Михаил Араловец – Взрыв. Двадцать лет спустя. Основано на реальных событиях (страница 6)
Первый взрыв нарушил работу вентиляции, тут и там локально вспыхивал метан, а взрывная волна вымела из выработки скопившуюся там угольную пыль. В итоге эта пыль сдетонировала, и через четыре часа произошел второй, более мощный взрыв. Он разрушил строения на поверхности, обломками убило трех шахтеров, водителя и фельдшера «Скорой помощи». А в шахте накрыло спасателей, ищущих пострадавших. В итоге 14 из них погибли.
После второго взрыва поисково-восстановительные работы решили прекратить. Плотник взял копию вырезки из газеты «Углегорский рабочий», вышедшую через неделю после взрывов.
«На поверхности бурили скважины, туда нагнетали азот, чтобы потушить огонь. Работали спецмашины, устанавливали разные перемычки в шахте, чтобы изменить вентиляционную струю и убрать поступление кислорода. Потушить уже после взрыва огонь, подземный пожар не удалось, – писал журналист Виктор Тимашов. – Тогда было принято решение затопить забой. Его затопили. И ещё прошло полгода, прежде чем всё улеглось, всё утихло, и пробы рудничного воздуха показали, что туда можно спускаться людям и продолжать поиски погибших горноспасателей». Копий статей в папке собралось немало. Он пробежал глазами по заголовкам: «Трагедия в шахте», «Выброс метана», «Ленточный конвейер», «Пожар в штреке», «Погибшие горноспасатели». Печальная летопись.
Основными причинами второго взрыва стали остановка вентиляторов главного проветривания и разрушение надшахтных зданий, приведшее к нарушению вентиляции, разрушению изолирующих перемычек и накоплению метана по всей шахте. Также повторному взрыву способствовало наличие источников воспламенения после первого взрыва.
Судя по датам, Наташа начал собирать материалы о трагедии два года назад. В папке накопилось достаточно много материалов. Она «копала» глубоко, посылала запросы в различные официальные дистанции. Особо была выделена одна глава.
«Кто виноват? Официальная версия»
Эксперты сказали – все горноспасатели и шахтёры во время первого взрыва погибли мгновенно. Спасти их было нельзя. Но можно ли было предотвратить новые жертвы? Ведь за время поисково-восстановительных работ число погибших выросло до тридцати девяти. И кто ответил за гибель людей? Эти вопросы до сих пор мучают многих. Я попыталась задать их в Военизированной горноспасательной части. Вот ответ:
«Правительством РФ для расследования причин аварии и группового несчастного случая на шахте „Центральная“ была создана правительственная комиссия. Материалы расследования аварии находятся в архивах правительственной комиссии, проводившей расследование аварии».
Следующий запрос был направлен в правительство России. Официальная переписка заняла несколько недель, но ответ все же пришел.
«Правительственные комиссии создаются после произошедших крупных аварий для оказания помощи пострадавшим и семьям погибших в результате аварии, а не для расследования причин аварии, – поступил ответ из Департамента промышленности, энергетики и транспорта правительства РФ. – Для технического расследования причин аварии комиссии создаются и возглавляются территориальными управлениями Ростехнадзора. В связи с этим ваше обращение направлено в Уральское управление Ростехнадзора и в правительство N-ской области. В архиве Минэнерго России не хранятся документы 1999 года. Все документы периода от 1999 года и ранее переданы на хранение в Государственный архив РФ. Вопросами наказания и привлечения к ответственности занимаются судебные органы. В 1999 году таким органом была прокуратура. Считаем, что интересующая вас информация может быть получена в Государственном архиве РФ».
Все запросы в официальные инстанции были отправлены на бланках сайта uglegorsk.ru. И ответы приходили на этот адресат.
У нас по-прежнему государство не горит желанием общаться с личностью и старается минимизировать информацию в отношениях с частными лицами, особенно если она касается щекотливых или неудобных тем, вздохнул Плотник. Он понял, почему Наташа воспользовалась помощью журналистского сайта. Так легче добыть информацию. Скорее всего, она попыталась это сделать сама, но столкнулась с волокитой и бюрократией. К тому же ей не повезло. Запросы сделаны в 2019 году, авария произошла двадцать лет назад. И именно в 1999-й оказался последним, когда документы, датируемые этим годом, были сданы в Госархив России. И цепочка растянулась. Что касается причин аварии и масштаба последствий, тот тут пролить свет помог ответ из Уральского Ростехнадзора.
«Во время работы ленточного конвейера лавы 5а-10-18 возник пожар с последующим завалом выработки и взрывом метана. Комиссия пришла к выводу, что при работе конвейера от трения ленты о неисправный ролик или на заштыбованном участке нижней ветви возник высокотемпературный локальный очаг загорания угольной мелочи. При остановке конвейера от этого очага загорелось полотно конвейерной ленты. Развитию пожара способствовало отсутствие воды в противопожарном трубопроводе и наличие непригодных к использованию огнетушителей, что не позволило сработать автоматической системе пожаротушения и воспользоваться первичными средствами пожаротушения, а также то, что в конвейерном штреке с исходящей струёй воздуха, за исключением мест установки приводных станций конвейеров, применена горючая (деревянная) крепь. Накопление метана до взрывной концентрации произошло в результате сокращения количества воздуха в результате завала в районе пожара».
Но сами углегорские горняки в результаты официального расследования не поверили. Плотник вчитался в запись разговора Наташи с непосредственным участником тех событий Юрием Нифонтовым.
– Ленточное полотно – только несгораемое – допускается в шахту или трудносгораемое. На поверхности-то любое можно, а там – чтобы спичку поднесли, и лента загорелась – такое исключено теоретически.
Плотник и сам слышал такую точку зрения, ходившую среди шахтеров. Далее Наташа писала уже от руки.
Большинство горноспасателей, участвующих в ликвидации пожара, были опытными. За неделю до взрыва проходили учения горноспасателей. А родные погибших уверены – их смерти можно было избежать.
Можно ли было не отправлять горноспасателей на глубину? Это вопрос так и остался открытым. Впрочем, мнение шахтеров было однозначным. Шамиль Дамиров вспоминает.
– В этот день, 7 октября, у главного инженера шахты был день рождения. Отмечали в спортивно-оздоровительном комплексе. За счёт наших средств (мы выходили на субботник) построили. Хорошее здание, капитальное. Первый этаж – спортивный зал с душевыми, с раздевалками. Второй этаж – бассейн, сауна, душевые. Третий этаж – спортивный, тренажёрный, два бильярда и теннисный стол. Вот они там отдыхали. Начали еще днем. Когда все случилось, начальники уже приняли на грудь. В таком виде и отдавали приказы. И послали! Четыре отделения. Для чего?
Главной причиной горняки считают ошибку конструирования шахты.
– Изначально, когда эту лаву начали отрабатывать, в проекте была заложена опрокинутая струя воздуха, – рассказал мне шахтёр Виктор Харисов. – Должна идти свежая струя через конвейерный штрек, а нам её подавали через вентиляционный штрек. Это грубейшее нарушение. Грубейшее нарушение! Это любому шахтёру скажите. Кто подписывал эти документы? Как это разрешали? Это вообще вопиющий случай! Километр выработки надо было пройти, чтобы это сделать, как положено. На этом, наверное, сэкономили. Только ради этого могли пойти на такое преступление.
Виктор уверен – будь проветривание организовано правильно, и горняки обнаружили бы пожар гораздо раньше.
– Им воздух бы принёс запах, сразу бы пришли, посмотрели – где что. Неоднократно такое было. Где-то лента начинает тереть, задымится. А она прежде, чем загореться, будет дымиться. Дым учуем, пойдём, посмотрим. Если что, ликвидируем это. А тут струя уходила от лавы. Воздух свежий нам поступает, и мы и не знаем, что там горит.
С этой версией согласен и бывший директор шахты Владимир Войцех. Он возглавлял «Центральную» до 1983 года. За время его руководства не было ЧП с гибелью шахтёров, и «Центральная» считалась одной из самых безопасных в стране.
– Главная причина, по которой произошла эта беда, кроется в нарушении правил безопасности. Особенно в проветривании этого предприятия, а оно относилось к высшей категории опасности. Потому что метана выделялось на этой шахте на тонну добытого угля больше, чем на какой-либо, – рассказал Владимир Николаевич. – Тут применили схему, которая препятствовала такому свойству лёгкого газа – идти кверху, его, наоборот, стали прессовать и не пускать наверх. За какое-то время этот газ скопился, и исходящая струя, насыщенная метаном, была направлена на выработки, оснащённые механизмами и кабелями. И вообще, там, где трение было возможно, где могло возникнуть образование огня.
Могли ли пойти на неверную схему вентиляции ради экономии в 1999 году? Учитывая экономические условия в стране, задержки зарплат и попытки спасти угольную отрасль любой ценой? Ответы кажутся очевидными. Впрочем, и задать эти вопросы уже некому – директора шахты нет в живых, как и многих, кто принимал тогда решения. В 1990-х угольная промышленность однозначно переживала худшие в истории времена. Тогда говорили о нерентабельности углегорского угля и о том, что дешевле привозить его, например, из Казахстана или Кузбасса.