Михаил Алексеев – Решающий выбор (страница 20)

Через несколько часов тыловая колонна прошла через бывшую линию фронта, разорванную совместным ударом их дивизии и частей Прибалтийского фронта. Тут их уже ждал самолет, потому что всех раненых из Особого корпуса отправляли отдельно. И через несколько часов их выгрузили на аэродроме под Вязьмой.

Сразу же по прибытии в госпиталь его осмотрел хирург, спина к этому моменту у Сергея вся покрылась коричневыми пузырями. Они лопались, и от жидкости, вытекающей из них, остатки штанов комбинезона стали мокрыми. Перевязанные ноги кровоточили сквозь бинты, и Сергей чувствовал себя очень плохо. После осмотра его раздели и на каталке повезли в операционную. Там, положив его лицом вниз, хирурги стали ковыряться в ногах, вытаскивая осколки. Осколки были маленькие, но их было много, и Сергей в кровь искусал губы, сдерживая стоны. Осколки бросали в эмалированный тазик, стоящий у операционного стола, и Сергей, чтобы отвлечься, начал было считать их по металлическому стуку о дно тазика, но после двадцатого сбился со счета и уже просто терпел. Как потом огласил счет хирург, их было тридцать шесть. Они были небольшими и засели неглубоко, поэтому обошлись без общей анестезии. Так было объяснено. Сергею дали посмотреть на осколки. Это были кусочки отколовшейся брони его танка.

Тут же срезали и пузыри на спине. Жидкость из пузырей лилась со спины прямо на стол, и минутами позже Сергей лежал весь мокрый в луже коричневого цвета. У него еще хватило сил поинтересоваться степенью ожога, на что врач флегматично ответил, что это станет известно в ближайшие два-три дня. Потом он с помощью медсестер перебрался на каталку, и его отвезли в палату. Вот тут произошло недоразумение. Кровать была панцирной, а на спине Смирнов лежать уже никак не мог. И изогнуться в пояснице на провисающей сетке ему было больно и неудобно. Проблему решили минут через двадцать, принеся и положив на кровать деревянный щит, на который застелили постель. Вот на нем Сергей кое-как и устроился. Перевязали ему только ноги, а спину прикрыли простыней. Судя по достаточно тепло одетым выздоравливающим, в палате было прохладно, но поднявшаяся температура не давала Сергею замерзнуть и под простыней. Ходить он еще не мог, и кормила его нянечка прямо в постели, хотя есть он не хотел. Заснуть вечером удалось с трудом: тело все болело, а каждое движение отдавалось болью в спине. Сергей засунул подушку себе под живот и, заняв таким образом положение, при котором боль была минимальна, смог заснуть. Соседи по палате посмеивались над ним, говоря, что он выглядит, как паленый поросенок. Медсестры ругались на них, успокаивая Сергея тем, что все будет хорошо, а этот госпиталь вообще один из лучших, и в нем используются новейшие лекарства и методики лечения.

Пузыри с его спины срезали еще два дня. Ежедневно через его тело внутривенно прокачивали по два литра физраствора. Он начал отекать, боли и температура не спадали. Единственное, что было положительного: он начал ходить на раненых ногах. Правда, было больно, но зато можно было не стеснять соседей по палате и не стесняться нянечек. На третий день ему объявили, что у него ожог третьей «А» степени в основном, но на правой лопатке участок ожога третий «Б», и, возможно, ему предстоит пересадка кожи. Площадь ожога до тридцати процентов. Врач обнадежил, что и раньше с такими ожогами выживали, а сейчас после появления новых лекарств «на нем все как на собаке зарастет. Месяца через два». Но впереди у него две операции на спине.

Первую сделали уже на следующий день. Операцию делали под общим наркозом. Он только помнил, что ему сделали укол, и медсестра попросила его посчитать вслух. На счете «четыре» он провалился в фантастический мир. Мир, где не было чувств – страха, боли, любви и вообще всего, что делает человека человеком. Все вокруг было ярким, красочным и выглядело как станция метро, в котором он был проездом в Москве перед войной. И там, в черном тоннеле, где-то далеко-далеко брезжил лучик яркого белого света, который притягивал его к себе. Сам Сергей представлял собой белый шарик бесплотной материи, чему он нисколько не удивлялся. Он вообще не испытывал никаких чувств – ни страха, ни сожаления. Чувства покинули его. Этот шарик начал разгоняться по темному тоннелю навстречу свету, который с приближением к нему становился все ярче и ярче. И так ему было хорошо! Так безмятежно спокойно! Но где-то в глубине билась мысль, точнее осознание, что как только он достигнет этого белого света, то обратной дороги уже не будет. Его не будет. Но страха все равно не было, было упоение, которого Сергей никогда ранее не испытывал. И только внезапно появившиеся на пролетавшей мимо стене лица сгоревших радиста и заряжающего и желание отомстить за их смерть заставили отвернуть уже разогнавшийся шарик души Сергея в боковой тоннель, где все повторилось сначала.

Он приходил в себя постепенно. Сначала появились звуки – неразборчивые, секундами позже он уже разобрал, что это говорили врач и медсестра. Потом возникли свет и изображение. Его переложили на каталку и снова отвезли в палату. После того как он с помощью медсестры перебрался там на свою кровать, рядом присел хирург и объяснил, что ему разрезали скальпелем спину на шахматные квадраты, чтобы она потом, по выздоровлении, не потеряла подвижность. Но в ходе операции под наркозом у него не выдержало сердце, и была клиническая смерть. Все обошлось, но вторую операцию придется делать без наркоза – велик риск, что он может умереть на столе.

Через несколько дней Сергей многое понял про себя. Он лежал на операционном столе лицом вниз и кричал. Хирург и две операционные медсестры в три пинцета снимали с его спины кожу. Без обезболивания. И хотя кожа была мертвой, боль была нестерпимой. Медсестра, стоявшая у его головы и контролировавшая его состояние, советовала ему ругаться матом, но сквозь стоны он заявил, что не может ругаться в присутствии женщин. А про себя понял, что теперь всегда будет носить с собой гранату. Попади он в плен – пыток он не выдержит.

Когда его снова привезли в палату и сделали обезболивающий укол, он заснул. Проснулся, и в его голове появилась мысль, которой он испугался. Хотя он и не видел, но умом понимал, что на всей его спине не было кожи, она вся представляла собой огромную рану. А что если произойдет заражение? Своим страхом он поделился с дежурной медсестрой Ириной. Но она его успокоила, сказав, что в его лечении доктор использует новейший препарат. Этот препарат предохранит его от заражения и позволит выздороветь в кратчайшие сроки. После этих слов Сергей немного успокоился. Однако еще неделю засыпать он мог только после укола. И окончательно успокоился он лишь тогда, когда смог своими руками, лежа ночью на кровати, под похрапывание выздоравливающих и стоны новичков, снять со спины корку, покрывавшую всю его спину. И утром лечащий врач, и дежурная медсестра увидели на полу у кровати спящего танкиста его шкуру. Как в сказке о Царевне-Лягушке. А вся спина Сергея, покрытая шрамами, розовела еще тонкой, прозрачной, но новой кожей. И вот тогда Сергей понял, что он точно скоро станет в строй – займет командирское место в башне танка. День этот не за горами.

5 февраля 1942 года.

Висбаден

Позавчера отставной генерал получил от камрадов из Генштаба аналитическую записку по боевым действиям на Восточном фронте за период октябрь-январь. И хотя для него данные, естественно, были неполными, общее представление о происходящих там событиях он получил.

Русские провели несколько частных операций с целью улучшения своих позиций. Германские войска почти на всем протяжении фронта оборонялись. Понятно было, что тот, кто оправится от потерь летних операций первым – первым же и попытается воспользоваться этим преимуществом. Первыми оказались русские. Судя по участию в операции их трех стратегических объединений – фронтов, цели они ставили решительные. Опять же, исходя из направления приложения их усилий, задачей, по-видимому, являлся разгром групп «Центр» и «Север» с занятием Восточной Пруссии. Но войска большевиков оказались не настолько хороши, а германские не настолько плохи, чтобы этот сценарий воплотился в жизнь. Удивил рейд русского корпуса в глубокий тыл Группы «Север» с захватом немецкого города Тильзит. Он показал очень серьезные оперативные возможности Красной Армии. Пока что таких корпусов у русских, по-видимому, было мало, но учитывая, что блицкриг провален, их количество будет расти. По словам Бисмарка, русские заканчивают запрягать и скоро поедут. Германии похвастаться было нечем. Кроме того, что все же русские своей цели не достигли, часть территории в Белоруссии и Прибалтике вермахту пришлось оставить.

Кроме того, через водителя ему была передана записка от бывшего сослуживца по ГШ сухопутных войск генерал-лейтенанта Карла-Ге́нриха фон Штю́льпнагеля, который в данное время после Восточного фронта был назначен командующим войсками оккупированной Франции. В этой записке бывший командующий 17-й армией Группы «Юг» после обычных любезностей от себя и общих знакомых и давно не видевшихся товарищей обрисовал состояние дел на Восточном фронте, сделал вывод о неминуемом поражении Германии и в осторожных выражениях поинтересовался мнением отставного генерала насчет перспектив изменить неизбежное. И если господин генерал-полковник согласен с оценкой ситуации и готов еще послужить интересам Германии и ее народа, Штю́льпнагель просит ответить письменно через своего водителя, добавив, что он всецело надеется на порядочность своего бывшего и до сих пор глубокоуважаемого начальника.