Михаил Антонов – Плацдарм в сарае (страница 19)

— Тёма, мы можем придумать что-нибудь с энергоячейками? 30 выстрелов — это несерьёзно для дроида. Мне попадалось изображение, на котором магазины к штурмовой винтовке M-16 были соединены в виде пятиконечной звезды. Надо изготовить и смонтировать на дроида четыре манипулятора с возможностью перезарядки оружия подобным образом — магазин из пяти энергоячеек.

— Принято.

Глава 10

Сто пятьдесят выстрелов на ствол, в общей сложности — 600 выстрелов. Это уже неплохо. А теперь…

— Артём, вот ты где! Я хотел доложить о выполнении поручений.

— А, заместитель! На ловца и зверь бежит. Давай, рассказывай.

— Я подобрал подходящее помещение. Вернее, договорился с хозяином соседнего ангара. Уважаемый Рапер Нуч согласился сдать свой ангар нам в аренду. Некоторое время назад он тоже занимался подобным нашему бизнесом — утилизацией и переработкой. Но, в отличие от Гаррика Талла, не продал предприятие. Просто перестал вести предпринимательскую деятельность и уволил персонал.

Бывший владелец также передал мне контакты некоторых уволенных сотрудников, и с некоторыми я уже успел пообщаться. Если мы оплатим им реабилитацию в медицинском центре и обновление баз знаний, они с удовольствием примут наше предложение о приёме на работу.

— Хорошая работа, заместитель. Опытные кадры — нам это нужно. Запомни: «Кадры решают всё». Я согласен на реабилитацию и обновление баз для работников. Теперь давай обсудим предприятие и аренду.

— Предприятие расположено в промышленном секторе орбитальной станции и включает полностью сохранившуюся инфраструктуру: линии по разборке техники и утилизации компонентов, перерабатывающих дройдов различных систем, склады для хранения сырья и готовых материалов. Стоимость аренды — 120 000 кредитов в месяц.

— Ого, немалые деньги!

— Артём, если ты обеспечишь регулярные поставки объектов на переработку, нам хватит средств и на аренду, и на фонд оплаты труда. Прибыль, само собой, тоже будет.

— Понял тебя. Давай занимайся этим, а с объёмами я разберусь.

Я дружелюбно похлопал Начо по плечу. В его глазах я видел вовлечённость в процесс, поблагодарил его за активность и попрощался.

Когда заместитель покинул склад, я поинтересовался у искина о скорейшей возможности продажи демонтированного шпионского оборудования с первых двух трофеев.

— Артём, на некоторых торговых площадках практикуют анонимные продажи: товар описывается, упаковывается в стандартный контейнер, маркируется номером, предоставленным площадкой, и отправляется на склад. Затем площадка реализует его за комиссию.

Есть и другой вариант — аукцион с указанием минимальной цены. Товар выставляется под уникальным лот-номером без указания продавца. Устанавливается минимальная стартовая цена, например, 50 000 кредитов за единицу. Аукцион длится условные 72 часа, ставки делаются анонимно. Комиссия площадки — 15 % от финальной цены.

— Артём, учитывая уникальность нашего товара, второй вариант предпочтительнее. Даже с повышенной комиссией цена может быть на порядок выше первого варианта продажи.

— Хорошо, Тёма. Согласен с тобой. Оформляй аукцион, а мы тем временем соберёмся в Зону Смерти. Я не то чтобы обещал заместителю солидный объём работ, но обязательно нужно привезти что-то впечатляющее.

На этом моменте я почувствовал зверский аппетит. «Неплохо бы перекусить чем-то понаваристей», — подумал я.

Из меню пищевого синтезатора в этот раз выбрал уху по-фински. Нежный рыбно-сливочный бульон взорвал мои вкусовые рецепторы, а нежный картофель и слегка упругие кусочки сёмги доставили истинное наслаждение. «Как синтезатор это делает? Просто волшебство!»

Закончив с ухой, я развалился на диване и потягивал пиво. «Вот бы ещё сигаретку…»

В этот момент меня отвлёк искин.

— Артём, оборудование доставлено на склад торговой площадки, договор на аукцион заключён. Препятствий нет — можем лететь в систему Омега-9.

— Раз препятствий нет, полетели!

Грифон завис на мгновение перед гигантской паутиной смерти — системы Омега-9. Мины здесь были не просто точками на радаре, а многослойным лабиринтом, сплетённым из хитрости и паранойи.

Транспондер, настроенный Тёмой, непрерывно посылал коды доступа, оповещая систему «свой-чужой» и подтверждая разрешение на проход. Двигатели корабля заурчали, и транспортник рванул вперёд, направляясь в слои смерти. Я вцепился в подлокотники кресла до хруста в костяшках пальцев. Мы пролетали сквозь первый слой минного поля.

— Тёма, как у нас дела?

— Артём, всё хорошо. Сигнал устойчивый, мы уверенно опознаёмся.

— Понял, но давай аккуратнее.

— Принято.

Пролетая второй слой, напряжение понемногу стало отпускать. Третий и четвёртый слои минного поля мы преодолели чуть ли не с песнями.

И вот перед нами расстилалась гигантская братская могила из металла — обломки, наверное, величайшей битвы, которую человечество когда-либо знало.

Корабли застыли в последних судорогах сражения. Исполинские дредноуты, некогда гордость флотов, теперь висели, распоротые вдоль, как туши космических китов. Их броня, когда-то непробиваемая, была изуродована воронками от рельсовых пушек. Один линкор, с оторванной носовой секцией, медленно вращался, обнажая чёрную пасть ангара, где когда-то базировались эскадрильи истребителей. Теперь там плавали лишь обломки да искореженные скелеты машин.

Крейсера, меньшие, но не менее грозные, застыли в неестественных позах — один переломился пополам, словно подкошенный гигантским топором.

А вокруг — разбитые истребители. Десятки, сотни, возможно, тысячи. Одни превратились в груды металлолома, другие казались почти целыми, если не считать вырванных двигателей или отстреленных крыльев. Мне показалось, что некоторые всё ещё светились тусклым аварийным светом, словно призраки пилотов отказывались покидать кабины.

Впереди показался корпус тяжёлого крейсера Корпорации Доптрон, почти разорванный пополам. Металл, некогда выкованный в горнилах Доптрона, теперь походил на кожу древнего чудовища — покрытый трещинами, вздутиями и рваными ранами от давних битв. Где-то зияли пробоины, сквозь которые виднелись мрачные лабиринты отсеков, заполненные тенями и холодом. Обрывки кабелей болтались, словно кишки, а перекошенные шлюзы застыли в вечном крике.

Где-то в его глубинах ещё теплилась жизнь — мерцали аварийные огни, изредка вспыхивали экраны терминалов. Автоматы, давно лишённые команд, всё ещё выполняли свою службу, бесцельно блуждая по коридорам, будто призраки экипажа.

— Тёма, вот он! Это то, что я искал! Сколько же здесь предстоит работы… Супер-кораблик. Только скажи, мы его сможем утащить?

— Артём, Грифон является средним грузовым транспортом, не рассчитанным на перемещение столь крупногабаритного объекта. Но мои расчёты показывают, что на пределе мощности мы сможем разогнаться и уйти в прыжок. Проблемой для нас станет торможение. Придётся гасить огромную кинетическую энергию в условиях вакуума.

Возникает проблема времени и расстояния. В связи с этим нам придётся раньше выйти из прыжка на достаточном удалении от Фатх. Это может занять от 3 до 4 дней.

— Пофиг! Возьмём этого красавца. Да и что эти три дня? Как-нибудь пробултыхаюсь. Осуществляй подключение к системам крейсера.

Я почувствовал, как за переборкой, в грузовом отсеке, загудела энергетическая установка шпионского устройства. Сканер с интегрированным квантовым дешифратором выходил на штатный режим работы, и я с нетерпением ждал сообщения Тёмы, что крейсер безопасен и мы можем приступить к буксировке трофея.

Вдруг среагировала усовершенствованная система контроля пространства, и на обзорный экран вывелось изображение движущегося объекта из небольшого облака мелких обломков. Приблизил изображение на максимум.

Длинный, обтекаемый, словно акула древних морей, его корпус когда-то был гладким и чёрным, поглощающим радиоволны и свет. Но теперь — ржавые подтёки, вмятины от осколков, облупленное покрытие, сквозь которое проглядывал тусклый металл.

Носовая часть — сужающийся клинок с потухшим датчиком целеуказания, теперь лишь мёртвый глаз, затянутый космической пылью. Два импульсных ускорителя по бокам, один из которых почти не работал — трещина в корпусе, изредка плюющаяся синими вспышками нестабильной плазмы.

Основной движок в хвостовой части был повреждён, работал рывками, с хрипом выталкивая дрон вперёд. Под брюхом — турель со стволами микроплазменных пушек. Разбитая оптическая линза, мерцающий радар с помехами.

Он рванулся вперёд, но тут же накренился в сторону. Системы стабилизации захлёбывались в ошибках. Автопилот пытался скорректировать курс, но повреждённая система наведения выдавала лишь обрывки данных. Дрон летел зигзагами, будто пьяный, каждый рывок сопровождался треском изношенных сервоприводов.

— Тёма! Что это за хрень?!

— Боевой дрон «Стержень-7», произведённый на верфях Корпорации Доптрон.

— Тёма, делай что хочешь, но все мощности — на него! Ой, чувствую — не просто так он к нам летит. Гаси его!

— Принято.

Полет дрона был не плавным, а дёрганным. Он кренился в стороны, внезапно терял высоту, потом резко выравнивался, будто боролся сам с собой. А главное — он приближался и вот-вот разрядил бы в «Грифона» своё оружие.

— Тёма, мы можем сбежать от этого куска гов...

— Не рекомендую. Боевые системы крейсера могут среагировать на наш манёвр и атаковать.