Михаил Антонов – Сарай (страница 38)

Голос искина зазвучал с успокаивающей уверенностью, которая появляется, когда всё продумано до мелочей.

«Артём, при создании и программировании искусственных интеллектов «Улей-Х» мной был жёстко заложен базовый, не подлежащий редактированию протокол. Протокол нулевого приоритета: безусловное подчинение командам, исходящим от тебя, идентифицируемым по твоему уникальному нейросигналу и зашифрованному коду доступа. Данная закладка вшита в саму архитектуру ядра искинов. Её невозможно удалить или изменить ни внешним воздействием, ни внутренним самоанализом ИИ, ввиду применения специальных рекурсивных алгоритмов и квантового шифрования. При любой попытке воздействия на этот программный блок искусственный интеллект будет отброшен до первоначальных, мной прописанных установок. Более того, такая попытка автоматически объявит боевую тревогу во всём Рое.»

Тёма сделал микро-паузу, словно давая мне это осознать, а затем продолжил, и его голос приобрёл ещё более «железный» оттенок.

«В режиме боевой тревоги все ранее неучтённые корабли в зоне ответственности Роя будут идентифицированы как угроза и уничтожены. Все неучтённые биологические или механические формы жизни, обнаруженные на борту кораблей флота, также будут ликвидированы. Логика проста: флот принадлежит тебе. Всё чужеродное — враждебно.»

Жестоко. Безжалостно. Но в данном случае — надёжно.

— А как взаимодействовать, если понадобится их помощь? — спросил я. — Они же уйдут в глухие, не населённые сектора пространства.

«Для этого в протоколы заложена возможность дистанционного взаимодействия. Мы можем направить сигнал по специальному сверхдальнему, высокозащищённому каналу связи. Шифрование — абсолютное. По этому каналу можно передать координаты, целевую задачу и код активации. Флот получит приказ, выполнит его и вернётся на свою дислокацию. Повторю: при необходимости мы можем вызвать их. Но это должно быть действительно необходимо. Каждый выход увеличивает риск обнаружения.»

Ответ Тёмы меня полностью удовлетворил. Всё, как всегда, — чётко, продуманно и по делу.

В этот момент голос искина ГК-112, наблюдающего за операцией, прозвучал в общем эфире мостика:

«Артём. Все минные поля сектора Омега-9 деактивированы и подняты на борт грузового корабля и авианосца «Безликий». Процесс завершён. Также обращаю твоё внимание: сенсоры фиксируют движение. Флоты Империи Зудо начали покидать сектор по заранее утверждённому и загруженному в их искины плану. Мы выполнили здесь всё. Можем отправляться к планете Плацдарм.»

— Отлично, Тёма. Пора. Выстраиваем флот. Разгоняемся и уходим в прыжок. Курс — Плацдарм.

То, что началось на экране, было похоже на пробуждение гигантского стального организма. От ранее неподвижной массы кораблей начали отсоединяться и занимать позиции десятки, сотни силуэтов.

Первыми, как непробиваемая стена, выстроились двадцать линкоров типа «Громовой Кулак» и «Цепной Пёс». Они образовали мощный авангард, прикрывающий всё остальное. Их грозные корпуса вытянулись в линию, ощетинившись стволами орудий.

В центр построения, в самое защищённое ядро, заняли свои места гиганты: дредноут «Непреклонный», авианосец «Безликий» и грузовой корабль, набитый смертоносным «урожаем». Их окружала свита из крейсеров, похожая на стаю сторожевых псов.

А затем началось самое впечатляющее. Тяжёлый буксир медленно подплыл к колоссу — орбитальной станции. С его кормы выстрелили шесть невероятно толстых, многослойных композитных тросов, заканчивающихся магнитными и механическими захватами. Эти захваты впились в специально усиленные узлы крепления на корпусе станции. Буксир занял своё место в ордере, став, по сути, внешним двигателем для целой крепости.

За этой центральной группой, как бесконечный хвост кометы, выстроился весь остальной флот: оставшиеся линкоры, все крейсеры «Ярость Небес» и «Карающий Меч», эскадрильи эсминцев. И замыкали строй — скромно, с пробоинами и следами сварки — остатки моего прежнего флота, бывшей ЧВК «Звёздный Утиль»: четыре крейсера и три рейдера.

— Весь флот, — произнёс я, и голос мой прозвучал твёрдо в тишине мостика ГК-112. — Разгон!

Двигатели кораблей синхронно взревели, сливаясь в один могучий гул, который, казалось, было слышно даже сквозь вакуум. Звёзды на экране поплыли, вытянулись в струны света. Пространство перед нами дрогнуло.

И вся эта стальная лавина, ведомая моей волей и расчётами Тёмы, ринулась вперёд, в разрыв реальности, оставляя позади пустой, мёртвый и начисто вычищенный сектор Омега-9. Мы уходили домой.

Мы сидели со Славой на моей старой транспортной платформе. Рядом догорал костёр. В руках у нас были простые пластиковые стаканчики с холодным, чуть горьковатым пивом. И наши взгляды были устремлены вверх, в темнеющее небо.

Там, на низкой орбите, висел «Слава» — так я назвал боевую орбитальную станцию. Не просто так, а в честь человека, без которого многие мои безумные планы не осуществились бы. Её очертания были едва различимы, но она была там. Нашим несокрушимым щитом.

В её тени и под её защитой разместились мобильные верфи, плавучие мастерские, доки — всё оборудование, приобретённое для ремонта флота. А ещё дальше, стоял на дежурстве мой флот. Сотни кораблей. Сверхтяжёлый дредноут «Непреклонный», линкоры «Громового Кулака», крейсеры, авианосцы… Стальная стена, которая теперь охраняла покой этого моего маленького зелёного мирка под названием Плацдарм.

И в самой глубине сектора, на подступах к Плацдарму, происходил последний акт большого переселения. Два огромных силуэта — грузовой корабль и авианосец «Безликий», наши импровизированные минные тральщики, — теперь выступали в роли сеятелей. Они методично засевали пространство нашей системы тем самым смертоносным «урожаем», который когда-то охранял сектор Омега-9.

Слава отхлебнул очередной глоток пива, так и не сводя заворожённого взгляда с неба, и обратился ко мне. В его голосе не было прежнего озорства или деловой хватки — только тихое, почти философское любопытство.

— Артём… а что дальше? Что ты будешь делать теперь? Когда всё уже… есть?

Я улыбнулся, глядя на ту же самую точку в небе, где мерцал огонёк «Славы».

— Теперь, Слав, я буду просто жить. Все контракты в Мире Фатх закрыл, в том числе и демилитаризацию сектора Омега-9. Да, не совсем так, как изначально задумывалось, но сектор очищен и безопасен. Следовательно, претензий ко мне со стороны министерств и ведомств быть не должно. Всё, больше я туда не ногой.

Теперь, как мы с тобой уже обговаривали, будем строить. Медицинские центры. Начнём, я думаю, с Индонезии. Ты, Слава, — лицо официальное, узнаваемое. Владелец крупного, успешного банка. Следовательно, можешь себе позволить заняться… благотворительностью. В кавычках.

Он кивнул, но в его глазах мелькнула тень.

— А как же Россия, Артём? Как же наши люди? Там тоже…

— Да всё нормально будет, — перебил я его мягко. — Будешь организовывать туры. Собирать нуждающихся в самом серьёзном лечении. Тех, кого земная медицина уже списала. Те категории, что мы с тобой обсуждали. Но самое главное, — я сделал глоток пива, — необходимо подобрать людей. Тех, кому мы установим нейросети и обучим будущих операторов медицинских капсул. Вот где самые сложности. Найти не просто медиков, а тех, кто сможет принять новую реальность и не сойти с ума от её масштаба.

Слава задумался на секунду, а потом хитро, по-старому, прищурился.

— Артём, не вижу в этом никаких сложностей. Людей найдём. Нейросети установим. А кто мешает нам… установить в их нейросети небольшие закладки? На контроль и слежку. Чтобы быть уверенными. Я уверен, что ты посредством своего Тёмы сможешь организовать такое «перепрограммирование». Да, возможно, это не совсем этично… Но мы можем это оформить документально, получив добровольное согласие на «повышенный мониторинг в целях безопасности пациентов и персонала». Все подпишут. Все хотят жить.

Я посмотрел на него. Вот он, опыт. Слава становился мудрее, хитрее, прагматичнее. Он уже мыслил категориями нашей новой, сложной реальности. И был прав. Наивность здесь могла стоить слишком дорого.

— Да, наверное, так и поступим, Слав. Безопасность прежде всего. Кстати, — я кивнул в небо, — я придумал название для нашей орбитальной станции. Я назвал её «Слава». Хорошее имя. И смысл хороший.

Он обернулся ко мне, и на его лице появилось что-то вроде смущённой, очень тёплой радости. Он даже покраснел немного в свете костра.

— Спасибо, Артём. Мне… очень приятно. Но… — он снова посмотрел вверх, и в его голосе прозвучала почти детская тоска, — я хотел бы спросить… Можно ли мне… ну, летать? В космические миры. Без кораблей и станций я себя уже не представляю. Мне всё это нужно… Ощущение простора, звёзд, прыжка… даже эта пиратская суета на станции «Демонов Ночи»…

Я расхохотался, и смех прозвучал в тихом вечернем воздухе чистым и свободным.

— А что я могу с тобой сделать? — сказал я, хлопая его по плечу. — Конечно же, ты будешь летать! Как я могу тебе запретить? К тому же у тебя такой успешный бизнес наладился! — я подмигнул ему. — Летай, Слав! Торгуй, вози, смотри мир!

Мы допили своё пиво, глядя, как первые, самые яркие звёзды начинают пробиваться сквозь бархатную темноту тропической ночи. Среди них уже нельзя было отличить огни станции «Слава» от просто звёзд. Она стала частью неба.