Михаил Антонов – Война в сарае (страница 30)

Сначала в трубке воцарилась гробовая тишина, а потом взорвалось.

— Как ты сказал?! ЧВК?! Против инопланетян?! Артём, да ты... это же... — в его голосе смешались дикий восторг, паника и полнейшее недоумение. — Это же крутяк! Настоящая звездная война! Но... как? И ты один всем этим управляешь?!

— Примерно так, — устало подтвердил я. — У вояк всё строго, задержусь — объявят дезертиром, имущество конфискуют. Теперь понимаешь, почему с банком нужно быстро? Ладно, Слав, удачи. Держи меня в курсе.

Я отключил связь, не дав ему опомниться. Пусть переваривает.

Повернулся к синтезатору. Достал поднос с идеальными, золотистыми роллами. С этим скромным ужином в руках я пошел к дому.

Последнее, что я помнил перед провалом в беспамятство, — обеспокоенный взгляд жены, скользнувший по моему лицу за ужином. Я сидел напряжённо и молча, в то время как весь мой маленький мирок, смеялся и переливался жизнью вокруг. Их голоса — жены и дочери — доносились будто сквозь толстое стекло: весёлые, живые, полные каких-то своих, девичьих дел. До меня долетели обрывки шуток, взрыв хохота, и сквозь эту какофонию счастья — тёплые слова в мой адрес. Кто-то похвалил ужин. Они, конечно, подумали, что я заказал его в кафе.

«Тяжёлый день, — буркнул я в ответ на безмолвный вопрос в её глазах. — Умственная работа выматывает». Она позволила мне, не раздеваясь, рухнуть на кровать и провалиться в пучину забытья, где не было ни звёздных переходов, ни контрабанды.

Утро началось не с будильника, а с пронзительной вибрации телефона, заставившей вздрогнуть. Я с трудом отлепил лицо от подушки. На экране — имя, которое вмиг прогнало остатки сна. Вячеслав.

— Артём, я в Джакарте. Склад нашел. Идеально — на отшибе, рядом пустырь заброшенный. Осмотрел, оплатил пока на неделю.

Голос Славы был ровным и деловым, будто он не через полпланеты звонит, а из соседнего подъезда.

Я пробормотал что-то благодарное, пожелал удачи с банкирами и отключился. И только тут до меня дошло: на часах — половина десятого. В доме — гробовая тишина. Мои девчонки не стали меня будить. Жена увезла дочь в школьный лагерь и умчалась на работу, оставив меня в одиночестве досматривать сны.

Вот только спать было уже некогда. Адреналин, горький и знакомый, ударил в кровь, заставив сердце выбивать дробную барабанную дробь. Один день промедления — и всё рухнет.

Я сорвался с кровати, через минуту уже выскакивал во двор, к низко зависшей транспортной платформе. Заняв место оператора, я рванул в сторону перехода в сарае. Мгновение — и я уже лечу по «Плацдарму», к месту стоянки двух курьерских кораблей: «Квик Джампер» и «Быстрый».

Предстояло решить головоломку. Все кластеры с искинами, конечно, влезали в «Квик Джампер». Но без погрузчика на месте мы были бы беспомощны, и пришлось дождаться его прибытия с «Ковчега». В «Быстрый» я погрузил и массивный контейнер с золотом, оставив лишь пять килограммов для расчёта с венесуэльскими товарищами. Бизнес есть бизнес.

В итоге распределились так: три кластера — в «Квик Джампер», один кластер, погрузчик и контейнер с золотом — в «Быстрый».

Искин Тёма, уловив мою команду на взлёт, тут же отрисовал в моём интерфейсе маршрут — ярко-голубую нить, уходящую в точку на карте Индонезии.

Оба корабля, плавно поднялись в воздух. На высоте в четыре километра над «Плацдармом» дрогнула реальность, открыв проход. Два корабля-призрака проскользнули в него, чтобы вынырнуть уже в разреженном воздухе над Землёй. Маскировочные поля сработали мгновенно, растворяя нас в небе. Два теневых болида устремились в высокие слои атмосферы, на юг, к экватору.

Наблюдать за самим полётом мне было уже неинтересно. Да, в первые разы, когда я летал в Южную Америку, меня захватывала эта скорость, это чувство полёта над планетой. Сейчас же я был озадачен другим, куда более приземлённым вопросом: я не успел позавтракать.

Желудок настойчиво напоминал о себе лёгким сосанием под ложечкой. Я заказал в пищевом синтезаторе излюбленное блюдо: яичницу-глазунью из двух яиц, пару румяных «охотничьих» колбасок, хрустящие тосты и стакан горячего, сладкого, чёрного чая.

Не знаю, как другим, но для меня то, что выдают продвинутые синтезаторы, мало чем отличалось от приготовленного руками. Может, дело было в усталости или в голоде, но в тот момент это был самый лучший завтрак на свете. Я наслаждался каждым кусочком, вполглаза поглядывая на обзорный экран, где мелькали цифры высоты и скорости. Автоматика вела корабли ровно, без единой тряски.

После завтрака, согретый чаем и сытный, я просто расслабился в кресле. Глаза сами собой слипались. Мне показалось, что я даже немного вздремнул, пока Тёма нёс нас над безбрежными океанами.

Полёт до Индонезии составил ровно пять часов и десять минут. Перед самым приземлением я встряхнулся, сгоняя остатки дремоты, и обратился к своему искину.

— Тёма, просканируй округу на наличие свидетелей. Любые передатчики, тепловые следы, техника.

Через несколько секунд, ровно столько, сколько потребовалось сканерам на «Курьерах» для полного кругового обзора, Тёма ответил.

— Сканирование завершено. В радиусе пяти километров техника и биологические объекты отсутствуют. Местность абсолютно пустынна.

Мы опустились на заросшую бурьяном и колючками поляну прямо за длинным, низким зданием склада. Я тут же отдал команду погрузчику приступить к разгрузке. В этот момент зазвонил телефон. Вячеслав.

— Артём, всё успешно. Владельцы банка согласились уступить его нам за восемнадцать миллионов.

Голос его звучал победно, но собранно.

— Отлично, Слава! Так и знал, что могу на тебя положиться, — искренне похвалил я его. — Что тебе нужно для завершения сделки?

— Всего лишь доверенность от тебя. И, в принципе, всё.

Я немного удивился.

— А почему на себя оформлять не хочешь? Я же говорил, доверяю тебе полностью.

— Так будет неправильно, Артём, — твёрдо ответил Вячеслав. — Мы договаривались, что я буду директором, управляющим. Но не владельцем.

Я его понял. Парень был правильный, с чёткими принципами. В нашем деле это дорогого стоило.

— Хорошо, согласен. Готовь доверенность и приезжай сюда, к складу. Мы уже здесь, разгружаемся.

— Понял. Займёт минут сорок, постараюсь быть быстрее, — ответил Слава.

Он появился ровно через час. Я даже сам удивился его «пунктуальности», прекрасно осознавая, что ему потребовалось время не только на дорогу, но и на подготовку всех документов. Ни слова критики я, конечно, не проронил.

Быстро просмотрев и подписав доверенность, я передал ему документ и кивнул в сторону аккуратно расставленных рядом со складом модулей.

— Вот это всё нужно будет разместить в серверной банка, как только доступ появится. Как только затащишь эти конструкции в помещение — дальше всё произойдёт автоматически. Дройды-монтажники сами скоммутируют соединение с телекоммуникационным оборудованием банка. Вычислительные мощности развернутся без нашего участия.

Слава оценивающе окинул взглядом оборудование, его лицо выражало сосредоточенность и деловой азарт. Кажется, проект начинался лучше некуда.

Глава 18

Слава молча наблюдал, как массивный погрузчик загоняет последний модуль темноту склада. По лицу было видно, как внутри него отчаянно борется любопытство с субординацией. Наконец, он набрался смелости и задал вопрос, который, должно быть, терзал его с самого начала этой безумной авантюры.

— Артём… Зачем? Зачем тебе всё это? Столько денег, такой риск…

Я тяжело вздохнул, глядя на его честное, озадаченное лицо. Простого ответа «для бизнеса» было явно недостаточно.

— Слава, — начал я, медленно подбирая слова. — Как ты думаешь, как долго может жить человек, имеющий доступ к высокотехнологичным медицинским капсулам, тем, что могут вырастить утраченную конечность?

Слава нахмурился.

— Наверное… очень долго. Если не вечно, то ооочень долго.

— Вот и я так думаю. Очень долго. А у меня есть ещё дочь. И жена. Да и за тебя я в ответе. И чтобы очень долго жить — всем — нужны не просто деньги. Нужны ОЧЕНЬ большие деньги.

— А как же государство? — тихо, почти вкрадчиво спросил Слава.

— А что государство? Я родился при Брежневе. Потом два старичка-«погоду», потом лысый… а за ним и Ельцин. После которого мне тридцать лет втирали, что государство нам ничего не должно. Что у нас «рыночная экономика», и «условно справедливый» суд, и надзорные органы, опять же, «условно». Бесплатное образование и медицина — тоже «условно». Другой вопрос, что люди… а вот люди меня действительно заботят.

Я сделал паузу, давая ему осознать тяжесть каждого сказанного слова.

— Представь, — продолжил я, — как магнат, успешный банкир Вячеслав, организует и строит фармацевтическую компанию. И производит лекарства. От рака, СПИДа, самых страшных инфекций и вирусов. И продаёт их не втридорога, а по себестоимости. Согласен, это уже другое дело?

Слава медленно кивнул, в его глазах загорелся слабый, но упрямый огонёк понимания.

— А вот ещё вариант, — моя речь стала тише, но увереннее. — Этот же банкир и меценат организует реабилитационный центр. В котором, конечно же, с подпиской о неразглашении, восстанавливает утерянные конечности. Детям. Подросткам. Военным. Гениальным учёным. Да и просто людям... Согласен? Это уже другое дело? Достойное. Справедливое. Честное.