Михаил Ахметов – Замок Франца Кафки – окончание романа (страница 8)

В этот момент у женщины дрогнули и поднялись веки, и она взглянула на К. холодными голубыми глазами.

«Я Матильда, – спокойно сказала она тихим голосом, – сестра Анны, – и поскольку К. всё ещё смотрел на неё остолбеневшим взглядом, добавила, – мы близнецы».

Уже почти простившийся с жизнью от рук Брунсвика К. испустил глубокий облегчённый вздох, и не в силах даже сидеть от упавшего на него счастья, повалился спиной на противоположный край лохани; только сейчас он заметил, что лежит уже в остывшей воде весь покрытый гусиной кожей.

«Ты думал, что был с Анной, – усмехнулась женщина, подтягивая к себе свои красивые длинные ноги, – не ты первый впадаешь в эту ошибку, хотя надо сказать, что в подобных обстоятельствах, наверное всё же первый, – она потрогала кончик языка зубами и внимательно посмотрела на К., – и ты мог бы осенить себя лаврами первопроходца, если бы ты не принял меня за другую после того как всё это, – она слегка раздвинула ноги, – закончилось. И мне даже интересно, за кого ты меня принимал или представлял на моём месте, К., – может быть, свою несостоявшуюся невесту или кого-то ещё из Деревни или Замка? Всё же надеюсь, не хозяйку гостиницы «У моста»?»

Но К. был настолько счастлив, что не обращал внимания на достававшиеся ему колкости. Для него главным было то, что всё вернулось на свои места. Да и как он мог даже подумать такое про мать Ханса, мать двоих детей! Не говоря уже о том, что она лежит больная в своём доме уже несколько дней, как ему сообщила вчера мать Герстекера; совершенно немыслимо было бы представить её – больную – здесь, да ещё с этим Фридрихом, а потом ещё и плещущейся в лохани с К. Хотя, если такое с лёгкостью вытворяет её сестра близнец, то здесь стоит судить обо всём с осторожностью; как известно, от яблоньки яблоки, да ещё одинаковые, падают недалеко и катятся рядом.

«Я не видел тебя раньше в Деревне», – с облегчением сказал К., с интересом вглядываясь в её лицо, и находя в нём всё больше сходства с лицом женщины, которую он встретил здесь в первый день. Даже странно, что он успел так хорошо запомнить внешность Анны, хотя видел её совсем недолго, значит, непросто его так властно потянуло к ней, что Лаземану с Брунсвиком пришлось срочно вмешиваться. Ведь с первого взгляда запоминаешь лучше всего либо что-то прекрасное, либо наоборот отвратительное, когда оно само забирается в твою душу и надолго, если не навсегда, поселяется в ней.

«Ты здесь, вообще, ничего не видишь, – пренебрежительно проронила Матильда, накручивая на палец прядь своих мокрых чёрных волос, – смотришь, да, не спорю, во все глаза, как маленький глупый щенок – но не видишь. Сослепу упасть на буфетчицу, да к тому же, любовницу Кламма, это, К., надо сильно постараться, чтобы так себе навредить с самого начала».

К. рассердился, буквально каждая встречная особа женского пола упрекает его за то, что он выбрал Фриду и держался её, можно сказать, исступлённо, пока она сама его не бросила. Конечно, наверняка он совершил глупость, поступив так поспешно и необдуманно – и итог был закономерен – но разве не спрашивал он себя много раз: любит ли он Фриду или нет, и разве не отвечал сам себе уверенно – да, люблю, люблю даже после расставания. Оставался ли он ей верен, когда она потеряла всё – потеряла из-за него, конечно, но тем не менее? Да, оставался, и даже мысли у него не было променять свою невесту на что-то более выгодное, которое ему, правда, и не предлагали, но он бы и сам не взял. Неужели, здесь в Деревне всё производится по чёрствому взаиморасчёту, когда обе стороны подвергают долгому и тщательному рассмотрению положительные и отрицательные последствия своих будущих отношений? Пожалуй, выходит, что так, если взять, например, историю хозяйки постоялого двора о том, как она без любви вышла замуж за соседского конюха только для того, чтобы вести совместное хозяйство. Конечно, К. здесь будет смотреться белой вороной, он ведь ставит чувства наперёд расчёта; неудивительно, что здешние женщины испытывают любовь, разве что только к чиновникам из Замка, да и то скорее всего, за их недоступность и иллюзии предполагаемой роскошной жизни, которыми они забивают свои недалёкие головы.

«Мои отношения с Фридой никого не касаются, – сухо сказал К. и зябко передёрнул плечами, – вода в которой они оба сидели, совсем остыла, и над ней перестал клубится даже лёгкий парок; судя по всему, всё что можно, они в этой лохани вдвоём уже сделали, и надо было понемногу оттуда выбираться, к тому же, это был дом Лаземана, а у К. не было не малейшего понятия о том, когда вернутся его хозяева, и уж тем более, ему не хотелось встречать их в таком виде.

Женщина, казалось, поняла обеспокоенность К., и усмехнувшись, одним ловким движением с всплеском выскочила из лохани, пока он сам осторожно, стараясь не поскользнуться, ещё только перекидывал ногу через деревянный бортик. Подойдя к комоду стоявшему в углу комнаты, Матильда вытащила оттуда две льняные простыни, одной из которых заботливо укрыла плечи К., а вторую набросила на себя. Её забота тронула К., и он перестал сердиться на неё за неприятные слова о Фриде. Его удивило, насколько она уверенно проделывала все эти действия, как будто была у себя дома, а не в чужом жилище. К тому же, она совсем не стеснялась К., вытирая своё красивое молодое тело, и даже не отворачивалась от него в сторону.

«Ты живешь здесь, в Деревне?» – снова поинтересовался К., переиначив таким образом свой первый вопрос. Он уже успел обсушить себя с помощью простыни и теперь искал свои вещи, чтобы одеться. Все они аккуратно сложенные, лежали на сундуке. К. начал торопливо одеваться, но не так открыто как Матильда, а стараясь держаться к ней стороной.

«Нет, – певуче ответила женщина, – когда мне нужно, я приезжаю сюда». «Из Замка?» – живо переспросил К., пытаясь попасть в рукава своей рубахи. «Ты просто одержим Замком, мой милый землемер, – расхохоталась Матильда – и если я скажу – да, то, что для тебя изменится?»

«В сущности, ничего», – признал К., и ему стало казаться, что женщина как-то понемногу начинает отдаляться от него, хотя ещё несколько минут назад они были близки настолько, насколько могут быть близки два слившихся в одно существа.

«Или ты хочешь, чтобы я взяла тебя с собой туда как своего любовника? – подтрунила над ним Матильда, – но ведь, говоря по правде, ты же сначала подумал, что я Анна, не так ли? А о ком ты думал, пока у тебя на глазах была повязка, сказать вообще затруднительно, хотя по этому поводу я могу строить обоснованные догадки».

Слушая её, К. сам был готов теперь провалиться под землю от неловкости, но пол в доме Лаземана был слишком прочный. Женщина умело вскрывала сущность К. своими словами как ножом устрицу, открывая всему миру его распутство и ничтожность. Он, как будто был для неё книгой раскрытой на самых тайных страницах, которые он и сам-то боялся прочесть. Выходит, что К. неосторожно дал волю своему любострастию, а Матильда, воспользовавшись своим телом как оружием, одержала над ним лёгкую и безоговорочную победу. Теперь он был полностью в её власти.

«Я сам не могу понять, что на меня нашло, – он сделал слабую попытку защититься, – всё случилось слишком быстро». – «Ну, я бы так не сказала, – задумчиво произнесла Матильда, дотрагиваясь пальцами до своего подбородка, – мне показалось, ты был вполне целеустремлён в своих действиях. Впрочем, я не виню тебя, вы мужчины по природе своей, довольно слабые создания в этом смысле, и ты лишь подтверждаешь правило, ничем не отличаясь от местных, хотя и прибыл, как ты говоришь, издалека. Есть ли у вас невеста или нет, нравится ли вам другая девушка, но если вдруг выпадает удачный случай, вы бросаетесь на свежую добычу, как голодный пёс на кусок мяса, и не можете удовлетвориться, пока не сожрёте его целиком. Но благодаря этому вы становитесь уязвимыми и вами легко управлять. Только я вот не пойму сама, зачем мне управлять тобой, К.?»

Мысленно К. тут же поймал её на противоречии; если он был ей совсем не нужен, то зачем она потащила его в лохань? Тут ещё можно было поспорить, кто здесь только что был голодным псом, а кто отмытым и чистеньким куском мяса. Правда, говорить это вслух было бы слишком неосмотрительно, поэтому К. сказал, что управлять им вовсе необязательно, но в ответ на хорошее отношение, он сам готов оказать любые нужные ей услуги в рамках, конечно, разумного.

«Так, значит, услуги в рамках разумного? – усмехнулась Матильда и подойдя ближе, мягко погладила его по щеке; К. показалось, что её расположение к нему стало меняться в лучшую сторону, – пожалуй, я это приму, но имей в виду, что эти рамки, как ты говоришь, разумного, я буду определять сама».

К. приняв вид неизбежной покорности судьбе, лишь молча кивнул в ответ, что, дескать, он на всё согласен, радуясь внутри себя, что его хотя бы перестали терзать упоминаниями о Фриде, и тем более, о матери Ханса. «Значит, ты всё-таки хочешь, чтобы я взяла тебя с собой?» – благожелательно, как показалась К., переспросила женщина.

Возможность, хоть и почти невероятная, попасть в Замок таким образом сначала даже позабавила К.; сколько, оказывается, обходных тропинок к его цели может отыскаться невзначай. Прямая дорога с разрешения Центральной Канцелярии или через содействие Кламма, для него, как видно, пока совсем закрыта, хотя, может быть, в будущем ему и удастся выбраться на неё при счастливом стечении обстоятельств. Но когда он представил свое прибытие в Замок в качестве лица пусть даже просто сопровождающего Матильду, то ему стало не до смеха. Такая перспектива выглядела для него сейчас ещё более жалким и нелепым предприятием, чем его прошлая попытка попасть туда вместе с Варнавой. Что он скажет у барьера сидящим за ним чиновникам, как обоснует свои притязания? Поведает им о том, что у него сегодня приключилось с этой женщиной? Или скажет, что он её слуга? Тогда, что ему нужно от чиновников? Нет, конечно, если он хочет стать посмешищем на весь Замок, а затем и на всю Деревню, а новости – как до него толково донесла мать Герстекера – распространяются здесь с быстротой лесного пожара, то да, он может пойти и таким путём. К тому же, он ничего толком не знает об этой женщине, кроме того что у неё красивое молодое тело, а этого, пожалуй, недостаточно, чтобы взять и положиться на неё и в других предприятиях, а не так буквально, как это только что произошло.