Михаил Антонов – Война в сарае (страница 13)

Опустив платформу во дворе, я направился в гараж. Быстро распаковал из стрейч-плёнки летнюю резину и закинул её в багажник. В шиномонтаже меня уже ждал Артур — высокий, жилистый татарин с хитрой искоркой в глазах и ослепительно белой улыбкой. Он стоял у ворот, вытирая руки ветошью.

— Артём, здорово! На тебя не похоже — затянуть с переобувкой.

— Да в долгосрочной командировке был, вчера только вернулся.

— Ладно, давай загоняй, сейчас всё сделаем.

Почему я делаю колёса у Артура? Потому что он — мастер без мании величия. Он не донимает меня вопросами, почему нет второго комплекта дисков или что резина у меня старая. Он просто делает свою работу: снимет, почистит, отбалансирует, если нужно посадить резину на герметик посадит. И за всё про всё — всего тысяча рублей.

Колёса у меня были в приличном состоянии, хоть и старше семи лет. Да, можно было купить второй комплект дисков, но моя математика была проста: четыре диска — это 24 тысячи, а сезонная замена стоит две. Значит, на эти деньги я могу менять резину двенадцать лет.

Рядом с боксом Артура был ещё один, где располагался автосервис. Пока я ждал, оттуда вышли двое парней, вытащили переносной мангал, закидали его дровами и подожгли. Один из них исчез внутри и вернулся с пистолетом для подкачки шин, подсоединённым к длинному шлангу. Ловко сунув сопло пистолета в отверстие внизу мангала, он на несколько секунд нажал на курок.

Воздушная струя с оглушительным рёвом ворвалась в огонь. Пламя взметнулось вверх на полтора метра, яростно и жарко полыхая, словно пионерский костёр. По довольным улыбкам парней было ясно — это именно тот результат, на который они рассчитывали. Я и сам завороженно наблюдал за этим действом.

Постепенно пламя утихло, дрова прогорели до углей. Второй парень сходил за металлическим прутом и ловко разбил и раскидал угли. Тот, что с пистолетом, снова включил воздух, сдувая пепел и выравнивая температуру.

И тут на сцене появились шампура— добротные, самодельные, шириной с мой палец, с нанизанными на них крупными, ровными кусками мяса. Практически сразу же по двору поплыл умопомрачительный аромат жаренного на углях мяса.

— Артём, алё! Готово, можешь выгонять! — голос Артура вырвал меня из плена кулинарного гипноза.

— Да, Артур, уже бегу!

Зимняя резина аккуратно лежала в багажнике. Я расчитался, передав мастеру тысячу рублей, выгнал «Паджерик» из бокса и с пробуксовкой рванул с места. Куда? Вы уже угадали — на рынок, за мясом.

Мой взгляд, как сканер, пробежался по прилавкам, безжалостно отсекая лишнее. Слишком бледное — молодое, не успевшее набрать вкус. Слишком тёмное, с бордовым отливом — старое, будет жёстким, как подошва. И вот он — идеал.

Идеальный кусок, килограмма на два с половиной. Первым делом порадовал цвет — не кричаще-алый, а глубокий, благородный рубиновый, с равномерными, словно мрамор, прожилками белого сала. Они не были жёлтыми — признаком залежалости. Нет, это был кремово-белый узор, вплетённый в саму плоть. Он обещал, что на углях этот жир не вытопится, а прожарит мясо изнутри, подарив ему ту самую, сочность.

Я попросил продавца достать его. Хлопок полиэтилена, и кусок мяса лёг на весы, а затем на разделочную доску. Я протянул руку. Первое испытание — прикосновение. Подушечки пальцев утонули в прохладной, упругой поверхности. Оно было не водянистым, а плотным и пружинистым. Я слегка надавил — ямка тут же исчезла, не оставив и следа. Идеальная свежесть.

Я перевернул его. Никаких грубых плёнок — только чистая, почти мраморная плоть.

Рассчитавшись, я поспешил к машине. Стрелка часов приближалась к одиннадцати. Я твёрдо убеждён: свинина должна мариноваться не меньше шести часов. Нужно было торопиться, чтобы успеть приготовить идеальный шашлык к ужину.

Глава 8

Вернувшись домой, я расстелил на столе чистую клеенку — мое рабочее пространство. Достал тяжелую, увесистую разделочную доску из дуба. В руку лег длинный, отточенный нож с широким лезвием.

Маринование — это не просто процесс, это таинство. Здесь важна геометрия. Я отсек крупные жировые карманы — не выкидывая, а отложив их про запас. Затем начал резать. Не мелко, не крупно — на кубики, примерно шесть на шесть сантиметров. Лезвие шло плавно, рассекая упругую плоть, с мягким влажным хрустом. Важно резать поперек волокон, чтобы потом, на зубах, мясо не казалось резиновым. Каждый кусок был похож на маленькое произведение искусства — рубиновое мясо, пронизанное кремовыми узорами сала. Я скидывал их в большую эмалированную миску.

Затем — лук. Много лука. Я очистил семь крупных золотистых луковиц. Резал их не мельча — крупными, полукольцами. Они пахли резко, едко, обещая свою едкую сладость, которая должна была раствориться в мясе. Я высыпал всю эту гору лука в миску к мясу, а затем, не жалея, щедро посыпал крупной солью. Соль — это не просто приправа, это катализатор.

Я начал перемешивать. Сначала осторожно, потом все энергичнее, сминая упругие луковые кольца. Сквозь пальцы я почувствовал, как они ломаются, выделяя едкий, прозрачный сок. Затем взял мельницу для черного перца. Крутанул ее над миской раз, другой, третий — пока воздух не наполнился пряной пылью, от которой щекотало в носу. Следом — молотая паприка. Не чайная ложка, а горсть. Я сыпал ее сверху, и мясо мгновенно преобразилось, покрылось ровным, красивым румянцем.

Достал с полки винный уксус, налил в измерительный стакан ровно двести пятьдесят грамм, разбавил питьевой водой до 3 процентов и влил в миску. Подумал и добавил к мясу каплю подсолнечного масла. Еще раз всё энергично перемешал, накрыл крышкой и убрал заготовку в холодильник на 6 часов.

Как только дверца холодильника с глухим щелчком захлопнулась, раздался настойчивый звонок входящего вызова.

— Алло, Артём? Я отвыкла, что ты бываешь дома, и забыла приготовить обед для тебя.

— Элька, ты же знаешь, какой у меня есть волшебный аппарат. Голодным я точно не останусь!

— А, ну да. Тогда приятного аппетита.

— Спасибо, и тебе приятного!

Если честно, есть не хотелось. Вернее, я отвык от размеренного графика приема пищи. Поэтому, выйдя во двор и подойдя к транспортной платформе, я достал из окна выдачи пищевого синтезатора чизбургер и стакан холодного светлого пива.

Присел на лавочке у двора, смачно укусил чизбургер, как вдруг показалась знакомая морда седельного тягача с полуприцепом. Кусок застрял в горле от довольного вида Славы, сидящего на пассажирском сиденье и приветственно машущего мне рукой. Кое-как прожевал, обильно запивая пивом, пока к лавочке не подошел Вячеслав.

— Артём, привет!

— Виделись.

— Точно. А я уже пристроил литий и получил оплату. Ну, тут такое дело. Я связался с нашими венесуэльскими партнёрами. В общем, они запросили тысячу за килограмм. Я с ними торговался, как никогда раньше — давил на совесть, что так бизнес не делается, и даже пугал боссом, то есть тобой. Максимум, чего я добился — это восемьсот долларов за килограмм.

— Ну, восемьсот, так восемьсот. В принципе, не такая уж и плохая цена. Ты молодец, Слава. Когда думаешь слетать за товаром?

— Я думал, прямо сейчас. Если цена тебя устраивает, я подтверждаю сделку и перевожу им криптовалютный эквивалент трёхсот тысяч долларов.

Во время этого разговора мне пришлось отложить в сторону как наполовину доеденный чизбургер, так и нагревающееся пиво. Пришлось выгнать со двора транспортную платформу, чтобы не мешала погрузчику вывозить контейнеры с литием. Кстати, эти самые контейнеры служили главным препятствием для уборки картофеля — мне попросту некуда было его складывать.

— Подтверждай сделку. И, кстати, сколько там выходит в килограммах?

— Триста семьдесят пять.

— Достойный объём. А что насчёт лития?

— Артём, всё оговорено. Водитель тягача сам погрузит, сам увезёт, сам разгрузит. Я там, в принципе, не нужен.

— Ты уверен, что ему так просто можно доверять товар на триста тысяч долларов?

— Это не мои проблемы. Товар в машину погружён, водитель и сам транспорт принадлежат покупателю. Если возникнут проблемы — это сугубо их проблемы.

— Ну, раз так, не вижу препятствий. Ты знаешь, где курьер. Координаты и программу полёта Тёма скинет тебе на нейросеть. Действуй.

Я даже не пошёл провожать Славу. Мне нравится, когда сотрудники работают самостоятельно; это благотворно сказывается на взаимоотношениях. Доверие — это важно.

Когда я вышел во двор спустя полчаса, водитель фуры уже загонял погрузчик в полуприцеп. Он ловко отцепил сходни, убрал их, с грохотом захлопнул массивные двери полуприцепа и, запрыгнув в высокую кабину, с рычанием завёл двигатель. Через мгновение тягач, окутанный облаком едкого выхлопного дыма, медленно тронулся с места и растворился в пыльной дымке, направляясь к месту своего назначения.

И вот тогда мой взгляд скользнул по освободившейся площадке. Территория перед домом изрядно заросла. Не просто поднялась трава, а разгулялось буйное разнотравье: упругие метелки пырея, цепкий подорожник и какие-то ромашки-самозванки гордо качали головами на длинных стеблях.

Мысль о том, чтобы идти в сарай, развязывать ремни триммера, возиться с леской и таскать на себе этот шумящий, вибрирующий агрегат, показалась мне вопиющим варварством и расточительством сил. Лень, эта великая двигательница прогресса, тут же шепнула гениальную идею: «А почему бы не купить газонокосилку? И просто идти за ней, как человек, а не ползать с дикарским орудием на плече».