Михаил Андреев – Лагерь «Тасмания» (страница 1)

Михаил Андреев

Лагерь "Тасмания"

– Максим Ивашин. Тринадцать лет. – ответил я на вопрос вожатого о том, кто я такой. Вожатый этот рослый, головы на три выше меня, с вытянутым, к низу слегка вздутым и прыщавым лицом, в квадратных очках, с большими карими недовольными глазами. Ему лет восемнадцать и в моих глазах он представляется недосягаемой вышиной. Такой здоровенный, он, наверное, уже многое знает о жизни, хотя и не выглядит особо крутым.

– Тебе в девятый корпус. Пошли, а то заблудишься. – произнёс он, хмыкая носом.

Я обернулся и увидел опущенный красно-белый шлагбаум, за которыми стоят родители и машут мне руками на прощанье. Позади них припаркован наш старенький синий «Форд».

Напоследок я взглянул на эту картину, запечатлел её в своей памяти.

– Пойдем. Я из-за тебя не собираюсь обед пропускать. – недовольно вякнул вожатый. Я прихватил свою спортивную сумку, пошёл рядом с ним, украдкой его осматривая. Он носит кожаные сланцы на носки и джинсовые бриджи. На теле жёлтая футболка, сзади которой красными буквами написано: «Детский лагерь Тасмания». Спереди на его футболке болтается бейджик, на котором напечатано чёрным по белому: «Александр Владимирович Сидоров. Вожатый. 9 корпус».

Мы пошли по тропинке, по обе стороны которой раскинулись кусты можжевельника. Сверху, среди ветвей, на которых поют птицы, пробиваются тёплые солнечные лучи.

Вожатый старается не смотреть на меня. Он глядит прямо перед собой, словно какой-то молчаливый герой. Но я замечаю, как он косится левым глазом. Должно быть, мой настырный взгляд его смущает – думаю я. Тогда он подтверждает мою догадку, хлюпая носом, хмуря брови и подтягивая очки ближе к переносице.

Мы прошли затенённые ветвями кусты, и оказались на зелёной поляне. За ней видны двухэтажные коробки, которые украшают окантованные в бордюр участки газона. От бордюров идут асфальтные дорожки, ведущие к площадке, где натянута волейбольная сетка.

– Это жилые корпусы. – пояснил вожатый, кивая в сторону двухэтажных зданий.

Я пригляделся. Там, где заканчиваются асфальтные дорожки, начинаются пыльные тропинки, из поверхности которых торчат мощные корни деревьев. Эта паутина тропинок соединяет девять зданий, на фасаде каждого из которых висит окрашенная в синий алюминиевая табличка с цифрой корпуса. Чуть дальше от корпусов, ближе к лесу, видна круглая деревянная веранда, разноцветная крыша которой совсем облезла. На лавке внутри неё сидят два мальчугана, весело машущих ногами.

С вожатым мы дошли до девятого корпуса. Он распахнул входную дверь и зашёл внутрь. Дверная пружина скрипнула, растягиваясь, и тут же сжалась. Я едва успел сообразить и прошмыгнул внутрь. Дверь громко захлопнулась за моей спиной.

В глаза мне бросились обшарпанные стены коридора, оборванные обои и кое-где отвалившиеся куски штукатурки. По обе стороны коридора стоят деревянные двери, подобные входной, на которых мелом нарисованы номера комнат.

Поднявшись на второй этаж, мы прошли до комнаты под номером двести семнадцать. Здесь вожатый остановил меня.

Я огляделся. Похожий коридор, как и на первом этаже, но жилые комнаты здесь по левой стороне, а по правой – многолетние мутные окна в полусгнивших рамах, на которых кое-где ещё осталась потрескавшаяся советская краска.

По полу бегают мальчишки примерно одного со мной возраста. Странное дело – я заметил, что у одного из них подведён тушью левый глаз. Другой носит нечто на манер ирокеза, но у него слишком короткие волосы и поэтому гребень завалился набок и почти полностью распушился. Ещё один мальчуган, который помладше, щеголяет в одних только чёрных колготках и едва успевает за мальчиками постарше.

Мы зашли в комнату. Вожатый пальцем указал мне на койку у окна. Кроме неё здесь ещё две койки – у окна с другого края и у выхода.

– Ну всё, мелюзга. Дальше сам, – бросил вожатый, выходя за дверь. Через минуту в окно я увидел, как он покидает корпус, идёт к дощатому домику, что ближе к лесу и который, судя по виду, пережил не один десяток лагерных смен. На его фасаде, чуть выше окна, висит красный флаг с вышитыми на нём буквами: «База вожатых».

«Это мой новый дом на следующие несколько недель. Надо привыкать». – я огляделся в комнате и смирился с потерей домашнего уюта. Две другие кровати пусты, но хорошо застелены. У каждой кровати по тумбочке, на полках которых приклеены выцветшие наклейки гоночных автомобилей – вкладыши жвачки «Турбо». У стены стоит большой деревянный шкаф с латунными ручками. Открыв его, я увидел на одной из полок спортивную сумку.

«Значит, кто-то ещё заселился», – понял я, разложил свою сумку и убрал её на свободную полку. Мыльно-рыльные – в тумбочку, к ним же пачку «сосучек» и трусы-боксеры. В шкаф, на свою полку я положил колготки, которые мама заставила меня взять с собой, запасные джинсы, пять футболок и пару кофт.

Позади я услышал протяжный вой. Я дёрнулся, глянул в сторону входа и тут же выдохнул. На пороге стоит мальчуган моего возраста со светло-русыми волосами, которые и цветом, и толщиной напоминают распушившееся сено. Он носит коричневую безрукавку, на которой изображён чёрный тигр. На шее – расписные бусы, в центре которых висит металлический круг, на котором выведен знак «Ом». На ногах у него чёрные широкие бриджи и сандалии.

– Привет. – сказал я, разглядывая его. Парень тоже не постеснялся оглядеть меня с головы до ног и тихо ответил:

– Привет.

– Меня Максим зовут. А тебя?

– Меня Мишка.

Мы пожали друг другу руки. Снова провыли дверные петли. Мы повернулись к двери и увидели паренька чуть выше и старше нас. Тёмно-русые волосы коротко подстрижены спереди, ёжиком, а на спину ему спадает хвост, который начинается от мохнатой макушки. Он носит чёрную футболку, на которой красными буквами написано: «КиШ». У него смуглая кожа, чуть выше правого виска видны две круглые проплешины. На ногах у него штаны с тремя белыми полосками, поверх левого кармана которых висит металлическая цепочка.

– Здорова, панки! – крикнул парень, показал «козу» и высунул язык.

– Привет. – в один голос ответили мы с Мишкой.

– Я Саня. А вы кто?

Мы представились и пожали ему руку.

– Вы кого слушаете? Музыку какую? – продолжил Саня.

– Ну… – сказал я, пытаясь вспомнить хоть одну группу.

– Всё из «мост вантеда». Крутая игра! – ответил Мишка.

– Крутая. Только музыка там не панковская. – сказал Саня, сложив руки на груди. Он немного насторожился, потом растерялся, не зная, проявить ли ему агрессию или стать наставником юных панков. Он выбрал второе.

– Король и шут, Грин дей, Блинк, Гроб. Вот по типу такого вы должны слушать. Вы же в корпус панков заехали!

– В корпус панков? – удивился я.

– Ну конечно! Тут каждый корпус представляет свою культуру. Есть готы, реперы, эмо, панки, металлисты. Если встретите пацанов из других корпусов, так сразу бейте! Все, кто не панки – враги!

– Но мои папа и мама не панки… – погрустнел Мишка.

– И мои. – поддержал я.

Саня тяжело вздохнул, почесал лоб и ответил:

– Я вам это объясняю только потому, что вы ещё мелюзга. Мне уже четырнадцать, я тут почти что самый старший! Запомните раз и навсегда – родаки вне темы. Взрослые ваще мало что понимают. Вечно делают свои скучные дела и заставляют нас делать то же самое. Но мы их не должны слушать! Мы панки! Нам плевать на всё!

– Ну… значит мы панки.

– Получается так. – сказал Мишка, поглядывая на меня.

Мы замолчали. Саня растерялся, как и мы. Наше молчание развеял очередной скрип петель. Я повернулся, ожидая встретить очередного гостя.

Однако в проёме никого не оказалось. Дверь оставалась полураскрытой, строго на том же месте, на каком она и была после входа в комнату Сани. Мы переглянулись.

– Ветер, наверное… – неуверенно произнёс Саня и быстро сменил тему. – Завтра будет дискотека, пойдете?

– Ого, да! – обрадовался я. На лице Мишки появились сомнения.

– Не знаю. – тихо ответил он.

– Ну ладно, решайте. – равнодушно сказал Саня и вышел из комнаты.

Я глянул на Мишку с удивлением. Он уселся на свою кровать и достал кнопочный «сименс».

– Ну ты чего?! Пойдем! – я попытался его расшевелить. – Ведь для этого лагерь и существует!

– А я и не хотел сюда. – сказал Мишка и лёг на кровать. – Я бы лучше в компьютер играл. Знал бы ты, как я гоняю в «нфэске»!

Он обречённо вздохнул и повернулся к стене.

– Ну ты чего?! – настырно повторял я ему, толкая его в спину, пока он не сдался. Я привёл ему один единственный аргумент: «Если ты познакомишься со всеми, то время пролетит быстрее».

Первый день оказался суматошным и пролетел незаметно. Саня явился только к десяти часам, к самому отбою. Вожатые проверили нашу комнату в одиннадцать, на час позже, ибо сегодня первый день и всем нужно время разложиться. Мы быстро уснули.

На следующий день мы пошли на завтрак. Была манная каша, от каждой ложки которой я давился и хотел выплюнуть всё обратно. Потом нам дали по яблоку, по три маленькие жёлтые аскорбинки, а после нас завели в отдельную комнату, где каждого угостили кислородным коктейлем.

Днём были лагерные мероприятия, от которых я и Мишка настырно уворачивались, но, в конце концов, когда вожатый обнаружил нас в нашей комнате, то заставил идти на последнее сегодняшнее мероприятие – перетягивание каната.

Я взялся за канат за Мишкой, перед которым стоит ещё вереница ребятишек. На другой стороне я увидел готов, которые и не готы вовсе. Там всего один парень одет в чёрное, да и тот скорее просто любит чёрный цвет.