Михаил Алексеев – Решающий выбор (страница 31)
Смирнов понимал, что они, следуя в тылах фронта, далеко не первые прошедшие через деревню, но жители всех встречали так.
В 23-м полку многие до войны служили в этой местности, и теперь у них, узнавших и не узнающих эти деревни, в глазах стояли слезы. На первом же привале на ночь после прорыва фронта комполка отдал устное распоряжение старшинам рот и батарей кормить местных жителей. Хотя мог бы и не говорить – это сделали бы и так.
И так повторялось уже больше недели, когда что-то изменилось. Солдаты всегда чувствуют, когда настает их черед идти в бой. Забегали связисты, в штаб один за другим потянулись командиры подразделений. Вызвали в штаб и их комбата. Только вызвали не одного комбата, а и комроты-один. То есть Смирнова. Чему он очень удивился.
Встретили их неласково. И причиной этой неласковости оказался как раз Смирнов, как выяснилось позже.
– Значит, так, комбат, – начал комполка, ответив на приветствие и подойдя к лежавшей на столе карте, – довожу в общих чертах задачу. Дивизия идет в рейд за линию фронта. Хотя ее как бы и нет. Сейчас выдвигаемся в район Замбрув. Начало марша через два часа. Там дозаправляемся, получаем все, что может понадобиться там. Конкретно – сам знаешь, не первый раз замужем. Значит, получаем, и завтра – в путь! По карте сто двадцать километров. Это по карте. Срок – двое суток. Задача – севернее Варшавы захватить или блокировать мосты. Продержаться до подхода основных сил фронта. В качестве помощи нам, то есть дивизии, выделен полк «акаций». Ну, и обещана всесторонняя помощь авиации. То есть разведка, прикрытие, штурмовка и бомбежка супостатов. О хорошем всё.
Комполка прошелся перед стоящими танкистами и, закурив, продолжил:
– Теперь о не очень хорошем. Комкор потребовал выделить в его распоряжение одну танковую роту. Причем, я подчеркиваю этот момент, потребовали именно роту Смирнова. В качестве отступления от темы – я по своим каналам разузнал, откуда ветер дует. А дует он от командира корпусного разведбата. Не знаю, что за задача ему поставлена, но он смог настоять у комкора именно на твоей, Смирнов, роте. Аргументы – вы с ним воевали уже в тылу не один раз, у комроты опыт действий в отрыве и за линией фронта. В общем, хвалил, как невесту перед сватами. Хотя, я думаю, комкору все равно, какую роту выделить, если такое решение уже есть. Комдив пытался все же отстоять роту. Ведь это
И, повернувшись к комбату:
– А тебе задачи я буду ставить как полноценному батальону. Потому что Т-72 и Т-55 не в 23-м полку, а в 134-м. И задачи нам будут нарезать как полноценному полку. Понятно? Есть вопросы? Нет вопросов. Свободны!
И, повернувшись к карте, начал что-то там вымерять курвиметром.
Когда вышли из штаба, комбат грустно произнес:
– Смирнов! Хороший ты человек, Смирнов! И комроты хороший! Только вот мне почему-то хочется, чтобы комроты-один у меня был обычный простой незатейливый исполнительный командир. Проблем бы было меньше.
Потом хлопнул по плечу и добавил:
– Ладно! Все нормально! Давай готовься. Я не думаю, что там, куда разведбат отправят, будет легче, чем нам. А к этому ты и правда лучше всех подготовлен. Как там парни из 134-го полка говорят: «Опыт не пропьешь!» Удачи!
Смирнов пожал руку комбату и направился в расположение своей роты, которая встретила его уже у танков. Заправленных, навьюченных, как верблюды, и готовых к маршу.
«М-да, – подумал он, оглядывая технику и экипажи, ждущие, команды, – и правда. Опыт не пропьешь!» Не успел задачу получить, а личный состав уже готов.
И его переполнило чувство всемогущества и всесилия. «Мы все выполним! Мы всех порвем!»
И подходя к ротной колонне, подал команду:
– Рота! Строиться! Командирам взводов доложить о готовности к маршу!
И минуту спустя прозвучало:
– Рота! Смирно! Слушай приказ на марш!
В этот день центральные газеты СССР вышли с сообщением ТАСС о наличии у советского руководства неопровержимых доказательств того, что в результате проведения диверсионной спецоперации подразделением осназа Красной Армии в тылу врага был уничтожен фюрер Третьего рейха Адольф Гитлер. Кроме него был уничтожен ряд высших генералов вермахта и люфтваффе, список которых прилагается. То же самое было озвучено в специальном выпуске Советским Информбюро.
Все мировые средства информации вышли в этот же день с перепечаткой этой новости. Германские газеты молчали. И лишь трое суток спустя в Германии был объявлен недельный траур и были проведены торжественные похороны вождя.
Его место занял Гиммлер, что очень не понравилось армейской аристократии.
Колонна корпусного разведбата, усиленная батареями «гвоздик», «шилок», Су-85, СУ-152, ротой танков и дивизионами «катюш» и гаубиц Д-30, батальоном 120-мм минометов и инженерно-саперной ротой, готовилась к маршу. Нужно было за трое суток пройти около 140 километров и захватить или блокировать две переправы через Вислу у маленького городка Мариенвердер. И это по карте! В реальности маршрут был более протяженный и зависел не только от наличия и качества дорог, но и от того, кто встретится на них. Фронта уже как такового не было. Войска двигались по всем дорогам, и никто не знал, где начнется следующий бой. В тылу наших войск нередко вспыхивали ожесточенные схватки. Это остатки Группы армий «Центр» пытались пробиться на запад.
Михаил Бояринов сидел на броне БМД и смотрел на суету бойцов и командиров, лениво и в шутку переругиваясь со знакомым разведчиком Володей Шупейкиным.
Неделю до этого остатки их взвода «отдыхали» после операции на их базе в глубине лесов Мазурских болот. Эвакуацию вертолетом им отменили, приказав ждать и вести наблюдение. Залечивали раны, чему очень способствовал запас лекарств, выданных им на эту операцию, ходили в разведку к дорогам, огибающим этот лесной район, следили за автомобильной и железной дорогами, пересекающими его.
Сначала были опасения, что немцы все же начнут прочесывать лес квадрат за квадратом. Но, по-видимому, им было не до этого. Дела на фронте шли не самым блестящим образом. А потом загрохотало на востоке, и этот грохот стал быстро приближаться. И вот 12 июня пришел приказ выдвинуться в полном составе к развилке дороги Йоханнисбург – Ручане-Нида – Шероки-Бур. Там они должны встретить 597-й корпусной разведбат и присоединиться к нему.
Прибыли на место еще двенадцатого числа. Рассредоточились у перекрестка, заняв на всякий случай круговую оборону, и выставили секреты на все три направления.
По дороге с востока на запад шли остатки немецких разбитых частей. Техники было мало, шли в основном пешие и без строя. Правда, иногда попадались и организованные колонны. Поток усиливался в ночное время. Днем в воздухе господствовала советская авиация, не давая немцам ни занять позиции для боя, ни организованно отступить. В таком бардаке без особых проблем взяли «языка» – лейтенанта связиста, сошедшего с дороги по нужде. Выглядел, конечно, получше пехотинцев – не такой грязный, но все же несколько дней беспрерывного марша и ночевок под кустами мало что оставили от бывшего франтоватого вида лейтенанта. «Язык» был напуган до икоты и только твердил «Гитлер капут!» и «Нихтшиссен!» Пришлось один разок двинуть его по ребрам и после этого дать хлебнуть спирта. Потом переводчик едва успевал переводить. Поняли главное: советские войска прорвали фронт, оборона вермахта рухнула, управление войсками потеряно. Лейтенант служил на армейском узле связи, который был уничтожен советской авиацией на марше при отступлении. Говорил, что у русских очень много самолетов, в небе – только они. Днем по дорогам невозможно перемещаться. Еще танки! Их боятся все! Они перерезают дороги, захватывают мосты. Он сам был в колонне, которую догнали русские танки. Сопротивляться было бесполезно, и он убежал в лес. Танки раздавили остатки колонны, обстреляли бегущих к лесу немцев и, не останавливаясь, ушли на запад. Колонна танков была длинная, там были и грузовики, и самоходки. И пехота. В кузовах машин, бронетранспортеров и на броне танков, которая стреляла на ходу.
В принципе, ничего интересного они не услышали. Все и так было понятно. Убивать «языка» не стали. Связали и оставили тут же, где допрашивали. Даже покормили. Решили отпустить или сдать в плен, когда подойдет разведбат.
К утру поток немцев иссяк.
Михайлов, выслушав доклады секретов об этом, сказал: «Скоро наши будут здесь. Завтракаем и ждем».
Примерно в 10 часов на перекресток выскочили три мотоцикла с колясками и следом за ними колесный бронетранспортер. Лихо развернулись, подняв пыль. БТР, перевалившись через кювет, подъехал вплотную к лесу и затих. Через борт перескочил человек в советском маскхалате, который потянулся, перекинул на грудь АКМС и закурил. Видно, он был старшим. Мотоциклисты тоже заглушили двигатели. Пулеметчики и автоматчики выскочили из колясок и заняли позиции в направлении дорог. Все это время и мотоциклы, и их экипажи находились под прицелом десятка стволов. Со всех направлений. А БТР был под «надзором» трех РПГ. Пулеметчик-мотоциклист занял позицию буквально метрах в двадцати от Бояринова и тоже замаскировался на скорую руку. Бояринова он не видел.