Михаил Антонов – Плацдарм в сарае (страница 12)
Идея: логотип сочетает агрессивную индустриальность и намёк на прибыль — ведь даже космический хлам можно превратить в звёзды (или хотя бы в кредиты).
— По-моему, логотип слишком нарочито усложнён.
— Артём, ничего не могу сказать по этому поводу. Логотип создавался непосредственно Гарриком Таллом, предыдущим владельцем предприятия «Звёздный Утиль».
— Ладно, бог с ним. Давай красить. Но сначала поставь задачу на постройку боевого дройда — просто скопируем имеющийся вариант. Спаренный рельсотрон на гусеничной платформе, элементы энергетического защитного поля, броневые листы с обшивки «Ковчега», малый реактор сельскохозяйственного зерноуборочного комбайна.
— Принято.
Боевой дройд нашей конструкции хорошо зарекомендовал себя в бою на пиратском рейдере, а два таких эффективных дройда будут в два раза сильнее греть мне душу.
Помимо этого, я попросил Искина до покраски смонтировать на «Грифоне» хотя бы одну противо-метеоритную счетверённую установку рельсотронов. Хотя она и называется «противо-метеоритная», я думаю, против пиратов она тоже поработает неплохо. А также — побольше элементов энергетического защитного поля.
Пока я неспешно летел на палубу, где стоял «Грифон», Тёма сообщил об успешной установке рельсотронов и элементов защитного поля.
На палубе «Ковчега» царила оживлённая механическая симфония. Роботизированные манипуляторы, похожие на гигантских пауков, скользили по корпусу «Грифона», оставляя за собой матово-чёрные мазки с холодным синеватым отливом. Краска ложилась ровно, как жидкий металл, превращая обшивку корабля в подобие переработанного титанового сплава — прочного, брутального, словно выкованного в космических кузницах.
Вдоль фюзеляжа, с хищной грацией, двигались узкие аппликаторы. Они выписывали кислотно-зелёные полосы — словно ядовитые прожилки. Это фирменный цвет «Звёздного Утиля» — вызов, заявка на принадлежность. Полосы горели неоновой агрессией даже в тусклом свете палубных прожекторов.
На крыльях и корпусах двигателей другие машины наносили шевроны — зубчатые шестерни, символ перерождения металла. Их контуры были чёткими, почти индустриальными, но в изгибах краски угадывалось что-то ручное, будто их наносили не по шаблону, а с оглядкой на старые традиции механиков.
Кормовая часть — особый ритуал. Здесь, среди царапин и потёртостей, вспыхивал логотип компании. Неоновый знак будто проступал сквозь слои космической грязи, как огонь сквозь дым. Он не был идеальным — где-то краска легла толще, где-то тоньше, создавая эффект мерцания. Последний штрих — серебристые вентиляционные решётки и люки.
— Неплохо получилось. Мне нравится.
И снова входящий вызов от супруги.
— Алло, милый, ты на ужин приедешь?
На секунду я задумался. А почему бы и нет? Колесную транспортную платформу с манипулятором я сразу по готовности отправил к месту перехода на Землю. Осталось подогнать пару автопогрузчиков «Голиаф-МК3» для транспортировки посевного материала к разработанному полю. Также к полю нужно подогнать посевной комплекс — надеюсь, завтра отсеемся.
— Да, дорогая, я скоро приеду.
Кухня пахла чем-то тёплым и уютным — не вычурным, но таким родным, что у меня сразу заурчало в животе. На столе стояло всего несколько блюд, но от них веяло домашним теплом.
Жареная картошка с хрустящей корочкой. Ломтики, золотистые и чуть подрумяненные, с приятной солоноватой корочкой, а внутри — мягкие, тающие во рту. К ним — кусочек сливочного масла, которое медленно растекалось по горячей картошке, и пара ложек домашней сметаны с зеленью.
Огурцы и помидоры, просто нарезанные, без затей. К ним — ломтик чёрного хлеба с хрустящей корочкой. На сладкое: чай с мёдом и домашние вафли.
Ужинали вдвоём. Дочь, как всегда, цапнула тарелку со стола и убежала в свою комнату трапезничать под видео с телефона. После ужина нам всё-таки удалось обратить на себя её внимание, и мы втроём прокатились по магазинам.
Перед сном я предупредил супругу:
— Поставлю будильник на половину второго ночи — буду перевозить зерно на Плацдарм.
Будильник сработал. Деваться было некуда, но, блин, я чувствовал себя отвратительно. Это заметила и супруга. Она тоже встала и, пока я умывался, приготовила чай с оставшимися вафлями.
— Элька, спасибо. Мне это было необходимо.
— На здоровье. Ладно, заканчивай, посуду оставь — я утром приберу. Всё, спать.
Без десяти два я вышел во двор, проверил ворота сарая — всё хорошо, раскрыты максимально и подперты упорами. Раскрыл ворота на улицу, вышел, осмотрелся.
Улица утонула в густой, бархатной темноте. Фонари, редкие и неяркие, отбрасывали на дорогу жёлтые круги света. В окнах домов почти не было света — только в одном, на краю улицы, мерцал голубоватый отсвет телевизора. Где-то далеко, за лесом, по трассе ревел мотор «Камаза» — звук доносился приглушённо, будто сквозь вату. Но посёлок не просыпался.
— Ну что, Тёма, погнали…
Вот со двора на улицу выезжает платформа, цепляет первый биг-бэг, закидывает на платформу и скрывается в темноте двора. Возвращается, грузит второй — и снова во двор. Процесс сопровождается шелестом колёс и гулом манипулятора. Не так уж и громко, но меня всё равно этот шум напрягает, из-за чего я всё пристальнее вглядываюсь в темноту ночи.
Тёма отчитывается:
— Первый автопогрузчик на той стороне загрузился десятью тоннами и движется к месту посадки ячменя.
Медленно... Как же медленно идёт работа! Взглянул на время в интерфейсе — получается, 5 с небольшим минут на транспортировку одного биг-бэга. Почти четыре часа потребуется на перевозку всего посевного материала. Надо обязательно уложиться до 6 часов утра.
6 часов утра — это для меня реперная точка. В это время основная масса сельчан просыпается: кто выходит во двор к скотине, кто просто покурить и подышать свежим утренним воздухом.
Ещё темно, но уже не по-ночному — небо на востоке размывается сизым молоком, и звёзды потихоньку гаснут. Воздух свежий, прозрачный.
Первым просыпается соседский петух. Его крик — хрипловатый, надрывный — разрывает тишину, но посёлок не торопится откликаться. Лишь через пару минут, будто нехотя, отзывается другой, с дальнего конца улицы, потом третий. Их перекличка бесит меня всё сильнее.
— Палят контору, падлы...
31 мешок уже вывезен, осталось ещё 14. Укатил 32-й биг-бэг.
— Надо уходить с улицы, стою тут как тополь на Плющихе.
Зашёл во двор, прижался к стенке, стою, наблюдаю. Рука (чтобы ей пусто было!) снова нащупала в кармане куртки пачку сигарет. Достаю, закуриваю.
Вот мимо меня в 35-й раз прокатила платформа — осталось ещё 10. Как долго...
И вот наконец последний. Платформа пронеслась мимо меня в 45-й раз. Тут же захлопываю ворота. Не знаю, может, кто и увидел суету у моего двора — ну да и бог с ним. Успел заметить, как хвост платформы заехал в сарай.
И тут — прям как камень свалился с плеч — выдохнул и вернулся в дом.
В это время супруга готовила завтрак для меня и для дочери. Да, она встаёт рано. Ну, как рано... Ориентировочно около шести — собрать меня на работу, а дочь — в школу.
Второй завтрак состоял из: яичницы-глазуньи, двух сосисок, тех же вафель, что были на первый завтрак и горячего сладкого чая.
Я решил не торопиться на посевную — всё-таки решил уделить внимание семье. Поэтому вызвался сам отвезти дочь в школу, а после школы — в магазин за продуктами.
Супруга приобрела всё необходимое, и мы поехали в обратный путь. По дороге я подготавливал её к тому, что мне придётся отлучиться на некоторое время — возможно, на неделю, а может, и на две.
Посерьёзному супруга не возражала, только демонстрировала «обидки». Ну, в общем, обычные женские капризы. Только уточнила:
— Будешь ли доступен для телефонной связи?
На что я ответил:
— Скорее всего — да.
Приехали домой. Я помог донести пакеты с продуктами, попрощался, чмокнул жену в щёку и вышел во двор.
Верная моя платформа аккуратно поднялась с брусчатки. Я направил её в ворота сарая... Мгновение — и мы снова на планете «Плацдарм».
Я сразу же направился на поле, где должен начать посевную. Подлетев к краю, отдал команду платформе подняться (как и в прошлый раз) на 10 метров высоты. Перебрался на грузовую площадку, встал в полный рост и стал обозревать происходящее.
А здесь было на что посмотреть!
Всё та же сельскохозяйственная машина на огромных гусеницах буксировала за собой исполинских размеров посевной комплекс, который напоминал мне огромного паука:
— Ёмкость для зерна (ярко-жёлтого цвета, округлой формы) выглядела как брюшко.
— Дальше — бункер (возможно, для удобрений, про которые я благополучно забыл) такого же цвета, похожий на головогрудь.
— Семепроводы (трубки) высевного аппарата, тянущиеся сзади, напоминали ногощупальца.
Тяжёлый автопогрузчик подвозил к посевному комплексу биг-бэги. Телескопический пневматический насос засасывал в бункер посевной материал. Согласно показаниям, размер бункера — 10 тонн, следовательно, ему придётся дозаправляться семенами ещё 9 раз.
Поразила и ширина посевного комплекса — 50 метров.
Наконец, 5 биг-бэгов опустели, и сельхозтехника приступила к посеву ячменя.
— Тёма, нам нужно решить вопрос с орошением. Что если естественных осадков будет недостаточно, а тащить воду с озёр — слишком долго? Какие у нас есть варианты с учётом техники «Ковчега»?