Михаил Андреев – Унтэрей. Книга 1. Восстание эльфов (страница 30)

Грей закрыл глаза, многозначительно покачал головой и сжал деревянную фигурку в кулаке.

– Глупо – это твои поверхностные суждения, Дариан. Ты легкомыслен, но оттого и добр к окружающим. – Грей тяжело вздохнул. – Помнишь эту фигурку? Я тогда удивился, что эльфы, которых все называют животными, могут что-то дарить людям. Для меня это казалось так необычно… Почему же ты сам сделал это? Я ведь из тех, кто охранял твою клетку.

Я задумался. А действительно, почему?

Флори поднялась на локтях и сдула рыжий локон со лба:

– Потому что Дариан и сам не эльф. Он не взращён там, где рабы, а потому и смотрит на людей шире. Я же эльфийка, и я видела разную жестокость. Эльфийкую, людскую… Нет разницы. Теперь-то я тоже вижу, что нет разницы в эльфах и людях. Разница есть в том, что кто-то принимает своё положение и остаётся рабом, а кто-то идёт другим, совсем иным путём. Свобода… Как много и как мало в этом слове! Кому-то она нужна, как воздух, а кто-то топчет об неё ноги! И ведь потому, человек, случаются все эти несчастья и войны, что часто мы боимся сделать шаг в сторону и противостоять толпе. Хотя бы за это я тебя уважаю. – Флори благодарно посмотрела на Грея. – Но если ты выкинешь какой фокус, то я тебя незамедлительно убью.

Тут же её лицо холодным. Она положила голову на стог. Грей ошарашенно на неё взглянул и улёгся набок.

– А вот мне кажется, что доброта живёт в каждом из нас. Даже в архимаге. – начал своё меланхоличное рассуждение Кетлан, когда мы уже собрались спать. – Все мы дети в этом огромном мире, и каждый лишь гадает, как поступить. Когда уже становится слишком поздно, когда повидал всякого, ты в отчаянии поднимаешь якорь и стремглав стремишься воплотить свои планы в жизнь, и плевать уже, ошибочны они или нет. Часто мы думаем только о себе и бежим по жизни, расталкивая прохожих. Разве не так рождаются войны?..

Но его вопрос остался без ответа. Я забылся в полусне. Глухой стук. Открываю глаза и вижу человека с заросшей гривой и густой спутанной бородой. Он стоит ко мне спиной и привязывает руки Флори к верёвке. Одет он как обыкновенный, но одичалый крестьянин – разодранная рубаха и грязные штаны. Перед ним на балке хлева висят привязанные Кетлан и Флори. С шеи Кетлана вниз спускается полоса крови. Одичалый приближает своё лицо к Флори, разглядывает её, вдыхая её аромат. Он подносит окровавленный кинжал и начинает разрезать кожаный доспех в районе её груди.

– Привязывай следующего! Я тут пока кое-чем займусь… – брякнул одичалый.

Слева я увидел другого человека. Тот седой, с вытянутым усталым лицом. Он бросил на меня резкий взгляд и удивлённо крикнул:

– О, смотри! Этому удара не хватило!

Одичалый обернулся, выставив лезвие перед собой.

– Вот ведь остроухая тварь! Давай быстрее, пока другие не очнулись!

Внезапно Грей, лежащий справа от меня, засунул руку под сено, вытащил оттуда меч, резко вскочил на ноги и подался вперёд. Лезвие меча пронзило грудь одичалого. Седой побежал в мою сторону. Я встал на ноги и увидел в его руке дубину. Он замахнулся. Я сделал шаг вперёд и крюком саданул ему в челюсть. Он повалился на землю. Ногой я отбросил дубинку подальше.

Грей подошёл к нам и поднёс лезвие меча к шее крестьянина:

– Кто тебя подослал?

– Никто! Никто, господин стражник! Мы просто решили избавиться от остроухих! Про резню в Арфене мы прослышали и сразу стало ясно, почему так много наших в лесах пропадает! Это всё остроухие ироды загоняют бедняг в ловушку и едят их плоть! Ослабла хватка императора Магнуса!

– Что за чушь… – произнесла Флори, очнувшись. – Ах-х-х, как голова болит!

Меж грудей Флори появился внушительный разрез. Они ещё не выпадают из кожаных бортов, но уже близки к этому. Она глянула вниз и покраснела:

– Кто это сделал?!

Я вновь взглянул тело Кетлана. Оно неподвижно висит. Кровь спустилась ниже и уже капает с башмаков.

– Идиот! Да как ты посмел! Ты ведь не знал его и ничего тебе неизвестно об эльфах! – крикнул я и припал к крестьянину, обхватил его шею руками.

Грей дёрнул меня за плечо:

– Глупость не убьешь. Хоть всю деревню вырежи.

Я встал на ноги и выдохнул.

«Дерьмо случается».

Кинжалом обрезал верёвки, что держат руки Флори. Она тут же нашла тряпку в хлеву и прикрыла грудь.

Крестьянин медленно отполз подальше и выбежал из хлева.

– На нас напали! На нас напали! – послышались выкрики крестьян снаружи. Грей, я и Флори выглянули наружу.

Из хлева и из деревни на нас обрушился шквал криков. В хлеву от страха заголосили животные. Они начали биться о ставни загонов. Снаружи крики крестьян и животный угрожающий рык, который окружил нас со всех сторон.

Над деревней поднялось пламя. В отблесках огня мелькают белые, как снег тела. Крестьяне разбегаются от них во все стороны.

– Это что, призраки? – спросил я, пытаясь рассмотреть нападающих получше. Пламя охватило уже все деревенские дома. Его продвижение оказалось настолько спешным, что оно почти добралось до хлева через лес.

Мы вышли к деревне, и теперь стало ясно: нападающие – человекоподобные существа с бледной кожей. На их телах совершенно нет волос, а рост их не превышает одного метра шестидесяти сантиметров. Они носят на себе шкуры и кожаные обмотки. Я присмотрелся получше. В руках они держат странного вида оружие. Их топоры будто сделано из нескольких скрепленных костей. Многие из бледнолицых нападают одними остроконечными костяными кусками.

– Призраки они или нет, но нам надо поскорее убираться. – произнёс Грей, забирая из хлева мешок с пожитками.

Бледнолицые яростно кидаются на крестьян, разгрызают их тела, крошат их кости и отрывают сухожилия.

Внезапно из кустов к нам выпрыгнули четверо бледнолицых. На их коже я заметил символы с завитками, нанесённые чёрной краской. Это похоже на татуировку с неясным значением.

Мне тут же пришло в голову – примерно такое существо я видел покоях архимага. Значит ли это, что архимаг знал о том, что это никакие не лесные эльфы виновны в нападениях?

– Никогда не видел подобных существ на Гиэнтене. – отозвался Грей. – Лучше нам обойти их стороной.

Вдруг сзади выпрыгнуло ещё четверо бледнолицых. Нас окружили. Четверо спереди. Четверо сзади. Они злобно скалятся, и продвигаются всё ближе.

Я вытащил из-за пояса клинок, Флори достала стрелу из колчана и натянула её на тетиву, Грей вытащил меч из ножен.

«Трое на восьмерых. Дело дрянь».

Один из белокожих, у которого большой шрам на всё лицо, бросился ко мне. Он махнул топором, да так сверхчеловечно быстро, что я успел отпрыгнуть слишком поздно. Топор поцарапал моё плечо.

«Какая скорость! Если так и дальше пойдет, то мы не продержимся и минуты!»

Я сделал ответный выпад, надеясь одним махом снести ему голову с плеч, но бледнолицый схватил рукоять костяного топора в обе руки и заблокировал мой удар. Внезапно он выпустил оружие из рук, схватил мою руку и впился в неё своими зубами.

– А-а-а-р! – я зарычал от боли и начал бить кулаком по его черепушке. От боли рука онемела. В моменте увидел, что у него нет зрачков. Глаза абсолютно белые, даже будто прозрачные.

Схватил свободной рукой клинок из раненой руки, и перерезал бледнолицему глотку. Его звериная морда совсем не изменилась. Она осталось столь же дикой и необузданной, как и при жизни.

Тем временем Флори выпустила уже шесть стрел в двоих бледнолицых, но они до сих пор держатся на ногах. Грей отражает молниеносные удары двоих и отпрыгивает назад, пытаясь контролировать ситуацию. Но сзади к нему подступают ещё трое. Один из них втыкает копьё в спину Грея. Грей оскаливается от боли и зажмуривается. Следом – удар костяным ножом в спину. Ещё следом – серпом.

Грей падает на живот. Я бегу к нему и как могу отражаю удары бледнолицых. Многие из них настигают меня – я переношу боль, но защищаю Грея. Флори сыплет стрелами во врагов, окруживших меня, а сама бежит от бледнолицых, что её преследуют. Она выбрасывает лук, хватает два кинжала, и, присев, уворачивается от острой кромки кости, которой в неё ударил бледнолицый. Она вспарывает ему брюхо, поднимает кинжалами его тело над собой, и её с головы до ног обдаёт водопадом из крови.

Даже у бледнолицых есть инстинкт самосохранения. Они отшатнулись, увидев жестокость Флори, но тут же взяли в себя в руки и продолжили наступление.

Внезапно со стороны леса полетел шквал стрел. Стрелки, что выпустили эти стрелы, искусны – острые наконечники попадают в шеи, в глазницы, и между рёбер, пробивая лёгкие и останавливая стук сердец. Однако тела бледнолицых отличаются выносливостью. Даже смертельные выстрели останавливают их не сразу.

Тем временем я оттолкнул бледнолицего, что пытался загрызть Грея, и, сделав выпад вперёд, оттолкнул ногой другого.

Из леса послышался громкий свист. Животные в хлеву забились в истерике. Грохот ломающихся ставен. Из хлева выбегают разъярённые коровы и несколько быков. Они тут же откидывают бледнолицых и начинают их топтать. Потом из хлева вываливает целое облако кур. Они щиплют бледнолицых, отвлекают их.

Но проходит какая-то минута, и тела бледнолицых попадали штабелями у наших ног. Будто их почти одновременно сразила чума.

– Похоже на яд. – сказала Флори, подойдя ближе. Она тыкнула кинжалом в тело бледнолицего. – Ещё живой, но скоро умрёт. Значит, яд сначала парализует, а потом убивает.