Михаил Арлазоров – Дорога на космодром (страница 21)
Хочется, чтобы читатель ощутил невероятную озабоченность и расчетливую деловитость Исаева в последние перед полетом первого космонавта недели и дни. Последовательно, настойчиво Алексей Михайлович старался исключить все факторы, все обстоятельства, способные бросить хотя бы малейшую тень на результаты эксперимента.
Один из ведущих конструкторов «Востока» (читатель знает его как Алексея Иванова, автора книги «Первые ступени») рассказывал мне:
— На этой работе я гораздо ближе познакомился с Алексеем Михайловичем и его товарищами. Агрегат Алексей Михайлович делал в высшей степени ответственный и, как все ракетные двигателисты, находился при этом в тяжелейшем положении. Для повышения надежности радиоаппаратуру, приборы, системы автоматики и управления можно дублировать, а в отдельных случаях наиболее ответственные части даже троировать. Двигательные установки никакого дублирования не допускали. Отсюда чрезвычайная ответственность Алексея Михайловича. Главный конструктор Исаев, действовавший к тому же в условиях жесточайшего весового ограничения, такую установку создал.
Он построил серию двигателей-близнецов. По пяти из них провел суровые огневые испытания на полный износ, значительно превысил ресурс — расчетное, запрограммированное время работы. Одинаковые двигатели и на испытаниях вели себя все как один. Каждый из них словно сказал конструктору:
— Я умираю, не сделав работы, для которой ты меня создал. Но зато я освободил тебя от сомнений. Любой из моих братьев-близнецов поведет себя столь же безупречно, как и я!
Тщательно проанализировав результаты испытаний, Исаев поставил шестой двигатель на предусмотренное для него место и доложил, что готов сажать корабль с человеком. Конструкторов ждала дорога на Байконур.
«На подготовку запуска Гагарина, — пишет член- корреспондент Академии наук СССР Б. В. Раушен- бах, — поехала, если так позволено будет выразиться, «первая сборная», люди, уже осуществлявшие запуски предыдущих отработочных беспилотных аналогов будущего «Востока», сработавшиеся и хорошо знакомые как с техникой, так и со специфическими условиями космодрома».
В своих записках «С человеком на борту»[10] доктор технических наук М. Л. Галлай, летчик-ис-пытатель, инженер, ученый, дал запоминающееся описание отлета ведущих специалистов.
«Процедура отлета, вскоре ставшая по-домашнему привычной, поначалу произвела на меня впечатление именно этой своей привычностью, полной непарадностью, будто люди не на таинственный романтический космодром летят, а в обычную командировку или в отпуск в какие-нибудь давно обжитые Гагры или Сочи.
В назначенный день, точнее, в ночь перед назначенным днем улетавшие собрались у закрытого в этот час газетного киоска пассажирского зала Внуковского аэропорта…
У газетного киоска собралось человек десять — пятнадцать: Сергей Павлович Королев, Мстислав Всеволодович Келдыш, Валентин Петрович Глушко, Константин Давыдович Бушуев, Николай Алексеевич Пилюгин, Алексей Михайлович Исаев, Борис Викторович Раушенбах…
У литератора, работающего в так называемом художественно-биографическом жанре, здесь, наверное, просто разбежались бы глаза: что ни человек, то по всем статьям достойный герой большой и интересной книги. Но такого литератора поблизости почему-то не оказалось. Да и никто из сидящих по углам или сонно бродивших по пассажирскому залу ночных пассажиров и немногочисленных служащих аэропорта не обращал ни малейшего внимания на нескольких негромко беседующих мужчин среднего возраста и нормально-командировочного вида, во всяком случае без каких-либо примет величия в их внешнем облике.
…Вот так — предельно буднично — улетали на космодром люди, которых впоследствии назвали пионерами космонавтики».
Через несколько часов самолет, летевший рейсом, не обозначенным в расписании, привычно приземлился в том месте казахстанской степи, которое еще не успело приобрести своей нынешней известности. Космодром Байконур еще не был как следует обжит. Полет туда — трудная командировка. И все же Исаев любил эти полеты. Любил, несмотря даже на язву, докучавшую в этих дальних командировках. Космодром удивительно напоминал молодость, его первую любовь — Магнитку. Перед тем как запылали домны, там тоже гулял ветер, колыхалось бескрайнее ковыльное море, кочевники гоняли табуны коней и отары скота.
Не раз и не два прилетал сюда Исаев, как дорогой сувенир увозя маленькие букетики ковыля. Но самым памятным был, конечно, тот апрельский день — шутка ли, первый полет с человеком на борту!
6 апреля 1961 года члены Государственной комиссии подписали полетное задание тому, первому, которому предстояло покинуть родную планету. Час испытаний возможности, веками казавшейся несбыточной мечтой, приближался. 10 апреля в 11 часов утра состоялось то, что генерал Н. П. Каманин определил как «официальное представление будущих капитанов космических кораблей тем, кто готовит полеты». Королев объявил решение:
— Первым полетит Гагарин!
Вечером того же дня вместе с другими членами Государственной комиссии, собравшимися на торжественное заседание, Исаев поставил подпись под документом, утвердившим это, без преувеличения, историческое решение.
О том, как происходил первый старт человека в космос, уже существует целая литература. Чтобы не повторяться, задержу внимание читателя лишь на последнем этапе полета, имевшем самое непосредственное отношение к работе Исаева. Этот этап начался 12 апреля 1961 года в 10 часов 15 минут. «Восток» находился над Южной Атлантикой, на подлете к Африканскому материку. По автоматическому программному устройству прошли команды на подготовку бортовой аппаратуры и включению тормозной двигательной установки.
— О чем вы подумали, получив сигнал о начале приземления? — спросили Гагарина журналисты на одной из первых пресс-конференций после возвращения на Землю.
— О том, что наступил самый важный момент! Момент действительно был чрезвычайно важным. И Гагарин в космосе, и Исаев на Байконуре в равной степени понимали, что произойдет, если не сработают тормозные устройства.
Профессор Б. Викторов. И вот тут-то мы начали волноваться и умом, и душой, и сознательно, и подсознательно, тем более что радиосообщения от Гагарина долетали урывками.
Волновались члены Государственной комиссии, волновались ученые, волновались инженеры, техники, операторы, волновались и те участники исторического запуска, которые не были допущены на пункт управления. В окно можно было увидеть толпу людей, вплотную прижавшихся друг к другу.
Все жили известиями, которые шли из космоса. Лишь только поступало очередное сообщение, как по беспроволочному телеграфу передавалось из комнаты в коридор, из коридора к дверям — и раздавался облегченный вздох толпы.
Надо сказать, что посадка совершается довольно медленно, и при этом поочередно срабатывают определенные системы. Сначала корабль ориентируется, затем включается тормозной двигатель, далее корабль входит в атмосферу, и тогда, если все в порядке, сигналы сперва изменяются, ослабевают, а потом на очень короткое время и вовсе пропадают. Потом сигналы снова Появляются…
«Восток» неуклонно и точно снижался в заблаговременно рассчитанном квадрате, и, когда стало ясно, что спуск завершен, началось несусветное: мы вели себя как дети — не по-взрослому смешно прыгали и повизгивали от восторга, выкрикивали какую-то чушь, а под окнами так же по-детски ликовала толпа.
Взлететь и приземляться космический корабль смог, когда окончательно отработали поставленную на его борт «контрракету». Таким образом, день Гагарина был отчасти и днем Исаева, как, впрочем, и некоторых других выдающихся инженеров.
14. День рождения
После полета Гагарина Исаев прожил еще десять лет и сделал за эти годы так много, что рассказать обо всем в маленькой книжечке невозможно. Историй, связанных с любым из его дел, хватило бы на толстенный том, и читался бы этот том, как увлекательный роман. Чтобы оценить значимость звездных часов Исаева (оценить не в личном масштабе, а в рамках развития всей космонавтики), достаточно перечислить даже не конкретные дела, а лишь принципиальные научно-технические направления. Среди них не только двигатели одноразового включения, обеспечившие торможение, но и двигатели, которые можно было включать многократно. Много-кратное включение позволяло космическим кораблям не только сближаться на орбите, но и менять параметры орбит.
Двигатели коллектива Исаева использовались для корректировки траектории полета автоматических межпланетных станций к Луне, Марсу, Венере. В этом же коллективе были созданы и двигатели, обеспечившие возвращение на Землю ракеты, доставившей грунт с Луны.
Годы делали свое дело. Они расширяли послужной список конструктора, наполняли его значительными фактами, но одновременно отбирали силы, необходимые, чтобы совершать все эти дела. Дни рождения — праздники, радовавшие каждого из нас в молодости, — приобретали со временем все более огорчительный характер. И все же об одном из них мне хочется рассказать…
Этот день рождения был у Алексея Михайловича шестидесятым. Юбилейная дата побуждала собрать за праздничным столом друзей и близких, а вместо этого — дальний рейс в Казахстан, на Байконур. И не поехать нельзя. Запуск ответственный: предстояло завершить испытания машин новой серии «Союз». Головной корабль этой серии, «Союз-1», приближаясь к Земле, потерпел катастрофу. Космонавт Владимир Михайлович Комаров в апреле 1967 года погиб из-за неисправности парашютной системы. На этот раз, в октябре 1968 года, продолжая испытания, должен был лететь самый старший из всех когда- либо летавших советских космонавтов, в прошлом военный летчик и летчик-испытатель, Георгий Тимофеевич Береговой. Одновременно с Береговым, работая на земле, в испытаниях участвовали крупные специалисты — конструкторы основных систем корабля. Исаев — один из них.