Михаил Антонов – Сарай (страница 17)
Экран вспыхнул, по нему пробежали строчки кода. Проекция сотрудника тут же отреагировала:
— Операция произведена успешно. Сорок два миллиона триста пятьдесят тысяч кредитов зачислены на ваш лицевой счёт. Баланс обновлён. Всё ли вас устраивает?
— Всё устраивает, спасибо, — кивнул я, забирая кристалл.
— Хорошего дня, господин Артём.
Я вышел из банка, откровенно порадовавшись. Вся процедура заняла меньше минуты. Ни паспортов, ни вопросов, ни подозрительных взглядов на крупную сумму. Чистая, отлаженная технология для клиентов определённого уровня. Именно за это я и ценил серьёзные финансовые институты.
Я уже был на полпути обратно к апартаментам, когда Тёма ко мне обратился.
— Артём, получено сообщение от Вячеслава. Он передал коммерческие предложения, обнаруженные на станции «Демонов Ночи».
В моём поле зрения развернулись сводные таблицы и спецификации.
— В наличии имеются:
Мобильная верфь класса «Кузница».
Происхождение: предположительно, трофей с верфи Военно-космических сил Республики Рампала. Состояние: б/у, но с невыработанным ресурсом силового каркаса (78%). Вместимость: до лёгкого крейсера. Цена: 67 млн. кредитов.
Промышленный синтезатор «Гефест»
(именно та модель, что мы рассматривали). Состояние: конфискован у банкротящейся корпорации, на хранении 2 года. Комплект матриц для печати деталей крейсерского класса входит в стоимость. Цена: 31 млн. кредитов.
Дройды-монтажники серии «Клещ-12».
Партия 24 единицы. Происхождение: списанное оборудование с судостроительной верфи Мира Фатх после модернизации. Цена за единицу: 95 тыс. кредитов. Партия: 2.28 млн.
Тёма сделал микро-паузу, и рядом с пиратскими предложениями возникли колонки с данными с легальных площадок.
— Я провёл сравнительный анализ. Аналогичная верфь на рынке Мира Фатх стоит от 85 млн. Такой же синтезатор — от 40-45 млн. Стоимость новых дройдов «Клещ-12» начинается от 150 тыс. за штуку.
Вывод: Предложения на пиратской станции более привлекательны по цене. Суммарная экономия при покупке всего пакета составит ориентировочно 30-35 миллионов кредитов. Риски: происхождение оборудования, отсутствие гарантии, возможное скрытое ПО или «закладки» в системах дройдов.
Я мысленно присвистнул. Я, конечно, предполагал, что у пиратов будет дешевле, но не настолько.
— Делать нечего, — пробормотал я вслух, уже предвидя хлопоты. — Придётся брать тот тяжёлый буксир, что я оставил на внешнем рейде. И лететь на станцию «Демонов Ночи» самому.
Мысль о визите к пиратам за таким лотом не вызывала энтузиазма. Но альтернатива — выбросить на ветер десятки миллионов — была ещё менее привлекательной.
Мысленно прикинув все риски и варианты, я всё же решил дождаться возвращения Славы. Это было логичнее: пока мы будем летать на пиратскую станцию за приобретениями, корабль Вячеслава, «Быстрый», будет простаивать. А если он останется здесь, то за то же время сможет пройти глубокую модернизацию. Так я сэкономлю не только деньги, но и самый ценный ресурс — время.
Приняв решение, я позволил себе небольшой отдых. Вернувшись в апартаменты, первым делом подошёл к продвинутому пищевому синтезатору, встроенному в стену. Через несколько минут синтезатор тихо пропищал. На подносе дымились: тарелка наваристых, румяных пельменей со сметаной, порция хрустящей жареной картошки с грибами и луком, и тарелочка с кисло-сладкими солёными огурчиками. Но главным сюрпризом стали два небольших стаканчика из толстого стекла, в которых плескалась кристально чистая жидкость.
— Тёма, это то, что я думаю? — мысленно спросил я, беря один стаканчик.
— На основании анализа нескольких тысяч исторических рецептов и молекулярного состава эталонных образцов я скорректировал синтез. Данная субстанция должна максимально точно соответствовать классической русской водке, — ответил Искин.
Я поднёс стаканчик к носу. Чистый, холодный, почти чистый спиртовой запах, без посторонних примесей. Сделал небольшой глоток. Огонь прошёл по горлу, мягко и уверенно, оставив послевкусие лёгкой горчинки и… да, то самое ощущение. Не химический суррогат, а именно водка.
— Браво, Тёма, — выдохнул я. — Браво. Ты превзошёл себя.
Я с удовольствием выпил первый стаканчик, закусил сочным пельменем, потом вторым, наслаждаясь каждым кусочком идеальной, «домашней» еды.
Насытившись, я устроился на широком диване. По моей мысленной команде на противоположной стене, размером со всю перегородку, ожил гигантский экран. Я начал с коммерческого канала. Голографические графики котировок редких металлов и сплавов танцевали в воздухе, диктор с безупречной дикцией зачитывал сводки о выгодных грузовых маршрутах. Потом я переключился на туристический канал. Роскошные панорамы планет-курортов с бирюзовыми океанами и золотыми песками сменялись кадрами из футуристических спа-комплексов. Загорелые, улыбающиеся модели обоих полов томно потягивали коктейли у роскошных бассейнов. Красиво, богато и очень далеко от моей реальности.
Дальше пошли развлекательные каналы. Я с полчаса наблюдал за игровым шоу, где участники в невесомости проходили полосу препятствий из светящихся колец, вызывая у меня снисходительную улыбку после «Орбитального Ниндзи». Потом — спортивный канал с репортажем о гонках на гравициклах по поверхности астероида. Яркие вспышки двигателей, виражи на грани срыва, восторг трибун… Я смотрел на всё это рассеянно, позволяя картинкам и звукам омывать сознание, вымывая остатки напряжения. Так, под мерный гул комментаторов и завывания моторов, я и заснул, утонув в мягких подушках дивана.
Проснулся я «утром» по станционному циклу. С помощью Тёмы заказал в том же синтезаторе любимый завтрак: двойную яичницу-глазунью, хрустящие полоски бекона, пару сочных жареных колбасок и большой стакан крепкого, сладкого чая. Съел всё с удовольствием, чувствуя, как энергия наполняет тело.
После завтрака решил прогуляться до «Звёздного Утиля» пешком. Вроде как вместо утренней зарядки. Я вышел из апартаментов и направился к лифтовым шахтам. Путь вниз, на производственные уровни, всегда был своеобразным путешествием по социальной пирамиде станции.
Начиналось всё с роскоши. Ковровые покрытия, живые растения в нишах, приглушённый свет, дорогие материалы отделки. Люди здесь встречались редко, двигались неторопливо, их одежда была скорее произведением искусства, чем утилитарной необходимостью.
С каждым уровнем вниз роскошь постепенно стиралась. Ковры сменились практичным антистатическим покрытием, живая зелень — голографическими панно с видами природы, приглушённый свет — яркими, ровными люминесцентными лампами. Появилось больше людей, их походка стала быстрее, целенаправленнее, комбинезоны — проще и функциональнее.
Я спускался всё ниже. Вот исчезли декоративные панели, обнажив пучки кабелей и трубы систем жизнеобеспечения. Здесь люди почти не смотрели по сторонам, поглощённые своими делами. Это был уровень ремонтных мастерских, складов запчастей, дешёвых столовых.
И здесь, на границе ещё приемлемой чистоты и начинающегося хаоса, находился мой «Звёздный Утиль». Я с лёгкой, почти ироничной радостью отметил, что предприятие всё-таки достаточно уважаемо, чтобы не ютиться на самых нижних, откровенно грязных и опасных уровнях.
С этими мыслями я подошёл к знакомым воротам с вывеской «Звёздный Утиль». Пора было приступать к работе.
Я пришёл на своё предприятие с одной конкретной целью — поработать руками, точнее, головой. Пройдя мимо офиса, где за стеклянной стеной мелькнули силуэты Брона и Сити, я сразу свернул к тяжёлой бронированной двери склада неликвида. Она была приоткрыта, пропуская наружу прохладный, пропахший озоном и металлом воздух. Я вошёл.
Первым делом оценил фронт работы. Склад представлял собой ангар в ангаре, заставленный стеллажами до самого потолка. Сюда свозили всё ценное, но «залоченное» — устройства с мёртвыми батареями, стёртыми серийными номерами, заблокированным заводским ПО или военным шифрованием. Здесь стояли ремонтные дройды. Рядом — сервисные дройды. На отдельных полках лежали навигационные искины — чёрные, обтекаемые «камни» с интерфейсными разъёмами. В углу стояла даже небольшая, похожая на гусеничный танк, установка для ремонта внешней обшивки.
Что удивительно, тот самый пустой контейнер из-под запчастей, на котором я сидел в прошлый раз, осуществляя взломы, стоял на прежнем месте, будто ждал меня. Я не стал терять времени. Смахнул с него пыль, устроился поудобнее и мысленно отдал команду:
— Тёма, приступим. Начнём с того дройда в первом ряду, слева.
«Принято. Установка связи… Обнаружен заводской криптографический барьер. Начинаю подбор ключевых алгоритмов через твои нейронные интерфейсы.»
Я ощутил лёгкое, почти приятное покалывание в висках. Перед моим внутренним взором замелькали водопады шестнадцатеричного кода, схемы логических цепей дройда. Моё сознание было проводником, живым кабелем, через который Тёма подключался к замку и перебирал отмычки со сверхчеловеческой скоростью.
Через семь минут раздался тихий щелчок, и у дройда на корпусе слабо мигнул зелёный индикатор.
— Готово, — сообщил Тёма.
Я мысленно вызвал на внутренний интерфейс список оборудования на складе. Напротив строки с наименованием ремонтного дройда я добавил новый подпункт, прописав в него код доступа к устройству. И приступил к следующему устройству — сервисному дройду.