Михаил Ахметов – Замок Франца Кафки – окончание романа (страница 12)

К. потер свой лоб; может, и вправду, ему всё привиделось сегодня из бессознательно наложившейся картинки с герба на какое-нибудь невинное животное вроде кошки греющейся на печи у Герстекеров; правда, размер был великоват, но, может, в этой деревне разводят особо крупных кошек. А он всю неделю спал какими-то урывками, изнемогая от навалившихся на него чувств усталости и безнадёжности. Ведь и спим мы для того, чтобы набраться сил, а если долго не спишь, то нередко с нами случаются совершенно бессмысленные вещи.

«А вы, я так понимаю, человек здесь новый? – в свою очередь спросил Франкель, – вы, как мне помнится, назвались землемером, но я знаю, что у нас в Деревне человека с такой должностью нет, хотя, надо сказать, я сам здесь не очень давно».

«Да, меня приняли на графскую службу, – скромно сказал К., правда, не уточняя деталей, но в любом случае, он не лгал, слова «как вам известно, вы приняты на графскую службу» были написаны в послании Кламма и имели в конце cобственноручную подпись Кламма, – а вы сами откуда сюда приехали? Наверное, тоже издалека?»

При этих словах молодой человек задрожал как лист, он бросил тоскливый взгляд на К., причём не постеснялся слёз набежавших ему на глаза, губы его затряслись, и чтобы унять дрожь, он прижал ко рту костяшки согнутых пальцев.

«Меня выслали из Замка», – еле расслышал К. ответ, а Франкель, отвернувшись от него, снова опустился на колени.

Выслали из Замка! Такого К. здесь ещё не слыхивал, и он даже забыл на время о своих собственных бедах, глядя на раздавленного горем Франкеля. Какие же прегрешения совершил этот слабый на вид молодой человек, раз он заслужил такое наказание. Хотя, вполне, может быть, его преступление не столь велико, как могло бы показаться на первый взгляд, если взять для примера вину Амалии, которая по мнению К. была совершенно бездоказательной. Но кто он такой, чтобы судить местные порядки; похоже здесь малейшие промахи вызывают самые тяжкие обвинения.

«И вы молитесь, чтобы вам позволили, вернуться обратно?» – догадался вдруг К. «Да!» – выкрикнул молодой человек прямо в пол, не поворачивая лица, и внезапно затрясся в рыданиях.

Какую же немыслимую силу имеет Замок над своими обитателями, поразился К.; в его воображении предстала мертвящая безликая холодная сила прижимающая людей к земле и от которой нет нигде исхода. Даже здесь в Божьей обители их цепко держит эта всесильная рука и сам Бог не может дать избавления, как ни стучи головой по ладоням, а хоть бы и прямо по каменному полу, разбивая себе лоб в кровь.

Не в первый раз К. встречал здесь человека таинственными узами связанного с Замком, но впервые он был с ним наедине; никто сейчас не оттаскивал К. от него за руки и за ноги, никто не мешал ему хоть чуть-чуть прикоснуться к здешним тайнам; ему надо лишь немного подождать, пока Франкель не придёт в себя и не успокоится. Нужно только было себя пересилить и прикинуться внешне понимающим и внимательным, может быть, тогда молодой человек доверится ему; если он сейчас изливает душу Богу, то почему бы ему не излить её и участливому собеседнику. Надо только не допустить ошибки и не спугнуть Франкеля неверным словом, а для этого сначала перво-наперво немного подождать в сторонке.

Поэтому К. решил отойти вглубь зала на время, чтобы не мешать молодому человеку переживать своё горе; там как раз стояли ряды пустых скамей; тем более, у него самого вдруг в ногах появилась щемящая усталость; странно, ведь он отдохнул у Герстекеров, да и прошёл до церкви совсем небольшое расстояние, его и не сравнить с просторами, что он легко покрывал раньше пешком с одной лишь палкой там, где всё нужное рассеянно на огромном пространстве. Но теперь эти расстояния стягиваются в маленькую точку, а с ними собирается и вся усталость накопленная К. во время этих странствий.

Но К. не успел сделать даже одного шага назад, ибо позади себя он услышал торопливый вскрик: «Он здесь!» К. в испуге резко перевернулся, потерял на миг равновесие, и чтобы не упасть, ему пришлось опереться рукой на спину всё ещё сотрясающегося в рыданиях Франкеля.

Он увидел, что теперь перед ним стоят ещё два человека: один из них уже знакомый ему церковный служка, тот самый, что заманил К. внутрь, а второй – высокий господин средних лет в чёрном одеянии священника и с лицом, на котором выпирало вперёд всё – щёки, нос, губы, а когда он раскрыл рот, то и зубы его тоже выдвинулись вперёд прямо на К.

«Как вы ведёте себя в доме Божьем? – возмущенно выдохнул он, сверля К. взглядом, – вы отвлекаете моего помощника от молитвы, кто вы такой?». Он с горечью раскрыл рот и резко, словно навсегда, закрыл его.

Смущённый К. отнял ладонь от жёсткой негнущейся спины Франкеля и выпрямился, не находя от растерянности подходящих слов. Он только показал рукой на старичка, желая объяснить, что именно тот зазвал К. в церковь, а сам он никаких преступных намерений не имел, да и вообще, как любой прихожанин, он мог заявится сюда без всяких запретов. Конечно, он не местный житель, но церковь должна принимать в свое лоно всех грешников, даже намного более закоренелых, чем мог быть бы К.

«Я пытался отвадить этого господина, – вдруг сморкающимся голосом высказался служка, потирая свою клочковатую грязную бородёнку, – я махал на него руками, чтобы он побыстрее проходил мимо, но он бросился ко мне, и я еле успел скрыться от него в притворе. Я не видел его здесь раньше, мне он сразу показался опасным человеком».

Опасным? К. только устало вздохнул, его беда постоянно в том, что он даже не успевает произвести благоприятное впечатление, как его сразу начинают подозревать в каких-нибудь злодейских замыслах. Какая всё же странная эта Деревня и какие чудные здесь жители, неужели это тоже влияние Замка? А он ещё хотел стать здесь своим, укорениться, влиться в общину, показать своим примером как он может хорошо трудиться, и приобрести этим заслуженное уважение, ведь он никогда не был тунеядцем и всегда зарабатывал на хлеб в поте лица.

Ничего не объясняя, К. вынул из кармана первое письмо Кламма, развернул, тщательно разгладил его на рукаве и протянул бумагу к священнику; пусть не он убеждает здешнюю власть, а сам Кламм.

Священнослужитель принял письмо с недоверчивым взглядом, но, тем не менее, начал читать. Старичок с полуоткрытым ртом смотрел то на К., то на своего начальника, не осмеливаясь мешать чтению, но все равно сохраняя при этом подозревающий вид в те моменты, когда он кидал взгляды на К. Только Франкель продолжал всхлипывать и что-то тихо бормотать, так и стоя на коленях, уперевшись лбом в пол, и не обращая внимания на пришедших, как будто важнейшей и единственной его целью было замолить свои грехи перед Замком.

Священник внимательно дочитал бумагу и даже просмотрел её на просвет там, где была подпись Кламма. Морщины изрезавшие его высокий лоб чуть разгладились, но лицо оставалось, по-прежнему, суровым. Он протянул письмо обратно К.

«Вам надлежало давно уже появиться здесь, – холодно изрёк он, – а вы за неделю вашего пребывания в Деревне, судя по дате вашего письма, не посетили ни одной службы. Неудивительно, что мой помощник, а он, надо сказать, человек с большим опытом, сразу распознал в вас чужака».

«Мне показалось, наоборот, что он звал меня, когда увидел, – смущённо сказал К., складывая письмо, и пряча его обратно в карман, – поэтому я и зашёл сюда».

«Вы всё у нас видите неверно, – проронил в ответ святой отец, – но, тем не менее, я вынужден вам поставить на вид ваше небрежение церковными делами. У нас здесь такое не принято. Прежде всего, каждый верующий должен думать о Боге и о спасении души своей от рук Сатаны, а не помогать тому своим неблагочестием. – Он чуть задумался, – да, я припоминаю, кажется, староста или школьный учитель, во всяком случае, кто-то из них двоих, говорили при мне о приезде землемера, стало быть, о вас. Но должен вам сказать, что мнение о вас тогда скорее было неблагоприятное, хотя для меня это не так важно, мирские дела это дела мирян».

К. облегчённо вздохнул, хоть здесь его приняли, пусть как и закоренелого грешника, но всё равно допустили в лоно Церкви, и это показалось ему, хоть суровой, но лаской матери, по-прежнему любящей своего блудного сына. И ему вовсе не доставит сложности посещение церковных служб, коли это покажет его в выгодном свете для деревенской общины, а там глядишь, и священник изменит своё мнение о К. в лучшую сторону.

«Я человек новый здесь, – вежливо сказал он, – конечно, я могу совершать по незнанию ошибки, но они непреднамеренные, поверьте, господин…», – и он вопросительно взглянул на священника.

«Моя фамилия Ледерер, – кивнул тот, – ошибки совершают все, но всё же я советую вам, господин землемер, стараться их совершать поменьше, даже непреднамеренных. Больше слушайте голос Бога в вашей душе, и тогда вы сможете их избежать, ибо дьявол, – и он обратил руку к картине с рыцарем, – дьявол всегда рядом».

К. вздрогнул, вспомнив существо увиденное им на печи в доме; воображаемый или настоящий дух тьмы подстерегал его недавно на обратной дороге от Лаземанов? И либо К. двигался по пути греха, и дьявол ждал его там, чтобы составить ему компанию и увлечь его дальше вниз, либо путь его был правилен, и нечистый дух, напротив, хотел заставить К. свернуть с него? При тщательном рассмотрении более вероятен был всё же первый вариант, вряд ли его искушение Матильдой было чем-то праведным, особенно по отношению, хоть к его бывшей, но невесте. Священник заметил настроение К., и видимо, решив, что он достаточно изобличил его в грехах требующих покаяния, немного смягчился.