Михаил Антонов – Джун Колдун (страница 8)
Таксист привёз меня на Чехова, 18. Не спеша перенёс все ингредиенты в квартиру, после чего водитель отвёз меня домой.
Супруга встретила меня словами:
— Марина предложила тебе по 3 тысячи рублей за каждую банку мази — за твои труды.
Я подумал и согласился. Зашёл в свой маленький кабинет, достал оттуда пять банок с мазью и протянул жене:
— Вот, можешь передать.
— Ой, спасибо! Сейчас же ей позвоню!
Мы сели ужинать. Приём пищи прошёл в полной тишине — я немного утомился. Да что уж там, я серьёзно вымотался: день был насыщенным. Супруга тоже молчала.
Вдруг раздался звонок. Она сразу вскочила из-за стола и побежала одеваться. Через некоторое время вернулась и положила на стол 165 тысяч.
— Вот. Она спросила, когда будет ещё.
— Пока не знаю. Как только будет — скажу. Ты молодец, спасибо. С твоей помощью я заработал 15 тысяч.
Жена улыбнулась, погладила меня по спине и поспешила к дочери.
Сегодня я, конечно, нагулялся — больше 10 тысяч шагов. Но деньги сами себя не заработают. Пойду делать мазь.
Только собрался одеваться, из комнаты вышла жена с дочкой на руках:
— Разве ты сегодня ещё не нагулялся?
— Вроде как. Но подумал, что двойные нагрузки ещё лучше отразятся на моей фигуре.
Улыбнулся и вышел.
Двойная варка зелья — вернее, мази — ничем не отличалась от предыдущих. Я просто увеличил количество ингредиентов вдвое. Кролики тоже сделали своё дело. Чуть больше времени заняла фасовка, но и с этим я справился.
Идти пешком домой совсем не хотелось, поэтому вызвал такси. Водитель благополучно довёз меня до дома. Шесть баночек в пакете потенциально должны были принести мне 198 тысяч рублей. Эта мысль радовала меня, давала чувство удовлетворённости. Даже засыпая, я улыбался.
В понедельник трудовые будни начались как всегда с планерки. Выступали руководители подразделений, а при их отсутствии эта честь предоставлялась их заместителям. Всё было как обычно, только вот Илья Николаевич сидел какой-то отрешенный, задумчивый.
В курилке (так мы называем небольшой навес у заднего выхода), когда мы остались с руководителем наедине, я задал вопрос:
— Илья Николаевич, что-то случилось? Вы на себя не похожи.
— Случилось, Коль. Дочке Светлане поставили диагноз «рак», 4 стадия. Прогнозы откровенно плохие.
— У нас же сильная медицина, и специальная онкологическая больница есть.
— Да, есть. Там и диагноз поставили, и прогноз выдали. Она сильная, борется, шутит, не подаёт вида. Но по глазам всё вижу.
Илья Николаевич продолжать разговор не стал, потушил окурок и пошёл по своим делам. Плохое настроение руководителя передалось и мне. Кое-как досидел до конца рабочего дня.
После вкусного ужина сразу отправился в кабинет читать тетрадь. Закурил, открыл тетрадь и на первой же странице нашёл то, что искал.
Ритуал изведения «грызухи» у старика Трофима, проведённый колдуном Ермолаем в ночь на Кузьминки, 1934 год.
Сам там был, всё видел.
Изба Трофима стояла на отшибе, у самого чёрного бора, где ветви старых елей скрипели, будто кости. В сенцах, на лавке, лежал старик — иссохший, с серым лицом, будто присыпанным пеплом. «Грызуха» — так звали в деревне болезнь, что точила его изнутри, как червь под корой. Жена его, Матрёна, шептала, что «грызь» уже добралась до печёнок, и знахарка только крестилась да сулила гроб.
Но был ещё Ермолай — не то колдун, не то лекарь, о котором говорили, что он «умеет переливать силу от животины к человеку». За бутыль самогона и старую овчинную шубу он согласился «вытянуть хворь да вогнать в землю».
В избе погасили все светцы, оставив лишь одну свечу из неотпетого покойника (такая горела синим огнём и не коптила). На полу начертили круг берёзовым углём, а в центре поставили таз с солёной водой.
Привели барана — чёрного, трёхлетнего, с рогами в три завитка. Ермолай пояснил: «Он прожил бы ещё лет пять, но отдаст их Трофиму». Животное не резали, а привязали к столбу в избе, дали ему хлеба с солью — «чтобы шёл на дело не злым».
Колдун раздел Трофима до пояса, на его грудь положил высушенное сердце ворона (чтоб болезнь видеть), а на спину — плашку из осины (чтоб не перешло на него). Сам встал между бараном и человеком, босой, в одной рубахе.
— «Ты — провод, я — нож», — прошептал Ермолай и вонзил в землю серп между собой и бараном.
Затем положил одну руку на голову животного, другую — на живот Трофима. Зашипел сквозь зубы:
'Кровь да кости — в дело идут,
Жар да дух — из зверя в грудь.
Грызь да хворь — в землю уйдёт,
Как с этой плотью червь издохнет!'
Барану завязали глаза тряпицей с кровью Трофима (чтоб не видел, куда уходит жизнь), а сам колдун начал дрожать, будто по нему бежали мурашки. Губы его посинели, а из носа побежала струйка крови.
Барану сделалось худо — он забился, заскрежетал зубами, а потом рухнул на бок, будто его подкосило. В ту же секунду Трофим застонал и выгнулся, а изо рта у него полезла чёрная слизь (знали люди — «это грызь выходит»).
Ермолай сплюнул в угол, бросил в таз с водой горсть земли с могилы и велел Матрёне вылить всё под старую ольху — «чтоб болезнь в корнях сгнила». Барана же закопали в лесу без креста, а на том месте посадили крапиву — «чтоб нечисть не вылезла».
Через неделю Трофим встал, хоть и шатался, как пьяный. А через месяц грызь отступила — знахарка щупала живот и качала головой: «Будто и не было».
Подошёл к компьютеру и в поисковике задал вопрос: «Какое заболевание раньше называли „грызь“?» Первая же строка выдала мне ответ: согласно медицинской классификации, термин «грызь» чаще всего употреблялся в обиходной речи как общее наименование болезней всех внутренних органов, сопровождающихся болями, в том числе рака.
Тетрадь меня откровенно пугает. Вот только я что-то собираюсь в ней целенаправленно прочитать — так вот оно. Что в итоге я узнал? В принципе, всё то же самое: переливание жизненной энергии от источника к потребителю. Наговор — это, скорее всего, как инструкция, ну, капелька фольклора. В процессе необходимо представлять, как под воздействием заёмной энергии раковые клетки и метастазы выводятся (скорее всего, в желудок), затем вызывается рвотный рефлекс, и рвотная масса вместе с раковыми клетками покидает организм пациента. По крайней мере, я так понял.
Зазвонил мой телефон. Взглянул — это был Виктор Анатольевич.
— Николай, добрый вечер.
— Добрый, Виктор Анатольевич.
— Звоню вам по поводу наковальни. За четыре тысячи возьмёте?
— Да. И это… Виктор Анатольевич, посмотрите там на предмет слесарного инструмента и станочек бы, шлифовальный ленточный?
— Сделаем. Хорошего вечера.
— И вам всего хорошего.
Время. Пора на «прогулку».
— Мать, я на прогулку.
— Хорошо, милый. Если Марина будет звонить по поводу мази, что ей сказать?
— Скажи, что будет шесть баночек.
Я намеревался сегодня ещё шесть сделать, но лучше об этом не говорить — всякое может произойти.
Зайдя в подъезд, я заглянул в почтовый ящик с номером 23 и обнаружил в нём квитанцию на оплату жилищно-коммунальных услуг. Да, а про это совсем забыл. Не будет оплаты — возникнут долги и вопросы.
Глава 5
5
Войдя в квартиру, я сходил в спальню и взял с прикроватной тумбочки телефон и дебетовую карту. Телефон поставил на зарядку.
У меня начинаются проблемы с приобретением источников жизненной энергии. Сегодня я посетил уже четвертый по счету зоомагазин, причем пришлось сделать здоровенный крюк. Ладно, я подумаю об этом завтра.
Разлил пока еще не застывшую мазь по банкам, включил телефон. Какой продвинутый дед был! На телефоне в центре я заметил узнаваемую иконку мобильного приложения Сбербанка. Это приложение появилось то ли в марте, то ли в апреле — у меня-то оно установлено недавно.
Осмотрел карту — и да, на обратной стороне был приклеен кусочек пластыря, на котором было написано четыре цифры. Ну точно, пин-код. Ввел цифры в приложение — подошли. Сумма, которую я увидел на счету, меня поразила: 1 миллион восемьсот сорок четыре тысячи с копейками.
В голове сама по себе закрутилась схема: у меня есть аккаунт на платформе «Exmo» — там и обмен, и хранение, и торги. Поддерживает такие фиаты, как RUB, EUR, USD, и криптовалюты: BTC, LTC, DOGE. Открываю аккаунт на мертвого деда, сливаю на него всё до копейки, перевожу себе.