Михаил Артамонов – История хазар (страница 25)
На северной стене Дербента сохранилось несколько пехлевийских надписей, из которых видно, что строительство Дербента возглавлял сборщик податей и начальник государственного строительства Атрпатакана, т. е. иранского Азербайджана с центром в г. Гандзаке, некий Барзниш, а также, что постройка стены была завершена в 567 г. (по вычислению Е. А. Пахомова)[506], что вполне согласуется с приведенными выше историческими данными.
У Балазури[507] и Абу-л-Фарадж Кудама[508] имеется рассказ о том, как Ануширван, завязав с хазарами (у Балазури — с турками) мирные переговоры, беспрепятственно с их стороны выстроил Дербент. Рассказ этот облечён в форму легенды, совершенно аналогичной той, которая приведена у Приска Паиийского[509] и связывается с Перозом (457–484 гг.) и кидаритами.
В 571 г., в связи с восстанием армян, Юстин II расторг мирный договор с Ираном, заключённый в 562 г. и, заручившись поддержкой тюркютов (посольство 571 г.), послал войска в Закавказье. Военные действия между Византией и Ираном продолжались вплоть до 591 г., когда Византия завладела большей частью Армении и Картлн. Во время этой войны византийские войска, вступив в Албанию, встретили здесь савир и в обеспечение покорности взяли у них заложников. Тем не менее, как только византийские войска оставили Албанию, савиры перешли на сторону Ирана. Тогда византийское войско вновь вторглось в Албанию и заставило савир переселиться за р. Куру в пределы территории, находившейся под контролем империи[510]. В следующем 576 г. в Византию прибыло посольство от савир и было принято весьма благосклонно. Византия обещала платить савирам за союз вдвое больше, чем давали персы, явно рассчитывая использовать их как пограничную охрану[511].
Обычно полагают, что савир, встреченных византийцами в Албании, вытеснили туда авары, но это могли быть и те варвары, которых в числе 10 тысяч захватил Хосрой и которые, как мы видели, вторглись в Закавказье ещё до аварского нашествия и до постройки Дербента, отрезавшего закавказских савир от их соплеменников, оставшихся к северу от Кавказа. Название этих савир хазарами у Табари и в «Истории албан» могло появиться и в порядке перенесения на них имени, лучше известного и арабскому и албанскому историкам, и также потому, что в составе савир находились хазары или, наоборот, савиры были в составе хазар. Не случайно Масуди называет хазар тюркскими савирами[512], а Балазури город Кабалу, который по заключению А. Крымского, был центром савирских поселений в Азербайджане, именует Хазар[513]. Такое смешение савир и хазар может объясняться только тем, что те и другие переплетались между собой, составляли одно и то же военно-политическое объединение, во главе которого, однако, стояли савиры, так как в первой половине VI в. в большинстве исторических известий именно их наименование служит для обозначения прикаспийских варваров, обитавших севернее Дербента. Смешению тех и других между собой способствовала и их одинаковая этническая принадлежность: и те и другие были, по сути дела, болгарами; савиры в форме сувары известны не только на Северном Кавказе, но и на Волге в составе волжских болгар. Сначала хазары входили в савирский союз, а затем, когда значительная часть савир переселилась в Закавказье, а оставшаяся была серьёзно потрепана аварами, господствующее положение в Северном Дагестане перешло к хазарам и савиры оказались в числе подвластного им населения.
Некоторые исследователи, отрицая связь между хазарами и акацирами и не доверяя приведённым выше данным о хазарах, содержащимся в источниках, относящихся к значительно более позднему времени, чем события, о которых в них говорится, датируют появление хазар концом VI в., опираясь на сообщения Михаила Сирийского (1126–1199 гг.) и Бар-Гебрея (1226–1286 гг.), восходящие якобы к «Церковной истории» Иоанна Эфесского, жившего в VI в. (ум. около 586 г.). Действительно, в хронике первого из названных здесь авторов говорится, что в царствование императора Маврикия (582–602 гг.) из внутренней Скифии вышли три брата с 30 тысячами скифов. Они сделали путь в 65 дней, выйдя со стороны Имеонских гор. Так как на пути были реки, они шли зимой и достигли реки Танаиса, которая вытекает из Меотийского озера и вливается в Понтийское море. Находясь у границ Римской империи, один из братьев, именем Булгар, взял 10 тысяч человек, отделился от своих братьев и перешёл Танаис к реке Дунаю, которая также вливается в Понтийское море, и обратился к царю Маврикию с просьбой дать ему землю с тем, чтобы жить в дружбе с римлянами. Тот дал ему Верхнюю и Нижнюю Мизию и Дакию, защищённое место, которое со времён Анастасия (491–518 гг.) опустошал аварский народ. Они победили их там и стали защитой для римлян. Римляне назвали этих скифов булгарами. Два других брата пришли в страну алан, называемую Берсилия, в которой римлянами были построены города Каспия, называвшиеся вратами Turaye. Булгары (жившие в Мизии и Дакии) и пугуры — их (городов Берсилии) жители — были некогда христианами. Когда над той страной (Берсилией) стал господствовать чужой народ, они были названы хазарами по имени того старшего брата, которого имя было Хазарик. Это был сильный и широко распространённый народ»[514].
В своём новом переводе приведенного отрывка Ф. Альтхейм предлагает под вратами Turaye понимать не Ворота тюрок, как полагал Маркварт, а Ворота ворот, т. е. Баб-ал-абваб — арабское название Дербента. Далее, по его заключению, в тексте говорится, что христианами были болгары Мизии и Дакии и пугуры жители Берсилии[515]. Это заключение очень важно для хронологии сообщения.
Обращение в христианство населения Берсилии, как мы увидим ниже, относится к VII в., обращение же дунайских болгар датируется ещё позже — IX в. Отсюда следует, что рассматриваемое сообщение о хазарах не может относиться к VI в., по крайней мере в части, касающейся христианства у дунайских и северокавказских болгар. Чтение «пугуры» Маркварт исправлял на «фанагуры» — фанагорийцы и даже склонялся видеть здесь Беленджер и беленджерцев[516]. С исторической точки зрения отожествление загадочных пугур с фанагорийцами возможно; в таком случае они означали бы кубанских болгар, которым принадлежал город Фанагория на Таманском полуострове. Однако лингвистически более вероятно, что «пугуры» означают тех же болгар, которые назывались и беленджерцами[517].
Уже Маркварт отметил, что известие Михаила Сирийского, с некоторыми сокращениями и изменениями, приведенное и у Бар-Гебрея, во многом грешит против исторической действительности[518]. В самом деле, переселение болгар из-за Дона за Дунай отнесено здесь к царствованию Маврикия (582–602 гг.), тогда как из других более достоверных источников известно, что оно произошло много позже — во второй половине VII в. Если указание на Маврикия принять за время появления болгар в Восточной Европе, то и тут обнаруживаются серьёзные противоречия с известными историческими фактами, согласно которым болгары находились в Причерноморье ещё в V в. Должно быть в данном случае, как и в других, приведённых выше, болгары отожествляются с гуннами и нашествие последних рассматривается как один из моментов движения болгар и других родственных с ними племён, в том числе и хазар.
В этой легенде особого внимания заслуживает локализация хазар. Они помещены здесь в стране алан, называемой Берсилия, где находился город, в названии которого нельзя не узнать армянского имени Дербента — Чора[519]. Страна Берсилия, следовательно, соответствует современному Северному Дагестану, где хазар помещают и другие источники. У византийских хронистов Феофана и Никифора Берсилия фигурирует в качестве родины хазар: «Хазары великий народ, вышедший из Берсилии, самой дальней страны Первой Сарматии», — говорит Феофан[520]. Знали об ней и арабские писатели. В рассказе Балазури и Кудама о встрече персидского шаха и тюркского или хазарского кагана местом действия называется ал-Баршалия — к северу от Дербента[521].
Имя третьего брата-эпонима в легенде Михаила Сирийского не названо. Однако в ряде других сообщений хазары выступают вместе с барсилами, с которыми, очевидно, и надо связывать наименование занятой хазарами страны. У Моисея Хоренского говорится, что в 198 г. хазары и басилы (барсилы), соединившись, прошли через ворота Чора (Дербента) и подвергли Армению грабежу и разорению[522].
Этот рассказ, взятый как сообщение об одном из многочисленных столкновений закавказских народов с северными варварами, не представляет ничего невероятного. В отношении его возникает только один вопрос: действительно ли в числе варваров, нападавших на Закавказье, уже во II в. были хазары и барсилы Другие источники народов с этими именами в то время не знают. Да и сама «История Армении», сообщая о ряде войн с северными племенами, называет в числе их хазар и барсил всего один раз в вышеприведённом месте. Правда, хазары несколько позже, в IV в., упоминаются в «Истории Албан» Моисея Каланкатуйского. Первое их нашествие на Закавказье отнесено здесь к правлению персидского царя Шапура II[523]. Однако в отношении и этого сообщения нет сомнения, что название хазары попало в него в порядке нередкого у средневековых писателей анахронизма, в результате которого наименование современного авторам народа переносится в более или менее отдалённое прошлое или, наоборот, новый народ подводится под старое традиционное название. Подобного рода анахронизмы встречаются в отношении хазар не только у армянских, но и у арабских авторов.