Михаил Антонов – Счастливые времена (страница 14)
Может это шутка друганов? Подпоили какой-то гадостью и перенесли в какую-то халупу? Шутники херовы! Генке вспомнилось, как прошлой зимой они с Корнем также подшутили над двумя лохами. Эти богатенькие буратино подзаработали на какой-то сделке и, решив обмыть свой финансовый успех, завалились в кабак, где в это время оттягивалась Люська Водопьянова — Генкина подруга — со своей приятельницей Сонькой Лещенко. "Делавары" сами подошли к девчонкам и сами стали к ним набиваться в друзья, хвастаясь дурными бабками. Ну девочки и не стали строить из себя недотрог. Договорились о поездке на квартиру, только Люська сообразила позвонить Генке, и когда четверка вывалила из ресторана, их уже ожидал, как будто "случайный", частник. Дальше эти рокфеллеры выпили на посошок прямо в шохинской машине, а очнулись уже… в ночной электричке, везущей их в Троицк. Не даром говорят, что клофелин в водке не чувствуется. Очнулись лохи без денег и без своих шикарных пальто. Корень нашел для них по такому случаю какие-то рваные телогрейки. А девки, смеху ради, переобули чуваков в коньки. Интересно, как они без денег и на коньках домой добирались?
Может, и его так крутанули? Надо выйти на улицу и посмотреть, где это он.
Но выполнить эту задачу оказалось затруднительно — Болт нигде не мог найти свою "косуху". Раздетого его сюда что ли привезли? Слава богу, хоть бумажник у него был с собой в брючном кармане, и деньги- он посмотрел- на месте. Накинув какой-то плащ, висевший в прихожей, Шохин вышел в подъезд.
Нет, здесь все нормально: деревянная лестница, ведущая на второй этаж, номер квартиры правильный, только стены менее облупленные. Выйдя на улицу, Генка убедился, что и дом тот же. Так что же произошло? Куда делась фигурновская мебель?
Н-да, без пол-литра ничего не поймешь. А тут еще и голова болит. Надо полечиться. На перекрестке, вроде, была пара киосков. Пива что ли взять баночного.
Но, выйдя на проспект Победы, Генка убедился, что не только фигурновская мебель исчезла в эту ночь, но и оба коммерческих киоска. И тот, что подпирал собой забор автомобильного училища, и тот, что был рядом с "Универсамом". Устав чему-либо удивляться, Шохин пересек проспект и зашел в магазин.
Давненько он не видел магазинов самообслуживания. Наверное, этот остался единственный на весь город. Пройдясь по залу, Болт удивился бедности ассортимента. У него сложилось такое впечатление, что в универсаме принципиально не торговали импортом. Окончательно убедившись, что в магазине нет не только водки и пива, но и вообще чего-нибудь интересного, молодой человек вышел на улицу и подошел к киоску "Союзпечати". Возле него одиноко стояла бабка, продававшая семечки.
— Мать, водки нет? — спросил у нее Генка хриплым голосом.
Бабулька удивилась вопросу и ответила:
— Милок, водку с заду магазина дают.
Шохин обошел магазин и с тылу его, действительно, увидел стеклянные двери, из которых выскользнул довольный мужичонка, сжимавший в руках бутылку портвейна "Кавказ". А вот Генке снова не повезло: только он взялся за ручку, как какой-то гражданин в белом халате, стоящий в предбаннике, решительно задвинул дверной засов, и скрестив руки перед собой, прокричал ему:
— Все! Уже две минуты второго! У меня обед. Приходи после двух!
Терпеть еще час Генка не мог и, вынув из кармана несколько десятитысячных купюр, он попросил:
— Братан, клапана горят! Дай пузырь смирновской или "Абсолюта".
— Продавец с интересом посмотрел на деньги, ощерился золотыми зубами и ехидно произнес:
— Бог ты мой, нулей-то нарисовал. Смирновскую просит. Остряк! За эти твои керенки я тебе только шустовский коньяк могу предложить и то, когда его завезут.
Он рассмеялся над собственной шуткой и, насвистывая "Сердце красавицы", удалился.
В гневе, ничего не понимая, Болт вдарил ладонью по стеклу, но это ему ничем не помогло. Он опять вернулся к киоску, но и там никого, кроме все той же унылой бабки с семечками, не было.
— Почем? — сердито спросил Шохин.
— Двадцать, милок, за двадцать стакан. У меня большой стакан.
— Удивившись поразительной дешевизне, парень порылся в кармане, нашел две монетки по десять рублей и сунул старушке. Убедившись, что на аверсе изображено число десять и не прочитав надписи, бабушка высыпала ему стакан семечек в карман.
После этого Болт посмотрел, чем же торгуют в киоске "Союзпечати". Но к его удивлению ничего из того, что он иногда почитывал, как-то: "Свеча", "Мистер Икс" или "Спид-Инфо", на прилавке не было. Только две стопки газет, одна — "Известий", а другая — "Правды", лежали за стеклом.
— И газет-то нет! — громко возмутился Генка.
— Да-к, сегодня же понедельник, милок, — опять встряла словоохотливая старушка. — А в понедельник только "Известия" с "Правдой" и выходят.
— Как понедельник? Вчера вторник был, — удивился Болт.
— Не-е, милок, это ты путаешь. Сегодня — понедельник, двадцать пятое число.
Шохин что-то недовольно буркнул и, повернувшись к киоску, внимательно посмотрел на дату выхода газет: Понедельник 25 октября 1982 г.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Елена
— Я в последнее время стала выписывать "Правду", — рассказывала Лариса Петровна, входя с газеткой в комнату. — Пусть это- официоз, пусть в ней новости публикуются чуть позже, чем в той же "Комсомолке", но зато эта газета выходит каждый день. И, соответственно, каждый день почтальон бросает ее в мой ящик. И если на почте есть письмо от Венички, то я его получаю в тот же день, когда оно приходит на почту.
Только что Елена и Лариса Петровна попили чай с малиновым вареньем и посмотрели фотографии лейтенанта Фролова.
Вениамин и вправду выглядел молодцом, так что Никоновой не пришлось кривить душой по этому поводу, и она довольно умело подыгрывала бедной старушке, считавшей, что ее внук жив и пишет ей письма. А в остальном Силантьева была вполне разумной и с ней нормально можно было разговаривать на любые темы.
Старушка развернула газету и оттуда выпал белоснежный конверт.
— Ну вот, я же говорила, еще одно письмо от Венички!
Она проворно вскрыла пакет ножом и, достав сложенный вдвое листок, извинившись, стала внимательно читать. Лена с грустью посмотрела на нее и с любопытством взяла со стола пустой конверт. Обратный адрес был написан крупным мужским почерком. Ни страны, ни города написано не было, а просто стояло несколько цифр — номер полевой почты. Никонова поглядела на почтовый штемпель…
Сначала Елена не поверила своим глазам. Отчетливо читалось: "Челябинск-ПЖДП, 24.10.82" Что за чушь? Письмо от внука Лариса Петровна и сама себе могла послать, но штемпель-то как она могла подделать? А газета? Лена посмотрела на первую страницу и увидела на орденоносной газете дату: Понедельник 25 октября 1982 г.
В правом верхнем углу был опубликован указ о созыве Верховного совета РСФСР, причем подписан он был фамилиями каких-то совсем неведомых Елене людей. И, самое удивительное, газета была свежей, чувствовалось, что ее еще никто не раскрывал, а от страниц еще пахло типографской краской, как будто ее и в самом деле только что отпечатали. Никонова развернула газету и среди сообщений ТАСС прочла, что в Пномпене законное народное правительство Кампучии протестует против присутствия полпотовцев в ООН. А в Дели Индире Ганди не нравится то, что Пакистан вмешивается во внутренние дела Индии.
На что Елена была далека от политики, и то она знала, что Индиру Ганди давным- давно убили какие-то террористы. А на страницах этой газеты дочь Джавахарлала Неру еще правила Индией и выражала свое возмущение происками недругов. И пока Лариса Петровна перечитывала письмо от внука, наша героиня размышляла.
Все это могло произойти, только если она, Елена Никонова, вдруг ни с того ни с чего попала бы в прошлое. Но как такое чудо могло c ней случиться, было абсолютно не понятно. Хотя это многое объясняло. Ведь, действительно, в те далекие времена здания, где располагался ее Сбербанк, еще не существовало. В торговле все было в дефиците — отсюда та длинная очередь около универмага и плохо одетые люди. Понятно тогда и их внимание к подругам. Если у Елены только качество и незнакомый фасон одежды могли вызвать зависть, то Наташка, наверняка, поразила их своим смелым для 82 года видом- этакой смесью нахальства и сексуальности.
Естественно, никаких ярмарок ни у "Детского мира", ни у "Молодежной моды" не могло быть и в помине, поэтому-то Наташка никого нигде найти не может. Конечно же, ее Светка Лактионова ни в какую Польшу или Турцию еще не ездит, а этот хорек Клюев, который собирает у них плату за места, возможно, и в самом деле еще ученик школы. И то, что ее, Елену, принимают за старшую сестру, уже не казалось странным. Ведь Лидии в то время, если сейчас 82-й год, было двадцать четыре, а ей самой — всего шестнадцать. Все сходится. Тогда…
(Тут Лена посмотрела на седовласую старушку и почувствовала некоторую нежность и большую грусть одновременно.)
… тогда Лариса Петровна еще в своем уме и в самом деле получает письма от Венички. А офицер-гвардеец Вениамин Фролов еще жив и здоров и точно вернется живым и невредимым из своей первой афганской командировки. Было что-то страшно нелепое в том, что она, Елена, знает будущее, знает, что Веня погибнет, а милая и добрая его бабушка потеряет рассудок.