Михаил Алексеев – Решающий выбор (страница 25)
И вот операция началась. Выброску проводили ночью с двух самолетов Ли-2, для прикрытия шедших в составе девятки бомбардировщиков.
Замигала красная лампочка над дверью в пилотскую кабину. Из нее вышел летчик и открыл боковую дверь. И тут же последовала команда:
– Встать! Приготовиться к десантированию!
Старший лейтенант привычно выполнил все операции и поймал себя на том, что беспрерывно поправляет упакованный и закрепленный на его обмундировании АКМС. Мандраж! Осмотрел своих подчиненных. Тоже волнуются, но все в порядке.
В кабине поднялся холодный, пронизывающий ветер – открытая дверь чернела бездонной ночью. Вспыхнул зеленый сигнал, и Михайлов, подав команду: «Взвод! Вперед!» – хлопнул стоящего у обреза двери десантника по плечу.
После выброски они пробирались трое суток к точке, расположенной в крупном болотистом районе вдалеке от человеческого жилья. Шли очень осторожно, только ночами, избегая дорог и хуторов. Михайлов сразу предупредил всех, что своих тут нет – все чужие. Когда добрались, оборудовали нечто похожее на то, что зовется жилищем. Главное требование к нему было не удобство и тепло, а скрытность. Разводить костры запрещалось. Поэтому после ночных дежурств в секретах одежда сохла прямо на бойцах. Командование, зная задачу подразделения и условия выполнения, снабдило бойцов запасом сухого спирта и сублимированными продуктами. Такая еда была весьма удобна при транспортировке и ограниченных запасах продуктов. Поэтому раз в сутки ели горячую пищу.
В следующую ночь по прибытии в постоянный лагерь оба диверсанта ушли. Куда и зачем – Михайлов не знал. Вернулись они через три ночи. После чего несли службу по распорядку наравне со всеми. Но обязательно в паре. В лесу чувствовали себя как дома и даже на фоне ветеранов-десантников и пограничников выглядели опытными бойцами.
С 20 мая Гвардейский Особый корпус сосредотачивался в глубоком тылу 1-го Белорусского фронта, являясь его резервом. Командовал корпусом генерал-майор Катуков.
Прошедшие два месяца для Смирнова пролетели незаметно, хотя значимых событий произошло немало. Во-первых, новый танк! При внешней похожести на «тридцатьчетверку», «44-й» отличался кардинально в лучшую сторону по всем параметрам. Сейчас Сергей с улыбкой вспоминал прошлогодние свои мечты и сомнения, на какой бы технике ему хотелось служить: БТ-7 или КВ?
Сейчас под его командованием было десять машин, превосходящих тот же КВ по скорости, броне и калибру пушки! Рота!
Эх! Сейчас бы ему встретиться с немецкими «тройками»! Да что «тройками»? Ему и «четверок» маловато будет! Эх! Раззудись, плечо! Размахнись, рука!
«Смотри не загордись!» – усмехнувшись, оборвал Сергей свои мысли.
«А почему бы и нет? – сам же и возразил себе. – Меньше чем за год с лейтенанта до капитана, с комвзвода тяжелых бронеавтомобилей до командира роты самых современных в Красной Армии танков. Да что в Красной Армии? На всей планете! Ну, не считая 134-го полка. И это было здорово! Да и еще не вечер – война не закончилась! Кто там говорил о маршальском жезле в ранце рядового? И сейчас Красная Армия снова идет в наступление, а значит, их Корпус снова будет на самом важном направлении».
Второе, что радовало Сергея, была уверенность в личном составе. Не зря проливали пот эти месяцы. Рота в целом и взводы, ее составляющие, стали единым послушным и умелым организмом. Чему способствовало и то, что личный состав практически не менялся: все выздоравливающие после госпиталя возвращались в свои подразделения. Кстати, Смирнов после возвращения в полк сумел забрать из другого экипажа своего механика-водителя гвардии старшину Ивана Полехова.
Из неприятного – пришлось расстаться с Ириной. Хотя как женщина она его сильно привлекала. Ирина сначала пыталась познакомить Сергея с родственниками, потом открыто заявила, что хочет замуж, чем сильно смутила его. Он плел в ответ что-то несуразное: вроде того, что сейчас война, не до семьи, он офицер, и мало ли что с ним может случиться. Но выглядело это жалко и неубедительно, но напрямую признаться, что он ее не любит и жениться не намерен, он не смог. В итоге он просто заявил, что молод и еще не готов сейчас к семейной жизни. Они расстались, это оставило в душе Сергея неприятный осадок от осознания ее правоты и своей моральной нечистоплотности.
Танки Т-34-85 передали в танковый батальон нового сформированного мотострелкового полка их дивизии. Один эпизод позабавил его. Его рота занималась регламентными работами на технике, когда в парк привели знакомить с техникой экипажи нового батальона. Личный состав, прошедший строгий отбор НКВД, как и положено в их Корпусе, уже имел боевой опыт. У некоторых на гимнастерках блестели медали, многие имели нашивки ранений. Однако когда их строй шел по парку, Сергей вспомнил себя почти год назад. Наверно, он так же смешно выглядел со стороны с открытым ртом и круглыми глазами. Ветераны в курилке посмеивались над новичками. Смирнов тоже улыбался, глядя на строй, который уже «потерял ногу» и не разваливался просто по причине привычки, вбитой в подкорку сознания.
А потом ему стало жаль их, и он прикрикнул на танкистов:
– Хорош ржать! Парни весь год, может, на «бэтэшках» и «двадцать шестых» против немцев дрались. Сколько они уже своих в экипажах похоронили, и как сами живы остались? Это мы тут за броней «семьдесятдвоек» и «пятьдесят пятых» год воюем. Да и у самих уже полгода как все самое современное, о чем они даже мечтать не могли.
– Товарищ капитан прав! – поддержал Смирнова лейтенант из роты «пятьдесятпяток». – Заканчивай перекур – пошли работать.
Месяцы пролетели, и сейчас Гвардейский Особый корпус РГК снова готовился стать козырным тузом в рукаве советского командования. Или стилетом против закованного в броню тевтонского рыцаря.
Стратегическая операция советских фронтов началась утром 16 мая. Мощнейшая шестичасовая артиллерийская подготовка Приморской армии, поддержанная всеми калибрами Черноморского флота и одновременно с этим воздушное наступление ВВС 3-го Украинского и ВВС Черноморского флота восточнее Одессы смела румынские части, и в прорыв пошел мехкорпус, угрожая тылам Группы армий «Юг». В помощь ему на побережье высадили несколько морских десантов. На второй день немцы перебросили резервы и сумели частично замедлить продвижение корпуса там, где не доставала корабельная артиллерия. Но на побережье ничто не могло устоять перед флотскими главными калибрами. Фронт наступления сузился и прижался к берегу, но темп наступления возрос.
Восемнадцатого легкие силы флота провели успешную десантную операцию в Днепровском заливе и высадили сильные десанты между Днепровско-Бугским и Березанским лиманами. Морской пехоты уже не хватало, и в дело пошли воздушно-десантные бригады, переквалифицировавшись в морских пехотинцев. Поддерживаемые флотом и авиацией, они освобождали плацдарм для главных сил, используя фланговое прикрытие лиманами и артиллерийскую поддержку с моря. Через сутки после упорных боев был взят Очаков. И тотчас на плацдарм начали прибывать части 7-й Ударной армии Лукина. В этот же день войска Приморской армии перешли в наступление на северо-запад от Одессы, и в течение последующей недели плацдарм между Днестровским и Хаджибеевским лиманами в тылу румынско-немецких войск увеличился до площади в две с половиной тысячи квадратных километров. На захваченную территорию была переброшена 20-я армия генерал-лейтенанта Ершакова. Ввиду размеров плацдарма и его значимости войска, его обороняющие, были объединены в Южный фронт.
19 мая с Киевского плацдарма нанесли удары 6-я и 5-я Ударные армии Мавричева и Рябышева. Перед обеими армиями стояли одинаковые задачи: они должны были свернуть оборону немцев по Днепру выше и ниже Киева, давая возможность переправиться войскам Первого и Второго Украинских фронтов.
22 мая нанесла с плацдарма удар 7-я Ударная армия, соединившись с мехкорпусом Приморской армии и выйдя на подступы к Николаеву западнее города. Противник, понимая, что Херсон уже не удержать, начал отводить войска на север из намечающегося «мешка».
24 мая через Днепр навел переправы 3-й Украинский фронт и начал переброску войск на Правобережье.
Первый Украинский фронт полностью переправился на Правобережье, захватив полосу от Киева до реки Припять, 2-й Украинский фронт – от Киева до Канева и накапливал силы.
26 мая в наступление перешли все три Украинских фронта: Третий – общим направлением на север, навстречу ему двинулся Второй. Первый Украинский фронт нанес удар направлением на Житомир.
Немцы защищались упорно и отчаянно, темп движения советских фронтов был ниже расчетных, потери выше предполагаемых, но тем не менее резервов в Группе «Юг» для оперативного реагирования уже не хватало. Прибывшие дивизии из Польши и Германии бросались в сражения с колес. Но советские армии, поддерживаемые мощной авиацией, продолжали наступать.
30 мая бои уже шли южнее Первомайска и севернее Звенигородки. Первый Украинский фронт выходил на подступы к Житомиру.
31 мая немцы начали отвод войск из Днепропетровского выступа. И только уйдя с Днепровского рубежа, эти войска сумели остановить наступление Украинских фронтов. Но в это время уже грохотало в Белоруссии. 27 мая перешел в наступление Второй Белорусский Рокоссовского. Подсохшая земля позволяла его войскам двигаться вне дорог, обходя опорные пункты севернее болот Полесья. 30 мая был взят Пинск, и Рокоссовский вышел на дальние подступы к Бресту.