, а в том, что, по предположению С. П. Толстова, кабары представляли собой носителей старой иудейско-зороастрийской синкретической религии, принесённой ими из Хорезма и враждебной раввинизму, введённому Обадием[1024].
Между тем, в наших источниках нет решительно никаких намёков на иудейскую религию кабар, что нельзя не признать весьма удивительным, принимая во внимание ту роль, которую они играли среди мадьяр. Отожествление же кабар с халисами, которые в XII в. входили в состав Мадьярского государства, но по религии отличались от мадьяр, только осложняет одну гипотезу другой, ещё менее доказательной[1025]. По сведениям Киннама, халисы были одного вероисповедания с персами и «управлялись законами Моисеевыми, да и то не совсем правильно понимаемыми»[1026]. Это сообщение могло бы служить хорошим подтверждением мысли С. П. Толстова о зороастрийско-иудейской религии кабар, если бы тожество их с халисами можно было доказать.
Этой задаче С. П. Толстов и посвятил наибольшее внимание. Он утверждает, что «кабары» и «халисы» — параллельные названия одной и той же группы населения; одно из них является самоназванием, другое же — мадьярским (алано-хазарским) её наименованием. Самоназвание — кабары; хвары, халисии (хвалисии) — видоизменения этого названия в восточноевропейских языках[1027]. Я ничего не могу сказать относительно правомерности такого заключения с лингвистической точки зрения, но должен отметить, что, по свидетельству Константина Багрянородного, кабары были хазарами, восставшими против правительства и вынужденными бежать из своей страны, а также, что термин «кабары» (кавары) означает «бунтовщики, революционеры»; этническое значение он приобрёл среди венгров для обозначения присоединившихся к ним хазарских беглецов[1028]. Что же касается халисов, то венгерская историческая традиция связывает их не с этими беглецами — кабарами, а с хазарами, приглашёнными в Венгрию князем Таксони (946–972 гг.). Сам С. П. Толстов не исключает возможности, что халисы переселились в Венгрию в X в. в связи с падением Хазарии. Для него только непонятно, как в составе хазарских эмигрантов оказались юдаизированные хорезмийцы — халисы.
Но, во-первых, иудейство хазар факт исторически бесспорный, следовательно, та или иная форма иудаизма не только могла, но и должна была проникнуть всюду, куда попадали хазары. Зороастрийские черты в иудейской религии халисов нет надобности выводить из Средней Азии, они налицо были в религии самих хазар, среди которых иудейская религия должна была смешаться со старыми тюркскими религиозными представлениями, в которых почитание огня и других сил и явлений природы играло очень важную роль, да и собственно зороастризм из близкого к ним Закавказья мог проникнуть скорее, чем из Средней Азии.
Во-вторых, название «халисы» вовсе не обязательно означает хвалисов, т. е. хорезмийцев. Это название бытовало в Хазарии, и рассмотрение его в этой связи отнюдь не является результатом невежества исследователей, якобы не подозревавших о давно установленном востоковедами тожестве хвалисов и хорезмийцев, как полагает С. П. Толстов. У Истахри и Ибн Хаукаля имеется упоминание о хазарах халис'ах (al-kh-lis) или кулас'ах, которые, по заключению Зеки Валиди Тоган, представляют не что иное, как собственно хазар или «белых» хазар, так как «халис» означает «белый», «чистый»[1029]. Наконец, следует ещё отметить, что понимание указания Киннама в том смысле, которого придерживается С. П. Толстов, далеко не бесспорно. В. Г. Васильевский обратил внимание на наименование халисов измаилитянами и на указание Киннама, что они исповедовали одну веру с турками[1030]. Значит, халисы или калисы были не иудеи, а магометане.
Таким образом, политические связи Хорезма и Хазарии не исторический факт, а всего только остроумная, но бесплодная догадка С. П. Толстова, не обоснованная достаточно вескими доказательствами и поэтому неприемлемая для историка[1031].
16. Саркел
Утверждение иудейской религии у хазар не помешало дальнейшему развитию дружественных отношений между Хазарией и Византией, хотя о браках между хазарским и византийским дворами больше уже не было слышно. Основой союза между этими двумя государствами было единство их политических интересов. Правда, в IX в. борьба за Закавказье уже не занимает ни Византийскую империю, ни Хазарский каганат, хотя, казалось бы, потрясавшие халифат народные восстания и процесс распадения его на ряд мелких независимых или полунезависимых феодальных владений открывал новые возможности для достижения той цели, которую в VII и VIII вв. преследовали эти государства в Закавказье. Пассивность Византии в этом направлении объясняется тем, что центр тяжести в её борьбе с арабами переместился дальше на запад, где к арабам прибавились ещё и другие опасные враги. К тому же Византия вступила в полосу острых внутренних конфликтов, которые не могли не ограничивать её внешнеполитическую активность[1032]. Хазария точно так же в это время была отвлечена от Закавказья не менее грозными, чем в Византии, внутренними распрями и серьёзной опасностью со стороны вновь появившихся врагов, приковавших к себе всё её внимание. Так как эти враги были одновременно и врагами Византии, оба государства сохранили заинтересованность в продолжении и развитии прежних союзных и дружественных отношений между собой.
К VIII в. власть хазар распространилась не только на восточноевропейские степи, но и на прилегающие к ним с севера области, занятые славянскими племенами[1033]. На основании археологических данных можно заключить, что только со времени утверждения хазар в южной части нашей страны и под их прикрытием со стороны степей славянское население расселяется из исконных своих областей в лесах Среднего Поднепровья, Волыни и Подолии, в лесостепную полосу с её чернозёмными просторами. К VIII в. относится появление здесь так называемой роменской культуры, славянская принадлежность которой ни у кого не вызывает сомнений[1034]. Поселения этой культуры в IX в. продвигаются ещё дальше в глубь степей, как это можно видеть по памятникам Боршевской культуры на Среднем и Нижнем Дону[1035].