Михаил Акимов – В начале славного пути. Белые пятна раннего периода истории Московских Александровских казарм. 1877—1913 гг. (страница 3)

При чем два основных здания Александровских казарм были аналогичными. Со времён их возведения и по наши дни они состоят из четырех частей, каждая, из которой отделена стенами от других и имеет свой отдельный вход с улицы. А. Г. Невзоров отмечал в своих воспоминаниях, что их казарму отапливали «4 огромных печи». Таким образом, одна «амосовская печь» обогревала целый подъезд и, исходя из данных архивной документации одного из расквартированных в казармах полков, для каждой из печей заготавливали по целой сажени «трёх поленных» дров. Печи топили специально нанятые для этого в отопительный период истопники из числа горожан. Они занимались укладкой дров в печи, затапливали их, наблюдали за правильной топкой и своевременным закрытием печных труб53.

Современный вид Александровских казарм (перешедшее в соб-

ственность города бывшее здание казармы). Подольское ш., д. 8.

Фото А. В. Скобкарёва

Освещение казарм, как требовал действующий в ту пору Устав внутренней службы в пехотных войсках 1877 г., осуществлялось фонарями или лампами. Командир 8-го гренадерского Московского полка полковник И. К. фон Бурзи определил применять для «улучшенного способа освещения» казарменных помещений керосиновые лампы, которые стали использовать в Российской империи с 1861 г. Он же, согласно положениям того же Устава, установил, «сколько в каждой роте должно гореть ламп, какие лампы должны гореть всю ночь и какие должны быть потушены в 9 часов вечера»54. С 9:00 до 11:00 вечера большинство ламп вечернего освещения казарм тушились и оставлялось только «установленное для ночного времени, освещение». Нижние чины ложились спать, однако им не запрещалось в течении двух часов «заниматься собственным делом» при соблюдении «возможной тишины». В 23:00 нижние чины гасили все имеющиеся у них огни (в том числе свечи), и личный состав подразделений в полном составе, за исключением дежурной службы, засыпал55. Так же периодически проводились проверки наличия и состояния данных средств казарменного освещения. К примеру, 7 января 1880 г. командование размещённого в Александровских казармах 8-го гренадерского Московского полка предписывает всем его ротам и командам предоставить на полковую пекарню все полученные ими для освещения керосиновые лампы со времени прихода гренадер в казармы «для осмотра и освидетельствования степени годности»56.

В свой черед, для обеспечения Александровских казарм водой в зданиях архитектурного комплекса были установлены резервуары57. По технологии той поры их размещали в непромерзаемых помещениях на соответствующей высоте, чтобы вода из них могла достигнуть требуемых мест. Они изготавливались, как правило, из дерева, железа либо чугуна. Резервуары Александровских казарм заполнялись водой из фонтана на Серпуховской площади, которая поступала к нему по Замоскворецкому водопроводу из Москва-реки от Краснохолмского моста. Для этого в состав полкового суточного внутреннего наряда назначалась рабочая команда от одной из рот в составе 18 рядовых58. Сколько было таких резервуаров в зданиях Александровских казарм, нам не известно. Из какого материала они были изготовлены и какой вмещали объем воды, выяснить пока не удалось.

Канализационная система Александровских казарм раннего периода была своеобразной. Как отмечал в своих воспоминаниях А. Г. Невзоров, туалеты размещались на полуподвальном первом этаже (всего же дореволюционные казармы имели в высоту три яруса. – М.В.А.). Уборные были оборудованы в виде ватерклозетов59. Самые первые в России ватерклозеты появились в её столице Санкт-Петербурге во второй половине XIX столетия. Они были английского производства. Затем ватерклозеты стали устанавливаться в Москве и других городах империи. Постепенно им на смену пришла так называемая «русская система», в состав которой входила: чугунный воронкообразный горшок («воронка»), накопительный бачок для воды и соединяющих их труба. Городская канализационная система была построена в Москве только под конец XIX века. К тому же она охватывала лишь центральную часть города, где проживали состоятельные москвичи. Городские окраины (и Замоскворечье, не было в том исключением) ещё долго не обладали системой канализации. Выгребные ямы, куда стекала вода с нечистотами из ватерклозетов, очищались с помощью специального черпака (в редчайших случаях – насосом) и вывозилась в открытых бочках или ящиках за город. Процедура эта осуществлялась артелями ассенизаторов, частными предпринимателями либо крестьянами из ближайших московских предместий. С 1875 г. Городской думой был урегулирован вывоз нечистот частными лицами, определено время вывоза и маршруты движения обозов ассенизаторов. Среди них был и такой, что пролегал по Замоскворечью недалеко от Александровских казарм: через Калужскую площадь по Донской улице мимо Донского монастыря. Впервые городские власти стали выделять деньги на вывоз нечистот в конце 1870-х годов. Так в смету расходов Городской думы на 1879 г. добавили на эти цели и содержание свалок за городом ничтожный расход в 570 руб. Возможно, могли там учесть и очистку выгребных ям в Александровских казармах. В 1886 г. в Москве появляется первый ассенизационный обоз60. Как видим, канализационная система архитектурного комплекса казарм тогда не была совершенной. Но несмотря на это, туалеты в Александровских казармах были оборудованы по последнему слову той техники (хотя и располагались только на одном полуподвальном этаже, однако промывались водой). Как и отопление, и водопровод, канализация архитектурного комплекса была автономной. А для казарм тех времён – в чём-то даже удобной и передовой.

Помывка нижних чинов осуществлялось в городе. Для этого взводные унтер-офицеры составляли команды из рядовых и отправляли их организованно в ближайшие к Александровским казармам городские бани. Назначенные из нижних чинов старшие были обязаны перед убытием в баню и по возвращении из неё, представить свои команды дежурному по роте61.

Порядок в помещениях Александровских казарм, как требовал Устав того времени, организовывал командный состав расположенных в них подразделений. Так распределением нижних чинов по кроватям занимались взводные унтер-офицеры, под наблюдением ротного фельдфебеля. А постоянно наблюдать за поддержанием чистоты в казармах являлось обязанностью ротного командира. Для наведения порядка в ротных помещениях ежедневно выделялись очередные уборщики. Для выполнения основных ежедневных работ по содержанию казарм в чистоте в подразделениях назначалось необходимое число нижних чинов, которое определялось командиром роты. Второстепенные же поручения мог отдать и ротный фельдфебель, о чём он должен был доложить командиру подразделения. За своевременное и «надлежащее»» проветривание казарменных помещений, которое осуществлялось открытием печных труб, оконных форточек либо окон, отвечал дежурный по роте. Впрочем, для этого открывать печные трубы вряд ли приходилось. Как мы помним по воспоминаниям А. Г. Невзорова, установленная в Александровских казармах система отопления имела свою универсальную систему вентиляции62.

Они были первыми

Как мы уже знаем, первыми в Александровских казармах разместились воины 8-го гренадерского Московского полка. Участники осады Плевны, гренадеры этой части, были переведены в Москву из Смоленска, где они несли свою службу в течении года после боевых действий на Балканах. Однако и в московских Александровских казармах они задержались не на долго. Во второй половине 1880 г. 1-й и 3-й батальоны полка были переведены в г. Тверь. Штаб полка и остальные его подразделения немного задержались в Москве и были передислоцированы: 2-й батальон – в Крутицкие казармы63, а полковой штаб и 4-й батальон – в Спасские казармы64. Позднее и они отправились в Тверь, где полк расположился уже на более длительное время – до начала Первой мировой войны65.

Прежде чем расположиться в Александровских казармах в 1879 г. полк размещался на Ходынском поле (см. Примечание 3) на территории летних полевых лагерей войск Московского гарнизона. Там его подразделения были распределены в места расквартирования других воинских частей: 1-й и 2-й батальоны – в бараки 1-го лейб-гренадерского Екатеринославского полка, 3-й и 4-й – в бараки 5-го гренадерского Киевского полка66. Офицеры стояли на постое в соседнем с лагерем селе Всехсвятском. В начале октября 1879 года часть получает особое распоряжение о передислокации на новое место расквартирования.

6 октября командир полка полковник И. К. фон Бурзи67 отдает приказ о переводе 8 октября в полном составе в московские Серпуховские казармы68. Данным приказом подразделениям предписывалось «к 9 1/2 часам утра выстроиться <…> в четырех взводные колоны» со знаменами в походной форме одежды, «в шинелях, надетых в рукава сверх мундиров». Всем офицерам было дано распоряжение находиться в строю69.

После перехода и размещения в новых казармах гренадеры Московского полка постепенно начинают организовывать службу и быт на новом месте постоянной дислокации. Так 10 октября 1879 года в комплексе казарм выставляется первый полковой внутренний наряд в составе: дежурных различного ранга и предназначения, полкового караула (в 8 постов), одного ординарца70, нескольких вестовых71, значительного ряда дневальных у парадных входов и въездных ворот, рабочих команд (на водокачку и в полковую пекарню) общей численностью: 2 офицера, 5 фельдфебелей72, 4 унтер-офицера73, 1 ефрейтора74, 1 музыканта и 72 рядовых (см. Примечание 4). Дополнительно к этому, на случай пожара, назначалась дежурным подразделением одна из рот полка75. Первым дежурным по полку в новых московских казармах заступил штабс-капитан Смирнов.