Михаил Антонов – Плацдарм в сарае (страница 27)
— 7 плазменных резаков — два не включаются, один фонтанирует искрами при активации. Дройд хватает его манипулятором и убирает в контейнер с толстой надписью: «ОСТОРОЖНО: НЕСТАБИЛЬНАЯ ПЛАЗМА».
Тяжёлое вооружение:
— 4 ракетных установки «Шквал-М» — удивительно, но в превосходном состоянии. Скорее всего, их прихватили с какого-нибудь склада вооружения. Я планировал увеличить боеспособность «Стержня-7» с их помощью.
— 2 плазмомёта — один в идеальном состоянии, второй… диагностический дройд осторожно отодвинул в сторону, маркируя: «Гидравлическая стабилизация нарушена».
— 4 «Жнеца-3В» — оказались почти новыми. Очень радовало! Их я ни в коем случае продавать не буду — пусть летают со мной.
— 9 ремонтных «Доптронов» — три работают, но с пониженным КПД. Остальные: «Коррозия контактов. Требуется очистка». Починим, обслужим — ещё побегают.
Разведывательный дрон «Сокол» лежит на вид с целым корпусом. Диагност замирает на секунду, затем выдаёт: «Утрачен». Да и бог с ним — на станции у меня куча подобных дронов.
123 нейросетевых модуля. Дройд перебирает их, как драгоценности. 17 штук отправляются в контейнер с надписью: «Физическое повреждение, восстановление невозможно», остальные — в герметичный контейнер: «Готово к развёртыванию».
Я был немного удивлён: повреждённых оказалось чуть меньше 14 %. Учитывая, какая бойня была на «Рейдере», честно, рассчитывал на 40–50 % исправных.
Большинство имплантов были в разной степени повреждены. В принципе, я этого и ожидал. А вот с экспериментальным нейроинтерфейсом капитана возникла сложность. Уверен, вещь неплохая — капитан плохую нейросеть себе не поставит. Но сначала я думал установить её Славе, а теперь размышляю: зачем? Приобрету что-нибудь хорошее, возможно, инженерного класса. Ну нафиг эксперименты.
Загрузили контейнеры с оружием, требующим ремонта, дройдов на обслуживание и ракетные установки для модернизации «Стержня-7». Диагносты запрыгнули, и мы снова отправились на «Ковчег».
Для ремонта, восстановления и модернизации привлекли 9 роботизированных систем. Тёма чётко ставил дройдам задачи, используя мою нейросеть и часть вычислительных мощностей. Меня это практически не отвлекало от поглощения двойного чизбургера, который я запивал пенным. Два рубленых бифштекса правильной прожарки, нежный сливочный сыр, а огурчики даже немного похрустывали на зубах. Это лучшая в мире работа!
Примерно через два часа все работы были завершены. Всё снова погрузили на платформу, и я отправился на «Грифон».
Можно задаться вопросом: зачем вся эта суета? Ответ: я собирался в командировку. Мне нужно было привести трофеи в порядок для дальнейшей реализации. Также необходимо проконтролировать, на какой стадии разборка крейсера, подчитать дебет с кредитом и, возможно, сгонять в сектор Омега-9 за следующим объектом. Нельзя допускать, чтобы «Звёздный Утиль» простаивал.
Домой на ужин я немного опоздал. Супруга накрыла стол для меня одного. После плотного ужина почувствовал, что усталость всё-таки накопилась. Повалялся на диване перед телевизором и пошёл спать.
Утро. Завтрак. За столом я объявил семье, что мне придётся уехать в командировку на пару недель, чем немного расстроил жену. Пришлось обнять, прижать к груди, поцеловать и пообещать, что всё будет хорошо.
Только собирался выйти во двор, как услышал урчание мощного мотора за окном. Выглянул: седельный тягач «Вольво» с полуприцепом (в простонародье — фура), из прицепа скатывается вилочный погрузчик. Присмотрелся — да это же Слава командует, руками машет. Выбежал на улицу и сразу к нему:
— Слава, ты ли это?
— Доброе утро, Артём.
— Здравствуй! Рассказывай, неужели за литием приехал?
— Так точно, за ним. Нашёл покупателей на материал. Скажем так, друзья друзей — стартап, пацаны замутили производство батарей для всякой техники: скутеры, квадрокоптеры и прочие гаджеты. Приобрели литий, всё нормально, вроде попёрло, а тут — раз, то ли санкции, то ли ещё какие ограничения. В общем, начались проблемы с поставками материалов. У них заказы, оборудование в кредите, а тут я такой красивый с двумя тоннами лития. Так что твой литий им как воздух. Цену предложили — 120 долларов за килограмм.
— Хорошая цена. Но как с оплатой?
— Артём, тут дело такое: парни настаивают на экспертизе. Сам понимаешь, я им обещал, что товар будет чистотой 99,9 %. Не то чтобы они сомневаются, но говорят, что экспертиза нужна. Я всё проконтролирую, сам с ними в лабораторию мотаться буду.
— Ладно. А транспортные услуги?
— За счёт покупателя.
Ничего не ответил Славе, просто кивнул. Водитель тягача также выступил в роли оператора погрузчика. Я распахнул ворота и указал ему на контейнеры.
Приятно смотреть на работу профессионала: никаких лишних движений. Подкатил, подхватил контейнер, задним ходом выехал, довернул погрузчик, поставил контейнер в полуприцеп. Точно такую же процедуру провели со вторым контейнером.
Когда водитель загнал погрузчик по сходням в полуприцеп и приступил к натягиванию боковой шторы, я отозвал Славу в сторону:
— Слав, а заграничный паспорт у тебя есть?
— А что?
— Есть или нет?
— Ну нет, не нужен он мне был. Да куда я на коляске…
— Значит так: следующее задание. Как получишь оплату за литий — оформляй паспорт и ищи контакты в Венесуэле.
— Для чего?
— Получишь паспорт — летишь в Венесуэлу. Арендуешь помещение, склад, найдёшь выход на производителей кокаина. И на вырученные с продажи лития деньги приобретёшь на всю сумму товар.
— Наркотики — зло. Связываться с ними считаю неправильным. Я думал, мы литием будем заниматься, тем более люди собираются с нами работать в долгую.
— Ты и не связывайся. Твоя задача — купить, а я перевезу туда, где оборот подобных веществ легален. К тому же процедура получения паспорта займёт от одного месяца. Литием мы продолжим заниматься. Я в скором времени отправлюсь в командировку, постараюсь привезти из неё пару тонн. Кстати, сколько материала они смогут освоить?
— Уточню. Артём, может, ну его, этот кокаин?
— Слава, это не твоя головная боль. Мне нужен товар, я знаю, как и где его продать. На Земле я его продавать точно не собираюсь. «Там» есть миры, где подобное законно и легально.
Я демонстративно показал указательным пальцем в небо.
— Не государства, не республики — миры, Слава. Разные культуры, законы, понимаешь? Вот как ты думаешь, есть у людей проблемы с зависимостью в обществе, где могут отращивать утраченные конечности? Ты вдумайся: триллионы разумных, наука и технологии на недостижимом уровне, а ты говоришь — «наркотики — зло».
— Ну, я не знаю…
— Представляешь, и я всего не знаю. Не так давно я туда попал, но зла там хватанул полной ложкой. Есть миры, где рабство вполне законно, или вот Пиратская республика — политика, построенная на насилии и грабеже. Ладно, сам всё со временем увидишь. Пока разберись со сделкой, займись заграничным паспортом и провентилируй вопрос с контактами в Южной Америке.
— Хорошо.
Мои слова немного привели Славу в замешательство. Чтобы вывести его из этого состояния, я отметил его усердие в исполнении первого поручения. Несмотря на то что сделка ещё не завершена, перспективы у неё хорошие. Также я напомнил, что условия нашего договора остаются в силе, и те 40 тысяч долларов, что вышли сверх заложенной цены, остаются в его распоряжении.
По его глазам было видно, что он сомневается: действительно ли такая крупная сумма достанется ему? Но моё замечание его обрадовало — глаза засияли. Мы распрощались, я пожелал ему успехов, закрыл ворота, занял место на транспортной платформе и вылетел на Плацдарм.
Свою платформу я остановил в отдалении от «Грифона», опасаясь повредить его при взлёте, поэтому пришлось немного пройтись до грузовика. Поднявшись по трапу, я ненадолго задержался в грузовом отсеке, ещё раз осматривая своё имущество.
Тёма, предугадывая мой вопрос, сообщил, что груз надёжно закреплён и зафиксирован. Я снова задумался о правильности решения оставить «Квик-Джампер» на планете. Мне было жалко тратить кредиты на новый, ещё не засвеченный транспорт для посещения пиратской станции. Конспирация — дело хорошее, но излишняя расточительность до добра не доведёт.
Пройдя в рубку пилота, я обнаружил свой скафандр на том же месте, где его оставил. Устроившись в кресло, я отдал команду своему скину на взлёт.
Сначала корабль дрогнул, будто нехотя отрываясь от земли. Под днищем зашипел раскалённый воздух, и пыль взметнулась вихрем, но не разлетелась, а осела ровным кольцом.
Я видел на экране, как дрожит изображение палаточного лагеря: брезентовый куб, закреплённый растяжками, навес с солнечными панелями, мой огород, который я практически забросил, требующий активной прополки. Рядом стоял «Курьер», его крылья блестели от росы. Один неверный порыв струи — и хрупкий корабль превратится в груду искорёженного металла.
«Грифон» поднимался почти бесшумно, лишь низкий гул реакторов отдавался в костях. Корабль набрал высоту, и теперь под ним остался лишь выжженный круг да тени, убегающие от восходящего солнца. Тёма начал понемногу увеличивать скорость, и «Грифон», наконец, развернул нос к небу. Реакторы взревели, но не рванули, а плавно увеличили тягу. Корабль пошёл вверх, оставляя за собой лишь дрожащий от нагрева воздух.