Михаил Анчаров – Самшитовый лес (страница 113)
— Дворник! — возопил он.
— Да, — сказал дворник.
— Дво-о-орник!
— Да-да… Ну в чем дело?
— A-а… привет!
— Привет, — равнодушно сказал дворник.
— Ты меня не узнаёшь?
— Первый раз вижу, — сказал дворник.
— Что значит первый раз?! Ты же крокодил?
— А ты фулюган, — сказал дворник. — Сам ты крокодил.
— Ничего не понимаю, — сказал приезжий. — Ты мне снишься или нет?
— Это, наверно, ты мне снишься, — сказал дворник и покрутил пальцем у виска. — Я вот участковому скажу, он тебя сразу разбудит.
Он пошел прочь, а приезжий ошалело смотрел ему вслед.
Проходя мимо крайних столиков, дворник кивнул на приезжего и еще раз покрутил пальцем у виска, ожидая одобрения и моральной поддержки. Но одобрения не получил. Столики молчали.
— Нет-нет, — сказал мужчина за крайним столиком. — Я думаю, здесь не в этом дело.
Он и еще двое с портфелями разом поднялись и подошли к столу приезжего. Это были сотрудники ученого. Из его лаборатории.
— Складывается впечатление, что вы имеете отношение к этому делу, — сказал один.
— К какому делу? — спросил приезжий.
Они переглянулись, ничего не ответили и присели за его столик.
— Вот мне сегодня сон снился, — сказал приезжий, что Адам и Ева — это первые биокиберы, дьявол — безответственный экспериментатор, пустивший в ход неуправляемый процесс, ад — это свалка неудачных вариантов, чистилище…
— Чистилище — ремонтные мастерские! — подхватил первый.
— А рай — сонмище самосовершенствующихся вечноживущих индивидуумов, — сказал второй.
— А почему вы говорите, что это ваш сон? — спросил третий.
— А чей?
Все трое оглянулись в сторону буфета, и все посетители стали смотреть в сторону буфета, потом кто-то засмеялся, потом еще кто-то засмеялся, а потом все стали хохотать радостно и язвительно. Только трое с портфелями не смеялись.
— Чего это они ржут? — спросил приезжий.
— Так, — нехотя сказал один, стараясь не глядеть на приезжего. — Глупость получилась. Извините. Тут одна девушка есть. Грубое существо.
— Официантка Семина? — спросил приезжий.
— Можете не объяснять, откуда вы ее знаете. Да, именно она. Малограмотный, злой человек. Так вот она предложила именно этот вариант происхождения человека.
— И именно в тех же словах, — сказал второй. — Все были поражены.
А третий сказал:
— Все подумали, что уже началось…
И осекся.
— Что началось? — спросил приезжий.
Но ему не ответили. Вокруг хохотали и веселились вовсю. Трое хмуро складывали свои портфельчики.
Приезжему надоело все это. Он засунул два пальца в рот и свистнул так громко, как смог. От него шарахнулись, затыкая уши, а потом уставились на него. Хохот умолк.
— Ну чего вы смеетесь? — сказал приезжий. — Хохот — это освобождение от авторитета чьей-то глупости. Значит, надо быть уверенным, что ты сам умник. Обрадовались… смеетесь над Семиной… Смотрите, что с девкой сделали.
Все оглянулись на буфет. А там у стойки, забившись в угол, стояла официантка Семина. Она стояла вытянувшись, прикусив губу. Глаза у нее были закрыты, а опущенные руки сжаты в кулаки.
— Какой-то памятник, а не официантка, — сказал приезжий. — Обрадовались… Решили, что она услышала от меня об этой идее и выдала за свою… Глупо… Я с вами и дела иметь не желаю… — Он вытащил свой сидор и затягивал лямки.
— Напрасно вы это, — сказал один из трех. — Истина дороже всего. Если бы вы знали, чего все ждут, как здесь важна точность, вы бы не стали…
— А разве я сказал, что это моя версия, моя?
— Нет, не говорили… — нерешительно промямлил третий.
— Так что же вы судилище устраиваете? Я это от нее услышал! Понятно? Я услышал от нее! Она мне рассказала, поэтому мне и приснилось.
В полной тишине он пошел прочь.
Все слушали, как он топает вниз по лестнице.
— Мы, кажется, потеряли нужного человека, — сказал первый с портфелем. — Товарищ Семина, извините.
— Товарищ Семина, извините нас, — второй с портфелем поднялся и оглядел кафе. — Надо кого-то послать за ним и попытаться удержать…
И тут словно какой-то вихрь промчался по площадке. Так быстро пробежала Семина.
…А потом он шел по дороге, и она плелась за ним.
— Ну что тебе надо? — спросил приезжий.
— Ничего.
Опять бредут.
— А что ты плетешься? — спросил приезжий.
— Ничего.
Шествие продолжается.
— Я не хочу, чтобы вы уходили, — сказала официантка Семина.
— Ну мало ли чего ты не хочешь, — сказал приезжий.
Они дошли до перекрестка.
— Ты неискреннее, лживое существо, — сказал он. — Я таких не люблю.
— А каких вы любите? — спросила она.
— Совсем не таких.
— А каких?
— Других.
— А каких других?
— Вот это уж тебя не касается.