Михаил Антонов – Война в сарае (страница 34)

Пока мы шли, я мысленно связался с Тёмой.

— Тёма, ищи уязвимость! Взломай их сеть, доберись до систем корабля, выведи из строя жизнеобеспечение! Сделай что-нибудь!

Ответ искина разочаровал, но не удивил.

— Артём, центральный управляющий процессор дредноута обладает неизвестной архитектурой и запредельной вычислительной мощью, на порядки превосходящей мою. Его операционная система отражает все мои атаки. Я не могу ему противостоять. Мы можем рассчитывать только на свою боевую мощь.

— Тогда найдём его старомодным способом! Вперёд, разнесём его в щепки!

Первые две атаки мы отбили с адским изяществом. Из вентиляционных шахт над нами высыпали штурмовики Зудо. Они рассчитывали на внезапность, но «Жнецы», с их паучьей реакцией, разнесли их ещё в воздухе, превратив в кислотно-зеленый туман, окрасивший потолок. Затем путь нам преградила укреплённая позиция. Два «Молота» вышли на позицию, и их рельсотроны буквально испарили стальные плиты и укрывшихся за ними солдат Зудо, оставив лишь дымящиеся обломки. Именно баррикады стали новой тактикой врага. Каждые полсотни метров из поперечных коридоров выползали «богомолы» и на моих изумлённых глазах начинали лапами-тесаками и сгустками энергии сваривать обломки в примитивные, но прочные завалы. Одна такая стенка из решётчатого настила едва не отсекла группу «Жнецов». Пришлось двум «Молотам» давать сосредоточенный огонь, превращая баррикаду в облако раскалённых опилок и клубки плавящегося пластика.

Но настоящий ад начался с тыла. Мы только что прорвали очередной заслон, как позади колонны, с оглушительным лязгом, раздвинулась секция пола, открыв чёрный зев аварийного перехода. Из него, словно саранча из преисподней, хлынули «богомолы».

— Заднюю линию! В полукруг! — закричал я, и «Жнецы» среагировали мгновенно.

Они били почти в упор, не целясь — по площади. Заряды прожигали хитиновые панцири, отрывали конечности, разбрасывая липкую зелёную массу по стенам.

Но ничто не вечно. Скоро я услышал тревожный сигнал от Тёмы.

— Артём, боекомплект «Молотов» на исходе. 7 %.

Один за другим «Молоты» докладывали о критическом истощении боезапаса, запасной БК на дройдай заряжающих тоже был исчерпан. Грозный рёв рельсотронов сменился настораживающим молчанием. Теперь основная тяжесть боя легла на «Жнецов». Их импульсные орудия яростно трещали, отсекая волны штурмовиков, но пробивной мощи «Молотов» им не хватало. «Молоты» с опустевшими магазинами сомкнулись вокруг меня, их генераторы защитных полей гудели, поглощая вражеские выстрелы. Я забрался на массивный снарядный ящик «1-го» и использовал его как импровизированный транспорт и огневую позицию. С высоты я мог вести прицельный огонь из охотничьих винтовок с двух рук, выбивая штурмовиков Зудо, мышечные усилители скафандра помогали мне удерживать оружие, а Тёма наводиться на цели. Я действовал как мобильный снайпер. Вот один из «богомолов» с пушкой пытается прицелиться в стык между щитами. Моя винтовка четко бьёт в цель — тяжёлая пуля превращают его голову в брызжущий зелёным месиво ошмёток. Второй, укрываясь за телом сородича, готовится к прыжку на «Жнеца». Моя вторая винтовка, бьет не менее чётко— и тварь, с проломленной грудной клеткой, отлетает в сторону.

Так, медленно, под прикрытием «Жнецов», мы пробились через ещё три уровня, проникая всё глубже в чрево дредноута. И наконец, вышли в огромное, зловеще пустое помещение. Оно было размером с ангар крейсера, и его масштабы подавляли. В свете наших фонарей клубилась пыль, а в отдалении, у дальней стены, мелькнуло что-то белесое и невероятно быстрое, скрывшись в тени, словно призрак.

Глава 20

И в этот миг мир взорвался.

Не звуком, а тишиной. Абсолютной, всепоглощающей пустотой. Это был не удар, а волна — мощнейший электромагнитный импульс, который бил не переставая. Свет в моём шлеме погас, хуже того — вокруг меня дройды замерли, как вкопанные. «Жнецы» застыли в причудливых позах, алое свечение их оптики угасло. «Молоты», эти несокрушимые колоссы, замерли с опущенными орудиями, их защитные поля погасли.

Я остался один. Один в кромешной тьме, в центре гигантского зала, в окружении тридцати девяти статуй из металла.

«Критическое повреждение систем. Скафандр неисправен. Рекомендую срочно покинуть оболочку».

Голос Тёмы прозвучал в моём сознании, словно из-под толщи воды — искажённый, прерывистый. Камеры скафандра окончательно погасли, погрузив меня в абсолютную, давящую темноту. Я с трудом разжал онемевшие пальцы, и винтовки с глухим, оглушительным в тишине стуком упали на пол. Двигая рукой на ощупь, я, следуя чётким инструкциям Тёмы, нащупал за спиной тот самый неприметный рычаг аварийного покидания скафандра.

Раздался резкий хлопок пневмопатронов, и спинные сегменты скафандра разошлись, выпуская меня наружу. Я выбрался из металлической оболочки, и тьма поглотила меня с головой. Ни единого проблеска света. Ступор. Полная дезориентация.

Опустившись на колени, я судорожно шарил руками по холодному полу, пока пальцы не наткнулись на винтовки. Я вскинул одну, инстинктивно нажал на спуск, направляя в сторону короткого шороха… Тишина. Мёртвая тишина. Электроника оружия была убита импульсом.

Внезапный шорох справа!

В панике я потянулся к бедру скафандра, к старому доброму обрезу МР-153 — неказистому, но целиком механическому. С трудом выдернул его из крепления, снял с предохранителя и, почти не целясь, выстрелил на звук.

Оранжево-красный шар плазмы сорвался с дульного среза и, яростно шипя, помчался в темноту. На мгновение осветившееся пространство выхватило из мрака кошмар.

Белое. Отвратительное. Помесь богомола и паука размером с человека. Длинные, заострённые конечности, стремительные движения. Оно с невероятной скоростью неслось прямо на меня.

«Цель подсвечена! — крикнул Тёма. — Веду её!»

В моём интерфейсе, схематично отобразилась цель и проецируемый на нее прицельный маркер. Я выстрелил.

Плазменный заряд, рванулся к твари и задел её головогрудь. Послышался противный шипящий звук, запахло палёным. Второй выстрел — и с монстра снесло пару левых конечностей. Но он был уже близко. Слишком близко.

«АРТЁМ, ЭТО АДМИРАЛ! УБЕЙ ЕГО!» — Голос Тёмы прорвался настоящим, неистовым криком, полным отчаяния.

Я успел выстрелить ещё раз, плазма впилась в центр белесого тела, и тварь дёрнулась... Но было поздно.

Острая, режущая боль пронзила бок. Будто раскалённой кочергой провели по рёбрам. Затем второй удар — выше, срывающий клочья комбинезона и кожи. Третий... Я пошатнулся, но устоял, оглушённый шоком и болью.

И тут — пронзающий удар. Что-то невероятно жгучее вошло в тело ниже ключицы, обжигая изнутри. Я замер, не в силах издать звук.

«Артём, в тебя попал нейропаразит! — голос Тёмы снова ворвался в сознание, но теперь он был слабым, искажённым, словно его глушили. — Я не могу... противостоять... он выжигает... нейросеть... парализует...»

Голос оборвался. Последнее, что я почувствовал, — это странное, обманчивое отступление боли. Сознание помутнело, поплыло. Ноги подкосились, и я с тихим стоном рухнул на спину, вглядываясь в непроглядную тьму над собой.

А дальше было Ничто. И всё — одновременно.

Моё «Я» сжалось до крошечной, горящей точки сознания, запертой в глубинах собственного черепа. Я ощущал себя живым компьютером, биопроцессором, которым управлял кто-то незримый и безраздельно властный. Его воля была холодным потоком данных, который омывал мои нейроны, используя их как инструмент.

Я был временным. Быстрым. Одноразовым решением. Мной пользовались. Пользовались моим мозгом, моей ментальностью, которые паразит сканировал, копировал и встраивал в свои алгоритмы. Это было похоже на кошмар наяву, где ты — пассажир в собственном теле, вынужденный наблюдать, как твои же руки творят чуждую тебе волю.

И на самой грани, в крошечной, ещё не захваченной частичке моего разума, вспыхнуло осознание. Озарение, рождённое из хаоса чужих мыслей и моих собственных обрывков знаний. Я разгадал тайну.

Адмиралы. Это не титул. Это — вид. Адмиралы — кто? Нейропаразиты.

Эти существа были специализированными личинками, редким и ценным «потомством» самой Королевы Зудо. Она, мать всей популяции, создавала их как топ-менеджеров, управленцев роя, наделяя их способностью не просто контролировать, а усиливать разум носителя, превращая его в живой командный центр.

И сейчас я стал таким центром.

Моё сознание растянулось, выплеснулось за пределы тела. Я ощущал ледяное, вечное пространство космоса — не как угрозу, а как благостную, родную стихию. И в этой стихии я чувствовал их. Боевые корабли роя. Десятки, сотни стальных гигантов. Я ощущал их движение как лёгкий зуд в несуществующих конечностях, видел их тактическое построение как геометрическую схему.

Они действовали синхронно, с идеальной, пугающей слаженностью, подчиняясь приказам, которые проходили через меня. Они были моим флотом. Но их победы не были моими победами. Их мощь была не моей мощью. Я был всего лишь процессором, живым проводником для чужой, бездушной воли.

Я понимал, что умираю. И смирился с этим. Осталось лишь пассивное наблюдение, странное и бесстрастное. Времени больше не существовало — только вечное сейчас, наполненное потоками данных.