Михаил Алексеев – Решающий выбор (страница 15)
Одновременно с этим русский десант силой до батальона атаковал мосты в Тильзите. И снова русские использовали свое преимущество в ночном бою. Попытки гарнизона сбить русских десантников с захваченных позиций оказались безуспешными. Русские поголовно вооружены автоматическим оружием, имеют много пулеметов и ручное противотанковое оружие. Кроме того, они активно использовали орудия ПТО и ПВО, захваченные в предмостных укреплениях.
Через несколько часов к ним на помощь прорвался передовой отряд Особого корпуса, внезапно атаковавший город с четырех сторон. В данный момент город и мосты через Неман находятся под контролем русских.
– Фельдмаршал! Неужели трудно было догадаться перебросить в город хотя бы одну дивизию?! Или вы совсем воевать разучились?!
– Мой фюрер! Никто не мог предположить такой наглости от русских. Русские прорвались на глубину более двухсот километров. Когда командование Группы определилось с направлением их движения, было решено перебросить в Тильзит пехотную дивизию из Кенигсберга, однако она не успела всего на несколько часов – русская авиация парализовала всяческое движение днем в нашем тылу. Однако нам удалось силами вновь формируемой 2-й Танковой группы под командованием генерал-полковника Шмидта контратаковать и остановить под Шяуляем мехкорпуса Северо-Западного фронта русских и восстановить оборону. Таким образом, русский Особый корпус окружен в районе Тильзита, снабжение его возможно лишь авиацией. В данный момент к району Тильзита подтягиваем ПВО и тяжелую артиллерию, проводим минирование танкоопасных участков, сосредотачиваем войска для нанесения удара по окруженным русским дивизиям.
– Хорошо, Гальдер! Окажите фон Леебу всю возможную помощь. Нельзя упустить русских из «мешка», в который они так быстро и самостоятельно забрались. Это общая задача Группы. Остановите уже бессмысленное наступление на фланг Первой русской армии и перебросьте 4-ю Танковую группу под Тильзит. Но кроме этого, есть еще и частная задача. Нам нужны образцы русских танков. Добудьте мне их! От этого зависит судьба Германии и всего немецкого народа.
Гитлер замолчал и стал нервно ходить у стола, сложив руки за спиной.
– Если бы я знал, – продолжил он, – что у русских есть
Генералы, отдав честь, удалились. Фюрер мрачно смотрел на карту.
– М-да… Мы уже радуемся, что смогли свести сражение к ничьей. А рассчитывали еще до осени взять Москву и закончить эту войну. Гальдер! Проследите тут, чтобы наши военачальники смогли удержать медведя, которого мы схватили. А я постараюсь в Берлине поторопить наших инженеров и конструкторов найти противоядие против русских новинок. Я не стал говорить на совещании, но сейчас разрабатывается самоходное орудие 12,8 см на базе перспективного тяжелого танка. Посмотрим, устоит ли броня «русских монстров» перед гением немецких инженеров. И будем надеяться на помощь богов, что русские не смогут выпускать много новых танков.
Сегодня в штаб армии пришел приказ об окончании операции «Шторм».
С завтрашнего дня в Лидском укрепрайоне начнется смена частей 6-го мехкорпуса стрелковыми дивизиями Западного фронта. Это уже началось на позициях 5-го корпуса Алексеенко и 6-го Никитина. Через несколько дней 1-я Ударная будет выведена в тыл фронта, где будет пополняться, приводить в порядок матчасть и ожидать следующего приказа.
Этот приказ армия выполнила – правда, только ближайшую задачу. Основная цель – выход в окрестности Кенигсберга и совместно с 1-м Гвардейским Особым корпусом обеспечение подготовки к штурму этого города – оказалась недостижимой.
Чего-то подобного Оганян и ожидал. Он помнил по военной истории знаменитое контрнаступление под Москвой осенью 1941 – зимой 1942 года. Тогда тоже казалось: немецкий фронт рухнет, и враг побежит. Ан нет! Не побежал. По крайней мере, не так далеко, как хотелось бы. И сейчас произошло нечто подобное, но в других масштабах и не в том месте.
Оганян и ожидал этого, и побаивался, что его ожидания сбудутся. Он видел, как формировалась его армия, как блестели глаза бойцов и командиров, при получении нового, более совершенного оружия, которого еще не было ни у кого; как старательно и не жалея сил они тренировались в учебных боях на полигонах и стрельбищах. И ведь армия не подкачала! Как бульдозер она прошлась по обороне немцев, сметая все на своем пути. И не вина командиров и красноармейцев Ударной армии, что не смогли их поддержать в таком же темпе армии Западного фронта.
Да и немцы проявили себя во всей красе. Смолкли разговоры в штабе фронта о том, что мы, мол, немцев шапками закидаем. Закидали! Не сними с направления главного удара Оганян два корпуса, и закрыли бы немцы прорыв у него за спиной. Сумели ведь немцы если не ликвидировать прорыв, то по крайней мере локализовать его. Отделались, так сказать, малой кровью.
Но и то, что сделано армией, сделано неплохо и не зря. У немцев теперь головная боль этот выступ. Ну и цену опыта таких операций для Красной Армии образца 1942 года трудно переоценить. Поговорка «за одного битого двух небитых дают» имеет место быть. Главное, нужно сделать из всего происшедшего правильные выводы.
И еще беспокоило его положение Особого Гвардейского корпуса. За прошедшие месяцы он прикипел к людям, с которыми ему пришлось встретить войну. И где-то в глубине души чувствовал ответственность за своих современников. По праву их командира, которым его сделала судьба. Умом он понимал, что немцам не удержать корпус, но сердце болело за тех, кто погибнет при прорыве.
20 января пришел приказ о подготовке корпуса к прорыву. Операция не получила развития, и взятие и удержание Тильзита ничего не решало.
К этому моменту корпус двумя дивизиями находился на южном берегу Немана, и двумя – на северном.
Сам Тильзит взяли относительно бескровно – немцы не успели перебросить в город усиление. Пехотная дивизия, шедшая к городу, опоздала и уже в предместьях наткнулась на заслон, выставленный корпусным разведбатом. Дивизия развернулась, охватывая город, но тут уже подошли передовые части корпуса и в ходе короткого боя смяли и отбросили немецкую пехоту.
Дивизии корпуса заняли позиции и приступили к созданию обороны. Первые два дня немцы не беспокоили корпус, хотя обе стороны активно вели наземную и артиллерийскую разведку. В этом отношении у корпуса было явное преимущество ввиду лучшего оснащения для проведения ночных поисков и помощи авиации днем. 18 января немцы попытались нанести артиллерийский удар по позициям советских войск, но были быстро подавлены – преимущество в артиллерии пока было на стороне корпуса. Но всем было понятно, что в данном случае время работает на немцев. По сообщениям разведотдела фронта, действующую против Оганяна в Белоруссии 4-ю Танковую группу сменили пехотные дивизии вермахта, и там наступила оперативная пауза. Разведотдел предполагал, что танки Гепнера могут появиться под Тильзитом. Тем не менее штаб фронта еще на что-то надеялся, хотя его мехкорпуса завязли в боях под Шяуляем и усилить их было нечем.
Наконец приказ получен, и штаб занялся разработкой плана выхода из окружения и соединения с войсками фронта. К тому же требовалось не просто выйти к своим – корпус должен был разорвать немецкий фронт между Шяуляем и Лиепаей и деблокировать последнюю, хотя блокада базы была только сухопутная. Все это время еженощно в район Тильзита приходили транспортные вертолеты и самолеты, подвозя топливо. Запас в корпусе имелся, но, с учетом предстоящих боев и марша по тылам немцев, необходимо было его пополнить. Заодно отправили на «Большую землю» всех раненых.
В ночь с 21-го на 22 января дивизии корпуса атаковали немецкие позиции севернее Тильзита и в ходе двухчасового боя прорвали их на всю глубину. Попытка немцев остановить русских минными полями не удалась – все Т-72 и Т-55, шедшие в первой линии, имели противоминные тралы.
Рота Смирнова вошла в состав передового отряда дивизии, сформированного из мотострелкового батальона, усиленного, кроме роты Сергея, батареями СУ-76, М-30, «катюш», минометной и зенитной. Задачей отряда был небольшой литовский городок Ужвентис – узел дорог, в котором имелся мост через речку, название которой Сергей и не знал.
Передовой отряд двигался проселочными дорогами, правей его по шоссе на Шяуляй шла их дивизия. Почти во всех населенных пунктах крупнее хутора находились немецкие гарнизоны силой от взвода до роты, иногда усиленные минометами или орудиями калибра 37–50 мм. Колонна в таких случаях даже не разворачивалась в боевой порядок – рота «тридцатьчетверок» Смирнова, шедшая во главе колонны, сразу за боевым разведдозором, выстрелами своих пушек предъявляла «пропуска». Единственным местом, где отряду пришлось принять достаточно серьезный бой, было шоссе Мемель – Каунас. Немцы вовсю пользовались ночным временем для переброски войск и колонн снабжения. От нормальной дневной жизни даже в своем тылу их отучили советские ВВС. Смирнов предварительно разделил роту на две неравные части – один взвод он возглавил сам и, усилив его батареей СУ-76, занял позицию на шоссе восточнее места перехода, два взвода охраняли переход западнее.