Михаил Артамонов – История хазар (страница 52)
Существование письменности в Хазарии подтверждается археологическими находками тюркоязычных надписей на камнях Маяцкого городища, на баклажках из Новочеркасского музея, а также буквенных начертаний на кирпичах из хазарской крепости Саркел[992]. Однако алфавит всех этих эпиграфических памятников явно не греческий, а ближе всего стоит к орхоно-тюркским надписям VII–VIII вв.[993]. Кроме того, на черепке из Саркела имеется шестистрочная надпись русскими или греческими буквами, но к сожалению, не прочтённая и даже не определённая в отношении языка, на котором она написана[994].
Как бы то ни было, наличие письменности у хазар несомненно. Наибольшее значение, вероятно, всё же у них имела письменность еврейская. Автор X в. Ал-Фихрист ибн ал-Надим (около 987 г.) сообщает, что хазары употребляли еврейское письмо[995]. Еврейский язык в Хазарии мог быть не только языком священных книг и торговых документов, но и официальных хроник, вроде той, на которую ссылается Иосиф и которая какими-то путями и несомненно в еврейском варианте была известна Иехуде Галеви. Современник Галеви Авраам бен Дауд пишет, что в его время люди хазарского происхождения были в Толедо[996]; могли быть, следовательно, и хазарские книги.
По версии Иосифа, первого хазарского князя, принявшего иудейство, звали Буланом. Он удалил из своей страны гадателей и идолослужителей (жрецов) и убедил других хазарских князей и верховного князя (кагана?) принять новую веру. После этого Булан, по внушению свыше, решил выстроить храм и для того, чтобы добыть необходимые для этой цели сокровища, предпринял набег на Закавказье. В рассказе упомянут и путь в Д-ралам, под которым видят Дарьял, и страну Ар-д-вил, по-видимому, центр арабского Азербайджана город Ардебиль. Булан опустошил его и забрал большую добычу, благодаря чему соорудил шатёр, ковчег, светильник, стол, жертвенник и священные сосуды. Все эти предметы иудейского культа, по словам Иосифа, были ещё целы в его время и хранились в его распоряжении[997].
Известие о переходе хазар в иудейство встревожило мусульман и христиан. Они прислали к хазарам своих послов с богатыми дарами и склоняли их к своей вере. При последовавших затем прениях о преимуществах разных вер хазарский царь поставил так вопрос, что заставил христиан признать иудейство лучше мусульманства, а мусульман, что эта религия лучше христианства, и, таким образом, возвеличил иудейскую религию, как лучшую по признанию самих мусульман и христиан. После этого он совершил обрезание[998].
В письме хазарского еврея (Кембриджский аноним) рассказывается об этом несколько иначе. Бежавшие в Хазарию евреи породнились и смешались с жителями этой страны. Они забыли свои обычаи и закон, сохранив только обрезание и празднование субботы. Один из таких полуевреев-полухазар прославился своей храбростью на войне и был выбран хазарами военачальником. Под влиянием жены, носившей редкое еврейское имя Серах, и тестя, очевидно сохранивших более чёткие традиции иудейства, этот предводитель обратился к ревностному выполнению предписаний иудейской религии. Греки и арабы, узнав об этом, послали к хазарским князьям послов, протестовавших против распространения среди хазар иудейской религии и склонявших их к переходу в свою веру. В последовавшем затем диспуте ни один из представителей трёх религий не добился успеха. Тогда хазарские вожди поручили принести «книги закона моисеева» из «пещеры в долине Тизул», объяснённые затем еврейскими мудрецами. Под впечатлением этих книг хазарские евреи раскаялись в своём индифферентизме и убедили остальное население Хазарии перейти в иудейство. Еврейский вождь получил имя Сабриель и стал первым царём хазар. Тогда же население избрало мудрого мужа судьёй над собой; на своём языке оно называло его каган[999].
Изложенный рассказ содержит существенные отличия от сообщения Иосифа и, несомненно, возник вне зависимости от него и его источников. В Кембриджском документе, в отличие от письма Иосифа, подчёркивается еврейское происхождение хазарского вождя или князя, собственно даже не принявшего вновь, а вернувшегося к иудейству под влиянием жены и тестя. Здесь ничего не говорится о строительстве храма и связанном с ним походе на Ардебиль. С другой стороны, в рассказе Кембриджского анонима как-то вдруг появляется пещера с еврейскими священными книгами, о которой у Иосифа нет ни слова. Что это за пещера и откуда взялись в ней книги? Может быть в несохранившемся начале письма об этом и было что-нибудь сказано. Теперь же для объяснения происхождения этой пещеры нам надлежит обратиться к письму Хасдая ибн-Шафрута.
В своём письме к царю Иосифу Хасдай ибн Шафрут специально спрашивает: «как произошло появление израилитян в этой местности», т. е. в Хазарии? К своему вопросу Хасдай добавляет, что, по его сведениям, сперва евреи жили там в местности, которая называлась горой Сеир. Он недоумевает, как это может быть, ибо гора Сеир находится далеко от Хазарии. Под этим названием известна гора в стране библейских эдомитян, на юг от Палестины. Далее, по сведениям Хасдая, евреи, жившие на горе Сеир, подвергались гонениям; они уходили из одной страны в другую, пока не задержались там, где жили в его время. Во время гонений евреи скрыли свои священные книги в пещере и молились в ней, с течением времени забыв, почему она сделалась местом молитвы. Наконец, нашёлся один еврей, который пожелал узнать причину этого обычая. Войдя в пещеру, он нашёл её полной книг. С тех пор евреи стали заботиться об изучении закона[1000].
Можно подумать, что Хасдай ибн Шафрута пересказывает содержание несохранившейся части письма Кембриджского анонима; ведь письмо последнего было получено в Кордове, вероятно, ещё до того, как Хасдай отправил своё послание Иосифу через всю Европу: Германию, Венгрию, Русь и Волжскую Болгарию[1001]. Однако никаких других следов знакомства Хасдая с письмом хазарского еврея в его собственном послании не заметно. К тому же в письме хазарского еврея говорится о пещере не у горы Сеир, а в долине Тизул; гора Сеир в нём вовсе не упоминается. Больше того, как на источник осведомления о пещере со священными книгами, Хасдай сам ссылается на «наших предков» и «старцев прежнего поколения», т. е. на еврейскую изустную традицию, конечно не имеющую никакого отношения к хазарам.
Может быть пещера с книгами, о которой говорится в письме Кембриджского анонима, напомнила ему распространённое еврейское предание, которое было известно и хазарским евреям и было вплетено ими в легенду об обращении хазар. Основою этого предания могло послужить нечто подобное тому, что недавно стало известно благодаря открытию так называемых рукописей Мёртвого моря. В Иордании, близ Иерихона, в Кумранских пещерах найдены кожаные свитки с еврейскими священными текстами, скрытые ещё в I столетии н. э. эсенами, опасавшимися вражеского нападения.
Вместе с тем едва ли можно сомневаться в том, что название горы Сеир, которого нет в письме хазарского еврея, вызвавшее удивление у Хасдая ибн Шафрута в его применении к Хазарии, не могло появиться в этой связи независимо от сведений, просочившихся в Испанию из хазарской среды. Хасдай сообщает, что он старательно собирал данные о хазарах, он получал их и из Византии и из страны славян (Г-б-лим)[1002]. Он слышал о некоем слепом иудее мар Абраме, пришедшем из страны хазар, и даже пытался, хотя и безуспешно, повидаться с ним. Около 880 г. Испанию посетил еврейский путешественник Эльдад Гадани, сообщивший о многочисленности хазар и о том, что они взимают дань с 25 царств, в том числе и мусульманских[1003]. Имеются сведения об испанском еврее, который в IX в. совершил путешествие с запада на восток и обратно через столицу Хазарии Хамлидж (одно из названий Итиля). Словом, тем или другим путём до Испании, а следовательно и до Хасдая могло дойти предание о хазарских евреях, близкое к известному автору кембриджского документа и вместе с тем к преданиям, циркулировавшим в среде других евреев, в том числе и испанских. Оно было известно и самому Хасдаю, хотя и не в отношении к хазарам, а в связи с Палестиной[1004].
В третий раз пещера в связи с обращением хазар упоминается в «Хазарской книге» Иехуды Галеви. В его рассказе обращение хазарского царя произошло вследствие бывших ему видений. Открывшись в видениях своему везиру, царь вместе с ним отправился в пустынные горы Варсана, находившиеся у моря, и там нашёл пещеру, в которой некоторые из иудеев праздновали субботу. Там оба приняли иудейскую веру и совершили обрезание. Вернувшись, они осторожно начали вербовать сторонников новой религии, пока их не набралось много. Тогда они открыто объявили себя иудеями и заставили принять эту веру остальных хазар. Из дальнейшего повествования Иехуды Галеви отметим упоминание о сооружении хазарами подобия того шатра, который устроил Моисей (скинии), а также, что только после торжества иудейства хазары вызвали иудейских учёных, из других стран достали иудейские книги и научились закону Моисееву[1005].
Сопоставляя изложенные рассказы об обращении хазар в иудейскую религию, нетрудно убедиться в полной независимости каждого из них в отдельности от остальных и, вместе с тем, о наличии для всех них какого-то общего основания. Повествование Иехуды Галеви не содержит решительно никаких следов знакомства автора со всем комплексом еврейско-хазарской переписки[1006]. Как это ни странно, испанский еврей XII в., писавший о хазарах, ничего не знал о переписке, которую другой испанский еврей — Иехуда бен-Барзиллай, живший в конце XI в., видел за несколько десятков лет до сочинения «Хазарской книги». Иехуда Галеви не повторяет ни Иосифа, ни Кембриджского анонима, хотя у него и содержатся некоторые мотивы, общие с тем и другим. Вместе с тем, у него имеются и такие данные, которые вовсе отсутствуют в еврейско-хазарской переписке. В общем, его рассказ стоит ближе к официальной хазарской версии обращения хазар в иудейство, изложенной у Иосифа, нежели к представлениям на этот счёт, существовавшим у хазарских евреев. Если рассказ Иехуды Галеви восходит к записанному в хазарских книгах, на которые он ссылается, хазарскому преданию, тому самому или близкому к тому, на которое опирался и Иосиф, то сходство между версиями того и другого из них объясняется и без предположения о зависимости первого от второго. В таком случае детали, о которых упоминает Иехуда Галеви, как, например, гора Варсан, которых нет у Иосифа, могли быть в их общем источнике.