Михаил Антонов – Война в сарае (страница 2)

— Сделали... — выдохнул я. — Сделали!

— Красавчик! — прошептал я, похлопывая по теплому корпусу дрона. — Оба мы красавчики!

Финал нашего с дроном забега вышел, скажем так, немного кинематографичным. Ангарная палуба «Громового Кулака» распахнулась перед нами, как пасть гигантской рыбы. Мы влетели внутрь с ещё не погасшей остаточной скоростью. Тормозить было нечем.

— Отцепляйся, Артём! Сейчас удар! — голос Тёмы прозвучал как никогда живо и резко.

Я разжал пальцы. Мышечные усилители скафандра сработали на отлично я приземлился, амортизируя падение на согнутых коленях с гулким лязгом. За моей спиной раздался оглушительный, но не катастрофичный грохот. Я обернулся. Мой верный «конь», лишённый управления, по инерции проскрёб по палубе ещё с десяток метров и треснулся о противоположную переборку. От него отлетело несколько панелей обшивки, посыпались искры, и он замер, накренившись набок. Сердце кольнуло — жалко машинку.

Но тут же пространство заполнил новый, спокойный и глубокий голос, исходящий отовсюду сразу.

— Добро пожаловать на борт линкора «Громовой Кулак», Артём. Я — ГК-112. Рад вашему благополучному возвращению. Давление и атмосфера восстановлены. Вы можете разоблачиться. Учитывая обстоятельства, предлагаю вам разместиться в капитанской рубке. Она сейчас свободна.

Я кивнул, занял место на ближайшей транспортной платформе и покатил по маршруту, отмеченному в моём интерфейсе. Капитанские апартаменты встретили меня строгой, почти спартанской обстановкой. Никакой роскоши. Функциональность и порядок. Металлические стены, голубоватые экраны с текущими данными, кресло-кокон у центрального пульта. И в углу — алюминиевая койка, разве что с чуть более толстым матрасом. И, конечно же, пищевой синтезатор. Капитанская роскошь.

Первым делом — душ. Горячий, почти обжигающий, смывающий с себя липкий пот страха и напряжение последних часов. Я стоял под ним, кажется, целую вечность, пока кожа не покраснела и мышцы не расслабились.

Потом дошло дело до еды. Тёма, как оказалось, уже перепрограммировал пищевой синтезатор под мои предпочтения.

Аппарат гудел минуту, а затем выдал стандартный поднос. Но на нём было нечто прекрасное. Горка пюре, белоснежного, с едва заметными крупинками, от него шёл лёгкий, обволакивающий пар и душистый запах сливочного масла. А рядом — две котлеты, тёмно-коричневые, фактурной корочкой. От них тянуло дымком и острым, пряным ароматом чеснока и перца. Настоящая еда.

И… я не удержался. Выдал себе чёткую, отмеренную порцию в сто грамм из синтезатора, в пластиковый стаканчик, обычный, как в молодости. Водка была ледяной, обжигающей горло, с лёгким запахом спирта.

Я ел, почти не прожевывая. Блаженство разливалось по телу тягучей, тёплой волной. Усталость накрыла с головой.

Доев последнюю крошку котлеты и допив последнюю каплю сладкого чая, я повалился на койку. Она скрипнула, приняв мой вес. Алкоголь делал своё дело, размягчая острые углы пережитого ужаса.

Я лежал и слушал мерный, убаюкивающий гул «Громового Кулака» — гул работающих реакторов, системы вентиляции, тысяч механизмов огромного корабля. Это был звук жизни. Моей жизни.

И я уснул — глубоким, сладким, исцеляющим сном, в полной безопасности.

Утро началось с того же душа. На этот раз я стоял под струями, пытаясь смыть с себя не пот и грязь, а остатки вчерашней эйфории. Она уходила, оставляя после себя странную, звенящую пустоту. И по мере того как вода стекала по телу, эту пустоту начинала заполнять другая, более тёмная и густая субстанция — холодная, обжигающая злоба.

Завтрак был тем же синтезированным совершенством. Яичница-глазунья, где желтки лежали яркими, похожими на солнца, кружками, а белки были кружевными и хрустящими по краям. Две сосиски, обжаренные ровно так, как я люблю. Чёрный, сладкий чай. Но я ел, почти не чувствуя вкуса. Еда была просто топливом. Топливом для одной мысли, которая крутилась в голове, набирая обороты, как маховик.

Пираты. Клан «Псы Войны». Они не просто атаковали. Они уничтожили «Грифон». Мой корабль. Мою работу. Чуть не отняли мою жизнь. Глупо. Мерзко. И за это кто-то должен ответить.

Я отпил последний глоток чая и поставил кружку со стуком, который гулко отозвался в тишине рубки.

— Тёма.

— Слушаю, Артём.

Эйфория прошла. Осталось только холодное осознание. Они должны за это ответить. Весь их клан. Их база, их станция… всё это должно перестать существовать.

— Как нанести урон «Псам», не засвечивая «Громовой Кулак»? Линкор — ввязывать его в личную вендетту мы не можем.

Воцарилась пауза, знакомая, когда искин перебирал терабайты данных, просчитывая варианты.

— Прямая атака силами линкора будет замечена и вызовет политический резонанс. Для точечного, анонимного удара требуется иной подход. Прорабатываю вариант.

На основном экране капитанской рубки возникла трёхмерная карта сектора. В стороне от основных трасс мерцала красная точка — предполагаемое местонахождение пиратской станции.

— Есть концепция. В семи часах полёта на малой тяге от нашей текущей позиции, в глубине «Кладбища кораблей», покоятся останки фрегатов и эсминцев. Среди них, согласно архивам, должны быть несколько ударных торпедоносцев типа «Скат». Их корпусы, вероятно, целы.

Я придвинулся к экрану, заинтересованно вглядываясь в нагромождения обломков.

— «Скаты»?.. Продолжай.

— Если нам удастся найти два более-менее сохранившихся аппарата, я смогу дистанционно инициировать их запуск и перепрошить бортовые ИИ для выполнения задачи. План: установка на каждый корабль по одной термоядерной торпеде из арсенала «Громового Кулака». Далее — запуск. Корабли выходят на маршрут под полями маскировки, которые ещё могут функционировать на остаточной энергии. Атака совершается в автоматическом режиме, с разных векторов, чтобы создать иллюзию нападения более крупных сил. После выполнения задачи корабли самоуничтожаются.

Я свистнул. План был дерзким, почти безумным, но элегантным. Анонимно. Эффективно. По-настоящему мстительно.

— Время? Сколько потребуется на поиски, проверку систем, установку торпед…

— Приблизительно два-три дня. Это недолгий путь, Артём.

Я посмотрел на красную точку на карте. Злоба внутри застыла, превратившись в твёрдый, холодный, как лёд, стержень.

— Мне некуда спешить. Пусть ждут. Начнём подготовку. Выгрузи всё, что есть по «Кладбищу кораблей» и системам «Скатов». У нас много работы.

Прошло пару часов кропотливой работы. Я изучал схемы «Скатов», карты «Кладбища» и тактикотехнические характеристики по термоядерным боеголовкам. План обретал чёткость, но одно не давало мне покоя — логистика. Как доставить «Скаты» к линкору? Чем проводить буксировочные работы?

— Тёма, я всё продумал, но упускаю одно звено. Нам нужно судно-носитель. Что-то грузовое и вместительное. Какой-нибудь старый буксир или...

— Анализ завершён. Артём, ты прав, требуется дополнительная платформа. И она есть. В базе данных ГК-112 значится судно обеспечения флота типа «Вьюга» — военный грузовой транспорт, модифицированный под нужды флота. Он участвовал в той же битве. Его координаты находятся в двадцати минутах полёта от нашей позиции. По данным последнего сканирования, его корпус и основное оборудование находятся в состоянии, которое можно восстановить силами «Громового Кулака».

На экране возникла схема корабля. Неказистый, угловатый, похожий на расплющенный металлический кирпич с двигателями. Идеальный рабочий корабль.

— Свяжись с искином 112. Запроси разрешение на вылет и точные координаты.

Глава 2

Перед вылетом за «Вьюгой» я решил в последний раз осмотреть поистине гигантский на вид корпус «Громового Кулака». Я привык к его исполинским размерам, к мощным, словно горные хребты, очертаниям. Но сегодня картина была иной.

Мой взгляд скользнул вдоль стального бока линкора и упёрся… в другой такой же бок. Рядом с «Громовым Кулаком», условно повторяя его грозный силуэт, стоял ещё один левиафан. Его тактический номер, нанесённый на обшивку гигантскими, слегка облупившимися цифрами, — 88.

Я замер, на мгновение забыв о том, что собирался делать. Второй линкор? Откуда? Я вгляделся пристальнее.

И тут до меня начало доходить. Состояние «брата» было удручающим. Его корпус был исполосован глубокими, почерневшими шрамами от прямых попаданий. В нескольких местах зияли пробоины, сквозь которые виднелась искореженная начинка корабля. Но это был не мертвец. Это был гигантский улей, кипящий невероятной активностью. Десятки, если не сотни ремонтных дройдов копошились на его поверхности, как металлические жуки. От «Громового Кулака» с номером 112 к нему тянулись десятки гибких рукавов-переходов, по которым, должно быть, передавалась энергия и материалы. Неподалеку, висели в пустоте ещё два искалеченных остова, когда-то грозных боевых линкоров.

Я видел, как целые отряды дройдов с плазменными резаками аккуратно вырезали повреждённые секции обшивки. На их место другие, с мощными магнитными захватами, тут же устанавливали новые броневые листы, которые тут же обваривались с нечеловеческой точностью третьими, выпускавшими снопы ослепительно-синих искр. Над одним из крупных проломов работала целая бригада — они монтировали сложный силовой каркас, чтобы восстановить структурную целостность корпуса.