Михаил Алексеев – 22 июня… О чём предупреждала советская военная разведка. «Гитлер отдал приказ о подготовке к войне с СССР» (страница 11)

Руководитель военной разведки И.И. Проскуров не счел возможным доложить о том, как устранялся им один из главных недостатков, подмеченных им при назначении на должность руководителя военной разведки – «не обеспечена жизненность агентурной сети на военное время (связь идет к Полпредствам и Консульствам), насыщенность радиоточками неудовлетворительная, питание не организовано». Более того, он обошел молчанием, как устранялся вскрытый им при вступлении в должность этот недостаток. Этот даже не недостаток, а огромная ошибка в организации агентурной разведки за рубежом не был устранен не им, не тем, кто сменил его на посту начальника Разведывательного управления.

4 июня 1940 г. И.И. Проскурову было присвоено звание генерал-лейтенанта авиации, а десять дней спустя его наградили Орденом Красной Звезды «за успешное выполнение заданий Командования Красной Армии». Прошел месяц и его сняли с должности начальника 5‐го управления и отправили в распоряжение наркома обороны СССР, а затем вернули в авиацию. В Разведывательном управлении отстранение от руководства военной разведкой Проскурова было расценено, как результат резкого возражения последним критике в свой адрес И.В. Сталиным[71] на апрельском совещании в ЦК ВКП(б) начальствующего состава РККА, хотя в целом она была справедлива. Была еще одна версия отставки Проскурова, которая, впрочем, не исключала первую: «Являясь честным человеком, он в одном из своих приказов разнес по заслугам командующего войсками Ленинградского военного округа маршала Тимошенко за неудовлетворительную подготовку по разведке частей и соединений. Неопытность, отсутствие «разведки на себя» сильно подвели нового заместителя главы НКО. В 1940 году наркомом был назначен Тимошенко, который, конечно же, не забыл ретивого молодого начальника разведупра, осмелившегося ему, прославленному герою гражданской войны, сделать обидный выговор. Проскурова сняли, и он исчез.

Случай с Проскуровым – один из многих, когда прекрасные на своих местах кадры при неумелом использовании губили дело и погибли сами»[72].

К руководству военной разведкой (с 11 июля 1940 г.) пришел случайный, далекий от разведки генерал-лейтенант Ф.И. Голиков – со всеми вытекающими отсюда негативными и трагическими для страны последствиями.

«Нельзя так часто менять руководителей стратегической разведки, а ГРУ превращать в проходной двор. Конечно, руководитель разведки должен быть крупным, авторитетным, партийным или государственным деятелем. Но его надо подготовить, хотя бы по основам стратегической разведки, и дать ему влиятельных советников по разведке, с мнением которых он считался бы». – Пришел к такому выводу в 1964 г. кадровый разведчик генерал‐майор в отставке К.А. Воронин[73]. В «проходной двор» военную разведку превращали массовые репрессии кануна войны.

«Это был совсем другой человек. Неплохой вояка, но совершенно не понимающий специфики нашей работы. – Писала М.И. Полякова о Ф.И. Голикове. – Сталина он очень боялся. Работать стало трудно. Мнение Сталина для начальника разведки значило больше, чем донесения собственной разведки»[74].

Другой бывший сотрудник Разведуправления, в описываемый период заместитель начальника Информационного отдела (август 1940 – 19 мая 1941) подполковник, В.А. Новобранец[75] писал в своих воспоминаниях: «Близко соприкасаясь по работе, почти ежедневно бывая на докладе, я изучал нового начальника Разведупра. … На лице всегда дежурная улыбка, и не знаешь, чем она вызвана – то ли ты хорошо доложил, то ли плохо. Я не заметил, чтобы он определенно высказывал свое мнение. Давая указания, говорил: “Сделайте так или так…”. И я не знал, как же все-таки надо. Если я поступал по своей инициативе или по его указанию, но неудачно, он всегда подчеркивал: “Я вам таких указаний не давал” – или: “Вы меня неправильно поняли”. Он просто не знал, какие дать указания. Мы его не уважали. Поступал он так, потому что просто не знал, какие дать указания. Голиков часто[76] ходил на доклад к Сталину, после чего вызывал меня и ориентировал в том, как думает “хозяин”; очень боялся, чтобы наша информация не разошлась с мнением Сталина»[77].

По тексту воспоминаний Новобранца прослеживается, что они достаточно тенденциозны. Насколько М.И. Полякова и В.А. Новобранец были правы и объективны в своих оценках? Разве они обладала всей полнотой информации, которая проходила через начальника РУ ГШ КА? Безусловно, это было субъективное мнение. Однако о своем страхе перед Сталиным и стремлении подстроиться под его мнение говорил и сам Голиков (об этом речь пойдет позже), об этом свидетельствует и информация, выходившая за пределы Разведупра.

Упомянул о Ф.И. Голикове в своих воспоминаниях и Никита Сергеевич Хрущев, сообщая достаточно любопытные и нелицеприятные факты для бывшего начальника Разведупра[78].

Сложные отношения складывались у Ф.И. Голикова с Г.К. Жуковым, истоки которых лежали во второй половине 30-х[79] – в бытность его членом Военного совета Белорусского ВО (январь – сентябрь 1938).

Довольно необычную оценку Ф.И. Голикову дал в своем выступлении на XVIII‐й партконференции ВКП(б) (15–20 февраля 1941 г.) И.В. Сталин, которого связывали, видимо, особые отношения с будущим маршалом и продолжали сохраняться в последующем. Из дневника Г.М. Димитрова от 20 февраля: «На партконференции. …О Голикове говорил [Сталин] – он как разведчик неопытный, наивный. Разведчик должен быть как черт: никому не верить, даже самому себе (выделено мной. – М.А.)»[80]. Характеристика, данная Сталиным новому начальнику военной разведки, в чем схожа с его характеристикой Проскурова, у которого, по словам вождя «душа не разведчика, а душа очень наивного человека в хорошем смысле слова». Только судьба двух руководителей военной разведки сложилась коренным образом по-разному.

Приказом НКО № 0038 (О реорганизации Генерального штаба Красной Армии) от 26 июля 1940 года 5-е управление Красной Армии было включено в состав Генерального штаба с переименованием в Разведывательное управление. Тем же приказом начальник Разведывательного управления генерал-лейтенант Голиков Ф. И. был назначен заместителем начальника Генерального штаба. Ведению Генерального штаба Красной Армии, а именно его структурному управлению – Разведывательному – подлежала «2. Организация и руководство разведывательной деятельностью всех видов разведки, обработка разведывательных данных и информация нижестоящих штабов и войск» (приказ НКО № 0038 от 26 июля 1940 г.).

Должности заместителей начальника Разведывательного управления занимали генерал‐майор танковых войск А. П. Панфилов[81] и генерал‐майор И. Г. Рубин[82], заместителем по политической части – начальником отдела политической пропаганды был бригадный комиссар И. И. Ильичев.

В июне 1941 г. часть отделов Разведупра ГШ РККА поменяли свою нумерацию (далее приведена новая нумерация подразделений). Начальником 1‐го агентурного (европейского) отдела был полковник А. М. Кузнецов[83]. Полковник С. М. Чувырин[84] возглавлял 2‐й агентурный (балканский, восточный) отдел. Начальником 3‐го агентурного (дальневосточного) отдела являлся полковник А. П. Кисленко[85]. 4‐й (военно-технический) отдел возглавлял военинженер 1‐го ранга А. А. Коновалов[86]. Деятельностью 5‐го (специального) отдела руководил полковник Х.-У. Д. Мамсуров[87]. Начальником 7‐го (приграничной разведки) был полковник И. В. Виноградов[88]. 8‐й отдел (радиоразведки и связи) возглавлял военинженер 1 ранга И. Н. Артемьев[89]. Дешифровальным отделом командовал полковник Н. А. Филатов[90]. Начальником 6‐го информационного отдела был генерал‐майор Н. И. Дубинин[91] (с февраля 1941 г. – генерал‐майор Н. С. Дронов[92]). Отдел военно-технической и экономической информации возглавлял полковник Г. П. Пугачев[93].

1‐й отдел (Германский) был создан уже в годы войны. Его отсутствие до этого в составе Разведывательного управления, является также своеобразным показателем отношения к Германии как к потенциальному противнику.

1.2. «Высадка должна произойти в форме внезапной переправы на широком фронте… решение оставляю за собой. Приготовления к общей операции закончить к середине августа»

(Из Директивы № 16 от 16 июля 1940 года)

«НАЧАЛО [ВОЕННОЙ КАМПАНИИ] – МАЙ 1941 ГОДА.

ПРОДОЛЖИТЕЛЬНОСТЬ ОПЕРАЦИИ – ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ»

(Из выступления Гитлера на совещании 31 июля 1940 года)

23 ноября 1939 г. Гитлер на совещании командного состава вермахта раскрыл цели военной стратегии Германии в первом периоде Второй мировой войны:

«Я вижу в борьбе судьбу всего живого. Никто не может уйти от борьбы, если он не хочет погибнуть. Рост численности нации требовал большего жизненного пространства. Целью моей являлось установление разумных пропорций между численностью нации и ее жизненным пространством. А этого можно добиться только путем борьбы.

Важно осознать следующее; государство лишь тогда имеет смысл, если оно будет служить сохранению нации. У нас речь идет о 82 миллионах человек. Это накладывает на нас величайшую ответственность. … Это извечная проблема приведения численности германской нации в соответствие с территорией. Необходимо обеспечить нужное жизненное пространство. Никакое умничание здесь не поможет, решение возможно лишь с помощью меча. Народ, который не найдет в себе сил для борьбы, должен уйти со сцены. Борьба стала сегодня иной, нежели 100 лет тому назад. Сегодня мы можем говорить о расовой борьбе. Сегодня мы ведем борьбу за нефтяные источники, за каучук, полезные ископаемые и т. д. (здесь и далее выделено мной. – М.А.).